"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 586

– Все хорошо? – нахмурился Ринат.

– Да… н-нет, – смутившись, Элина поглубже запахнулась в штормовку. – Ребята пошли спать, не дождались вас. А я… беспокоилась.

– Да брось. Что со мной случится в собственном доме?

– Иногда опасность стоит прямо за плечом, а ты ее не видишь, потому что смотришь только вперед. Рома тоже охотник, – Элина присела на край скамейки, и теперь их плечи слегка касались друг друга: его легкая ветровка с шелестом прошлась по ее штормовке. Он заметил, как девушка крепко стиснула пальцы замком на коленях, стараясь на него не глядеть. Рома… в памяти встали опустевшие, почти безжизненные голубые глаза раненого парня, его измученный, обессиленный от боли взгляд. – Федя ничего не сказал вам, но мы уже пытались попасть в тайгу, и она нас не приняла. Даже Рома, который вроде бы опытный, пострадал. На нас напал медведь…

– Айдас?

– Нет, обыкновенный, – дернула плечом Элина. – Пришел на запах еды. Рома встал с горящей палкой, обычно так можно их прогнать, но этот набросился. Федя в него выстрелил… только так удалось спастись. Если даже Рома чуть не умер, это значит, что тайга была очень зла на нас. И знаете, Ринат…

– Знаешь, – вдруг негромко сказал он. Элина сбилась с торопливой мысли, непонимающе взглянула на него.

– Что?..

– Переходи на “ты”. К чему эти церемонии.

– Да, хорошо. Я хотела только сказать, что… Ринат, если вы… если ты не хочешь с нами идти, не надо. Федя поворчит, но поймет, и мы найдем другого проводника. Или рискнем в следующий раз.

Глава 5. Секреты мастерства

В озерных глазах Элины читалось волнение и отражались далекие звезды. Ринат коснулся ее пальцев и почувствовал тепло даже в столь холодную ночь. А быть может, это его руки так заледенели, что прикосновение обыкновенного человеческого тепла казалось сродни чуду.

– В Оросе у меня остались бывшая жена и сын, – неожиданно для самого себя вдруг заговорил он. – Тамара пишет мне раз в пару месяцев, рассказывает, как здоровье Мити. Он болен, с рождения парализован, и мозг у него серьезно поврежден. Просто несчастный случай во время родов, который пустил всю нашу жизнь кувырком… Сначала я страшно скучал, потом было горько, а потом я перестал отвечать ей. Пришло какое-то равнодушие. Я только посылаю им деньги, а она хоть немного поддерживает Митино здоровье. Может быть, это звучит жестоко, но мы постоянно держимся между жизнью и смертью. Я даже не представляю, как он мучается, но точно знаю, что такая жизнь ему не в радость. И все равно мы бегаем по кругу: охота – пересылка – операция ребенку, иногда хватает на то, чтобы Тамара оплачивала все долги, иногда – на большее, когда нам обоим везет с работой. Если я погибну в тайге, мой сын тоже умрет. Мои деньги – единственная поддержка его жизни. Но иногда я сомневаюсь, действительно ли это так нужно. Выбрал бы мальчик такую жизнь, если бы мог выбирать?

– Что может быть хуже жизни без всякого смысла… А Тамара? Что будет с ней?

– Не знаю, – вздохнул Ринат. – Может быть, погорюет для приличия месяц-другой и выйдет замуж. Подозреваю, что ей уже сейчас есть, за кого, но она не решается.

– Но ведь у нее, в отличие от вас… от тебя есть чувства! – воскликнула Элина и с жаром схватила его руку. – Настоящие чувства не исчезнут просто так, и горевать для приличия они не способны. Вместе с настоящей любовью чаще всего уходит и жизнь. А если ее и не было, тогда, разумеется, и жизни нет, и горя тоже. Чувства иногда делают нам очень больно, но именно они заставляют нас быть живыми!

Тяжело дыша, словно после быстрого бега, она умолкла, встревоженно глядя на Рината, но тот молчал, хмуро ковыряя землю носком ботинка. Мысли о бывшей жене и сыне когда-то причиняли ему боль, но уже не ранили так, как раньше: он привык быть один, привык к тому, что вся жизнь проходит мимо, и что прошлое неизбежно остается там, где ему и место.

– Жизнь – это всего лишь биология, – ответил он и сам же отругал себя за грубые слова. – Пойдем спать, Элина. Иначе мы оба сейчас наговорим лишнего.

Девушка грустно покачала головой, но он сделал вид, что ничего не заметил. Вместе они вернулись в дом, но там уже было тихо: парни разошлись спать, так и не дождавшись его, постелили себе прямо на полу коврики и улеглись по-походному, в спальники. Саша и Андрей уже заснули, а Федор подсвечивал веснушчатое лицо и короткую рыжую щетину голубоватым светом телефона. Эля тоже потянулась было к своему рюкзаку, но Ринат ее окликнул:

– Погоди. Я тебе сейчас на диване постелю.

Федор приподнялся на локте.

– Что ты решил, охотник?

– Завтра встаем в семь, – коротко сказал Ринат и бросил на диван ворох подушек и чистых простыней. – Два дня на тренировки, а потом пойдем.

Утром Ринат поднялся раньше обыкновенного: стрелка на крошечных настенных часах еще не успела подобраться к шести. В доме было тихо, но раздавались посторонние, непривычные звуки: посвистывал носом простуженный Андрей, скрипел диван от того, что ворочалась в беспокойном сне Элина, то и дело пищал телефон Федора от уведомлений. Ринат написал записку о том, что если он не вернется к семи, то завтрак на кухонном столе, и вышел из дома.

Ранняя прохлада была приятной. Жара уже ползла по долине, разливаясь вместе с солнечным светом, и этот контраст тепла и холода обжигал и бодрил. Ночью выпала роса, легкие кроссовки мгновенно промокли, но, едва оказавшись на солнце, столь же быстро высохли, и до дома шамана Ринат дошел намного быстрее, чем накануне. По этой же причине он больше любил ходить и работать в одиночку: никто не задерживал, не задавал вопросов, и если он в чем-то ошибался, то винить мог только себя, и из-за его ошибок не страдали другие.

Даши-Батар, в старой потрепанной футболке и помятых штанах и еще более узкоглазый спросонья, открыл быстро. Из глубины избы сладко пахнуло свежей выпечкой и кислым молоком.

– Амитофо, Даши-Батар, – улыбнулся Ринат. – Завтракаешь?

– Заходи, сынок, – степенно кивнул шаман. – Только сели.

От недавнего камлания в избе не осталось и следа: только пучки сухой травы, бадейки с шерстяными кистями да обереги по углам и на полу напоминали о чужой природе междумирья, что царила в этом отдаленном от всех других доме. Шаман и вправду садился завтракать, но не один: в углу, между столом и дверью, сидел светловолосый парень лет тридцати. Полосатая тельняшка не по размеру висела на его плечах, как на сухой ветке, штаны были закатаны до колен, невольно обнажая синяки и ссадины на худых жилистых ногах. На груди у него болтался крохотный осколок аметиста на простом черном шнурке. Парень выглядел бледным, но вполне живым и здоровым, без крови и грязи его лицо оказалось простым и приятным, неопрятную щетину он тоже сбрил, вместе с ней сбросив лишних лет пять.

– Амитофо, Ринат Алексеевич! – улыбнулся он и приветственно приподнял руку. Надо же, и отчество знает.

– Амитофо… Рома? – Ринат удивленно изогнул бровь. – Поразительно…

– Ты хочешь сказать, он вчера еле жив был, – послышался за спиной голос шамана с легким акцентом, и Ринат обернулся в не меньшем удивлении. – А только светлые духи его душу приняли. И камень твой, что он надел нынче, еще как помог. Высота две девятьсот, не меньше, – довольный шаман тронул аметистовый осколок на шнурке у Ромы и весело поцокал языком. – Хороший камень, сильный. Раны заживут быстро.

– Я уже и не помню, где его взял, – Ринат поскреб в затылке и устроился на свободное место, у окна. В памяти невольно встала черноволосая девочка с хитрыми голубыми глазами, которая намедни самозабвенно врала про взятый на такой серьезной высоте камень с плохими примесями кварца и базальта. Тем временем Даши-Батар плеснул ему в кружку горный настой из самовара, насыпал в деревянную самодельную миску горсть ягод и орехов. – Но, видно, и правда высоко, раз такой хороший. Рома, ребята, которые ходили с тобой, хотят пойти еще раз… со мной. Они ночевали у меня и как-то убедили пойти с ними. Сегодня и завтра потренируемся, а в понедельник выйдем на маршрут.