"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 529

Осталось двое.

И вот теперь они стали опаснее. Когда трое, они играют схему. Когда двое, схема превращается в личную работу.

Второй перестал бить по якорю каждый раз. Он начал выбирать моменты. Третий у реактора перестал держать дистанцию комфортной. Он подошёл ближе, чтобы давление от реактора било и по мне тоже.

Свет вокруг будто стал гуще. Песчинки на полу поднялись и зависли, как в воде. Реактор работал ровно, но зал начал отзываться на бой. Пространство не любило, когда дерутся рядом с сердцем города.

Я сделал пару шагов в сторону, выбирая позицию. Третий поймал движение и «резанул» линией. Я ушёл под неё, но плечо всё равно кольнуло отдачей. Доспех выдержал, только мышцы уже не радовались.

Второй зашёл сбоку. Он работал клинком, и у него клинок был лучше моего — артефактный, аккуратный, без лишнего блеска. Удар пришёлся в сочленение на бедре. Доспех закрыл, но ткань клинка проскользнула так, что я почувствовал холод металла.

Я ответил ударом в запястье. Пытаясь сбить хватку. Клинок стража ушёл в сторону, и в этот момент третий попытался зафиксировать меня импульсом — та самая сеть, только плотнее.

Я поднырнул и ударил ногой по колену третьего. Ткань на ногах держала хуже, чем на груди. Колено хрустнуло под защитой. Не ломалось, но страж присел на полшага. Его линия давления дрогнула.

Этого хватило, чтобы сеть стала слабее. Я прорезал её клинком, а потом — без паузы — шагнул к третьему и ударил по горлу.

Он успел поднять руку. Лезвие не дошло. Между нами вспыхнул щит, и удар ушёл в него. Доспех распылил отдачу по руке. В пальцах поплыло.

Второй воспользовался моментом и врезал мне по ребрам. Удар был физический, усиленный, и доспех принял его, но лёгкие на секунду забыли, как раскрываются. Я согнулся, отступил на шаг, поймал воздух зубами и сразу пожалел о том, что дыхание вообще придумали как обязательную опцию.

Стражи не давали пауз. Не ждали «пока враг отдышится». Они работали, как станок.

Я понял, что затяжка убьёт. По одному их было тяжело вытащить. Нужно было снова ломать связку, и лучше — ломать быстро.

Под руку попалась решётка. Я подхватил её другой рукой и швырнул во второго. Чтобы заставить закрыться. Он закрылся щитом, решётка ударилась, отскочила, и этот щит стал для него привычкой на полсекунды.

Я атаковал третьего. Клинок вниз, по ноге, по колену, туда же, где уже попало. Третий попытался уйти, но колено подвело. Он сместился медленнее, чем рассчитывал. Лезвие вошло в бок — не глубоко, но достаточно, чтобы сбить дыхание.

Второй уже был рядом. Он попытался зайти за спину, но доспех в такие моменты помогал даже без магии: он гасил удар и давал мне шанс не рухнуть. Я развернулся, и клинок встретил его меч. Звон, искры. Энергия пошла по стали, и мой клинок снова начал умирать. Я почувствовал, как он «плывёт» под чужим артефактом.

Ладно. Значит, так.

Я отпустил этот клинок, позволив ему стать приманкой. В тот же миг рука ушла в кольцо, и на ладонь лёг другой — попроще, тяжелее. Обычная сталь, без красоты. Такие хорошо ломаются и их не жалко.

Второй не ожидал смены веса. Он увидел старый клинок, увидел его падение, и на долю секунды решил, что я остался без оружия. Эта доля секунды стоила ему крови.

Тяжёлый клинок пошёл снизу и врезался в плечо, где ткань сходилась с креплением. Страж качнулся. Я добавил ногой в бедро, выбивая опору, и сразу же развернулся к третьему.

Третий, хромая, пытался уйти к постаменту. Он держал ладонь чуть выше, как будто у него были инструкции на подобный случай. Я метнулся за ним и успел схватить за ворот ткани. Он дёрнулся, вывернулся, и всё равно продолжил движение рукой к постаменту.

Пальцы его коснулись поверхности.

Я почувствовал импульс, как тонкий звон в воздухе. Не громкий. Почти вежливый. Только от этого импульса мир вокруг будто вздрогнул.

— Всё-таки поднял шум, гад, — сказал я вслух. Голос вышел хриплым, будто песок попал в горло.

Третий попытался ударить меня локтем, но я уже не собирался играть аккуратно. Тяжёлый клинок пошёл в шею. Доспех и ткань не спасли. Он рухнул — просто выключился и перестал выполнять задачи.

Якорь погас так же, как у первого. Быстро и чисто.

Остался один.

Второй был тем, кто действительно умел драться. Он делал то, что умеет: забирал время и здоровье. Артефактный клинок в его руках работал как продолжение руки. Удары шли по сочленениям доспеха, по локтям, по коленям, по шее. Я ловил их, гасил, уходил, но каждое касание оставляло в теле дрожь.

Попытка закончить быстро упёрлась в опыт. Он не лез под тяжёлый клинок, не давал мне размена. Он держал дистанцию так, чтобы я постоянно либо догонял, либо отступал.

Я перестал думать про «закончить быстрее». Осталась только математика.

Один шаг вперёд — заставить его уйти. Два шага в сторону — заставить его снова ловить угол. Удар по руке — сбить хват. Удар по ноге — сбить опору. Доспех — щит. Якорь — якорь. Никаких вдохновений.

Он попробовал укол по якорю. Чуть иначе, чем пятёрка в пустыне. Сформированный, уверенный. Внутри всё дрогнуло, и на мгновение стало ясно: если он попадёт по точке два раза подряд, я просяду так, что реактор меня добьёт сам.

Я ответил тем, что у меня работало лучше всего: массой и терпением.

Тяжёлый клинок не резал, он ломал. Я начал работать по запястью, по предплечью, по плечу, заставляя его встречать удары, а не атаковать. Артефактный клинок сдерживал отдачу, но рука давала слабину.

Пара удачных разменов — и я услышал, как его дыхание стало чуть громче. Он ускорился. Хотел закончить.

Ошибся.

Эта ошибка была маленькой. Просто лишний шаг вперёд. Просто желание продавить. Я впустил его ближе, принял удар на доспех, почувствовал, как отдача прошла по груди и сжала лёгкие, и в ту же секунду ударил по ноге.

Клинок вошёл в бедро. Не глубоко, но достаточно, чтобы нога перестала быть опорой. Страж качнулся, и я добавил ещё один удар — по плечу, где уже было повреждение. Ткань и защита смягчили удар, но тело под этим всё равно получило своё.

Он отступил. Попытался снова выстроить дистанцию. Я не дал.

Шаг, шаг, удар, давление. Доспех принимал ответки. Несколько раз клинок стража соскальзывал по металлу так, что искры летели в воздух и зависали, не успевая падать. Реактор рядом делал из искр украшение, будто издевался.

Я загнал его к стене, где лежала решётка. Он попытался перепрыгнуть, но нога подвела. В этот момент я увидел в его глазах не страх — расчёт. Он понимал, что времени мало, что подкрепление уже в движении, что задача выполнена. Ему нужно было ещё одно: не дать мне сбежать.

Он пошёл в последний размен, вложив всё, что мог. Удар по шее, по стыку. Доспех принял, но я почувствовал, как по позвоночнику пошёл холод. На секунду в глазах потемнело. Я удержался на ногах и ударил в ответ — по горлу, по центру, тяжёлым клинком, без изящества.

Сломалось что-то внутри его защиты. Ткань дрогнула, и страж осел. Якорь погас почти сразу.

Глава 4

Тишина в зале не наступила. Она просто стала другой. До этого здесь было «шумно» от боя. Теперь шум шёл снаружи, за воротами.

Я стоял, опираясь на клинок, и слушал, как в коридорах начинается движение. Не шаги обычного патруля. Тяжёлые, синхронные, будто город сам проснулся и отправил сюда что-то потяжелее.

Доспех быстро пришёл в норму. Тело пыталось "написать жалобу" куда-нибудь. Рёбра напоминали о себе, голова гудела, рука ныла от отдачи. Я посмотрел на реактор и понял: времени на долгие раздумья не осталось.

За воротами щёлкнули затворы. По металлу прошёл гул, как по барабану.

Шум всё-таки подняли.

Я не стал ждать, пока они решат, как меня убивать.

Достал ядра и разложил их прямо на камне перед воротами. Не аккуратно, не по учебнику — так, как позволяла геометрия зала. Пять пятой ступени легли ближе к центру, четвёртые ушли по краям, в роли стабилизаторов. Я не пытался сделать красиво. Мне нужно было, чтобы работало.