"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 522

Пространство рядом с Абсолютом стало вязким, но не тяжёлым. Каждый его шаг теперь имел цену.

Фиксации — короткие, импульсные моменты, когда магия Абсолюта на долю секунды теряла свободу. Этого хватало, чтобы следующая связка шла с задержкой.

Потом пошло подавление.

Они били по резонансу. По частотам усиления. По тем слоям, где Абсолют работал эффективнее всего. Я видел, как его давление на мир перестаёт быть ровным. Как песок под ногами реагирует с запозданием. Как структура, которую он выстраивал, начинает трещать не от силы противника, а от вмешательства извне.

И самое мерзкое — арена это принимала.

Она не гасила их удары. Не выдавливала за границу. Не сопротивлялась. Значит, для системы это был разрешённый сценарий. Не поединок. Не нарушение. А — вариант исхода.

Абсолют понял это почти сразу.

Я видел, как он перестроился, но теперь это выглядело иначе. Он больше не «закрывал» бой. Он держался. Его движения стали короче, экономнее. Он перестал навязывать структуру и начал реагировать. Это был плохой знак.

Потому что Абсолют не проигрывал в силе.

Он проигрывал из-за изменения числа противников.

Резонансный удар прошёл по якорю. Боком, как скальпель. Я почувствовал это даже отсюда: неприятный холодок, как от чужой логики, которая вдруг решила, что ты — лишний элемент. Абсолют качнулся. Не упал. Но впервые за весь бой потерял равновесие.

Следом — ещё один импульс. И ещё. Они не били одновременно. Они били по очереди, как хирурги, которые знают, куда нажимать, чтобы пациент не умер сразу, но перестал сопротивляться.

Половина магов уже раскачивалась от нагрузки. У некоторых якоря светились неровно, с провалами. Но остальные подхватывали. Схема работала.

Я сжал зубы.

— Это уже не поединок, — сказал я вслух, сам не заметив. — Это работа группы по цели.

Абсолют отступил на шаг.

Всего один.

Но теперь это было не похоже на предыдущий шаг тканевого. Это был шаг, сделанный потому, что вариантов стало меньше. Ему начали резать возможности.

Часть магов уже лежала. Кто-то без сознания, кто-то с погасшим якорем. Но их было достаточно. И система позволяла им продолжать.

Я смотрел и чувствовал, как внутри поднимается злость. Не к ним. К подходу.

Потому что если это считается допустимым, если это вписано в правила, если «поединок божества» вот так легко превращается в коллективную расправу — значит, правила здесь писались не для честной силы.

А для контроля.

И я знал одно.

Если Абсолют падёт вот так — дальше будет только хуже.

И, к сожалению, я уже понимал, что сидеть и смотреть у меня, скорее всего, не получится.

Абсолют всё ещё держался. Возможно из упрямства, а может он сильнее чем хочет казаться.

Он сломал первую линию поддержки резко, почти зло. Не красивым приёмом, не сложной схемой — просто собрал остаток давления и вывернул пространство так, что троих магов в тканевых доспехах смяло, как плохо закреплённые конструкции. Их якоря погасли почти одновременно. Не взорвались — выключились. Система просто сняла нагрузку, как с перегоревших предохранителей.

Но я сразу понял цену.

Абсолют после этого шага замедлился. Не заметно для обычного глаза, но достаточно для меня. Его движения стали чуть тяжелее, словно каждое требовало подтверждения. Песок под ногами больше не подстраивался идеально, а запаздывал на долю секунды. Мелочь. Но на таком уровне мелочей не бывает.

Он ещё раз ударил — второй волной. Ещё двое упали. Один просто рухнул без сознания, второго отбросило к краю арены, и его якорь мигнул неровно, будто пытаясь удержаться, но не находя опоры. После этого Абсолют не пошёл вперёд.

Он остановился. Потому, что если бы пошёл — сжёг бы себя быстрее, чем противников.

Теперь он не преследовал тканевого. Даже не пытался. Он выживал.

Поддержка вокруг редела, но работала ровно настолько, насколько нужно. Половина магов уже была выбита — мёртвые, без сознания, выжженные перегрузкой. Остальные заметно «садились»: движения замедлялись, импульсы шли с задержкой, синхронность трещала. Но главное они успели сделать.

Они разорвали ритм.

Абсолют больше не мог работать сериями. Каждое усиление приходилось подгонять под внешние ограничения. Каждый шаг — проверять. Каждая попытка навязать структуру — упиралась в сетку чужих допусков.

И в этот момент я понял ещё одну вещь.

Тканевый не добивал.

Он стоял спокойно, почти отрешённо. Иногда смещался, иногда добавлял короткий импульс — ровно столько, чтобы не дать Абсолюту восстановить темп. Но он не лез вперёд. Не рисковал. Не пытался закончить бой красивым финалом.

Он ждал.

Ждал, пока Абсолют сам съедет — по энергии, по концентрации. Пока тот не окажется в состоянии, когда любое движение станет ошибкой.

Меня передёрнуло.

— Это не дуэль… — пробормотал я. — Это утилизация.

И вот тогда до меня дошло по-настоящему.

Если Абсолют здесь ляжет — он не просто умрёт. Сменится управление. Кто-то другой подхватит этот сектор, эту ветвь, этот узел. Не обязательно сразу. Но баланс, который я только начал расшатывать, рухнет в сторону, которая мне совершенно не нужна.

Я не знал, кем именно является тканевый. Не знал, что за структура стоит за этой группой. Но я слишком хорошо видел почерк.

Это не борьба за победу.

Это зачистка актива.

И если Абсолют падёт сейчас — дальше мне придётся иметь дело не с системой, а с теми, кто эту систему использует осознанно.

А значит — и Земля окажется в другой таблице. В другой строке. С другим приоритетом.

Мне это не нужно.

Мне нужен Абсолют живым. Не сильным. Не победившим. Просто — живым. Хотя бы сейчас.

Я посмотрел на свои руки. На доспех. На фон, который едва заметно дрожал от остаточного давления арены.

Ресурсов почти не осталось. Я это знал. Я это чувствовал. Я уже несколько раз за этот путь прошёл грань, где нормальные люди разворачиваются и говорят себе «хватит».

Но у меня было кольцо Меченного.

Чужое. Холодное. Не предназначенное для меня.

И где-то глубоко внутри мелькнула короткая, почти смешная мысль:

Всю жизнь мне говорили не брать чужое. Но меня и не учили воевать со вселенной.

Я вздохнул.

Ладно. Значит, будем учиться на ходу.

Кольцо поддалось не сразу. Не сопротивлялось — проверяло. Как будто пыталось понять, имею ли я право вообще лезть внутрь. Я не стал с ним спорить. Просто надавил волей, без изящества, без церемоний.

Оно открылось.

Два ядра пятой ступени лежали почти рядом. Не идеальные, не чистые — рабочие. Такие, какие дают бойцам, а не коллекционерам. Я сразу понял: если проглочу оба — будет тяжело. Если одно — может не хватить.

Я не стал долго выбирать.

Первое растворилось как холодный чай в пустом желудке. Тело мгновенно отозвалось, якорь дёрнулся, будто кто-то чужой резко потянул за трос. Мысли на секунду поплыли, и пришлось просто сидеть и дышать, считая вдохи.

Второе было хуже.

Это уже не «подпитка». Это как залить в себя топливо, не предназначенное для этого двигателя. Энергия не растворилась — она требовала выхода. Давила изнутри, пыталась найти форму, рвалась в движение.

Я сжал зубы и не дал ей разойтись.

— Тихо, — пробормотал я. — Сейчас.

Собрать «иглу» на таком фоне — удовольствие сомнительное. Это работа хирурга с дрожащими руками.

Я стягивал энергию в одну точку. Сжимал. Уплотнял. Убирал всё лишнее. Ни побочных эффектов. Ни следов. Ни шансов на отражение, если попасть правильно.

Главное — момент.

Если бросить сейчас — тканевый увидит, срежет, перераспределит. Если позже — Абсолют может не выдержать.

Я смотрел на арену и ждал.

Момент пришёл, когда тканевый отдавал команду.

Короткий импульс. Почти незаметный. Но именно в этот миг его собственная структура была приоткрыта — ровно настолько, чтобы через неё можно было просунуть лезвие.

Я просто отпустил «иглу».