"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 519

Я подумал, что, возможно, стоит лечь. Сидя я был выше. Лёжа — меньше шанс поймать что-то. Но лечь на этот песок и смотреть на чужую бойню с земли… нет, спасибо. Я ещё не настолько устал.

Хотя, если честно, усталость уже поднакопилась.

Я посмотрел на пустой песок перед собой, на этот идеально ровный участок, где даже ветер не решался дуть без разрешения. И в голове сама собой всплыла мысль — такая бытовая, что я даже усмехнулся.

"Вот бы сейчас чего-нибудь пожевать. Хотя бы сухарь. Для полного погружения."

Я представил, как сижу тут с мешком семечек, как у подъезда, и комментирую чужую драку: «О-о, пошёл обмен! Ну, сейчас он ему…» И мне стало почти смешно. Почти — потому что я слишком хорошо понимал, что произойдёт дальше.

Сейчас два монстра начнут резать друг друга. Мир будет гнуться. Правила будут трещать. И если я останусь цел — это будет не потому, что я умный. А потому что им будет не до меня.

Тканевый остановился. Как будто внутри щёлкнул переключатель.

Кожаный сделал шаг навстречу — и воздух рядом с ним стал ещё плотнее. Я почувствовал это даже на расстоянии: словно кто-то добавил в атмосферу невидимый груз.

И вот тут у меня окончательно исчезло желание шутить.

Я сел удобнее, подсунул под себя край плаща, чтобы песок не втирался в одежду, и посмотрел на них так, как смотрят на бурю, которая идёт прямо на твой дом. Не с восторгом и не с паникой. С пониманием, что сейчас будет очень громко.

— Давайте… — тихо сказал я, не обращаясь ни к кому конкретно. — Покажите, что вы умеете.

И внутри, где-то глубоко, якорь ударил ровно. Спокойно. Как метроном.

Шоу начиналось.

Первым двинулся Абсолют — если это действительно он. Как опытный боец, который сперва проверяет сцепление подошвы с землёй. Он сделал шаг влево, чуть по дуге, и одновременно поднял тонкий щит — не купол, не стену, а плёнку. Её почти не было видно, только по тому, как песчинки на мгновение зависли у его ног и потом упали чуть иначе. Плёнка не защищала от всего. Она защищала от «первого приветствия».

Тканевый ответил не симметрично. Он вообще не отвечал «в лоб». Он поднял руку — сухо, без размаха — и в воздухе между ними появилось что-то вроде короткой нитки. Я бы назвал это жгутом, но жгуты обычно толще и грубее. А тут — тонкая линия, как если бы кто-то провёл карандашом по невидимой поверхности. Линия не летела. Она просто… была. И тут же начала «искать» точку опоры.

Абсолют не стал закрываться полноценным щитом. Он сделал полшага назад и подрезал линию встречным импульсом — как ножом. Линия дрогнула, но не исчезла. На секунду показалось, что она сейчас развалится, но тканевый будто подтянул её обратно, как рыболовную леску. И в этот момент я поймал важный момент: он не атаковал Абсолюта. Он пытался зацепиться за пространство рядом с ним.

Преследуя свои цели.

Абсолют понял это одновременно со мной. Я видел по тому, как он сместил корпус — чуть быстрее, чем нужно было бы для простого уклонения. Он ушёл из опасной точки и выдал короткую атаку в грудь.

Тканевый даже не пошатнулся. Но импульс не прошёл даром: воздух вокруг него на миг стал плотнее, будто он надел ещё один слой защиты. Он словно включил режим, в котором «первичные» воздействия просто учитываются и гасятся.

— Мда… — пробормотал я себе под нос, не отрывая глаз. — Вот так и дерутся люди, которым некогда.

Они кружили.

Маленькими смещениями, на расстоянии нескольких метров. Проверка дистанции. Проверка реакции. Проверка того, что именно противник считает опасным.

Абсолют пару раз нарочно открылся — чуть приподнял плёнку щита, оставив дыру, и тут же закрыл её. Провокация. Тканевый на это не клюнул. Он словно знает все трюки противника.

И это раздражало даже меня, хотя я тут вроде как зритель.

Я начал отмечать детали, потому что иначе мозг начнёт додумывать лишнее.

Кто первый поднимает щит? Абсолют. Всегда. Потому что контролирует темп. Он задаёт ритм «атака-защита-атака» и проверяет, насколько противник готов соблюдать в этот ритм.

Кто формирует рисунок боя? Опять Абсолют. Он дважды вошёл на полшага ближе, чем было безопасно, будто говорил: «Я могу себе позволить». Тканевый старается не рисковать. Его тело — инструмент, который не должен ломаться. Если можно сделать шаг без риска — он сделает. Если риск обязателен — он будет рисковать чем-то другим.

Тканевый, с первого же касания, пытается задеть саму суть. Его точечные импульсы не били по поверхности щита. Они искали структуру. Встречали сопротивление как «систему», которую можно переписать.

И ещё: как они читают пространство.

Абсолют постоянно смотрел не на противника, а чуть «вокруг». Он отслеживал отклик площадки. Песок, воздух, тень, искажение горизонта. Он будто играл не только против тканевого, но и против самой арены. Его взгляд был «широким», он держал весь сектор.

Тканевый смотрел узко. Точечно. Как сканер. Его внимание цеплялось за одну цель и не отпускало. И этой целью был не просто Абсолют, а его место в этом мире.

Первые минуты были… почти тихими.

Короткие рывки. Короткие «тычки». Маленькие выбросы, которые не должны были убивать. Они выясняли: где граница, что будет, если её тронуть.

И арена отвечала.

Первый отклик я почувствовал даже тут, на краю. Песок под моими пальцами стал прохладнее, хотя солнце никуда не делось. Это было ощущение, что пространство «подтянулось» и слегка изменило температуру — как будто кто-то включил фильтр.

Абсолют бросил импульс — и он должен был разойтись волной по площади. Я знаю такие импульсы: они не бьют точечно, они поднимают фон, ломают ритм, заставляют противника сделать лишний шаг. Волна пошла… и вдруг как будто наткнулась на невидимую стену. Рассыпалась на мелкие вихри и погасла, не достигнув края площадки.

Арена гасила «широкие» эффекты.

— Ага, — тихо сказал я. — То есть вам тут не дадут устроить фейерверк с первой минуты. Логично.

Тканевый ответил чем-то похожим на укол. Не удар, не поток. Маленькая, почти незаметная «игла» — и она прошла через плёнку щита Абсолюта так, будто та была сделана из воды. Но прошла не до конца: на середине траектории игла замедлилась и смазалась, как если бы воздух стал вязким. Она не пробила, но оставила след.

Я видел, как у Абсолюта на секунду дёрнулась линия плеча. Он почувствовал касание удар.

И тут же сделал вывод.

Его щиты изменили геометрию. Короткие грани, углы, переломы. Щит менял форму прямо в момент атаки, не давая уколу попасть туда же дважды.

Тканевый не раздражался. Не ускорялся. Не «злился». Он просто сменил подход.

Он поднял обе руки, впервые за весь бой, и воздух между ними чуть провалился. Не портал. Не разлом. Маленькая воронка, словно кто-то сжал пространство кулаком. И из этой воронки потянулись несколько таких же нитей, но уже не одна. Три. Четыре.

Абсолют шагнул назад. Не отступление — расчёт. Он давал себе место для манёвра. И тут же ткнул в воронку импульсом — как если бы пытался «сбить» конструкцию до того, как она закрепится.

Воронка дрогнула… и арена откликнулась.

Я почувствовал это кожей. Вокруг воронки песчинки поднялись в воздух и зависли, образуя тонкую линию границы. Будто площадка сама сказала: «Нет, это можно». И закрепила эффект.

Протокол.

Не просто бой. Вызов, который держат по правилам. Арена — не пустое место. Она — механизм, который следит за тем, чтобы дуэль не превратилась в хаос, который разорвёт мир.

Тканевый этим пользовался. Он действовал так, будто знает, какие эффекты арена пропустит, а какие погасит. Словно у него есть инструкция. Или опыт.

Абсолют — учился на ходу. Но учился быстро. В этом и была его сила. Он не был «самым сильным» — он был тем, кто быстрее понимает, где находится.

Я снова поймал себя на мысли, что мне бы действительно стоило взять что-то пожевать. Потому что эта часть боя была… интересной. Нечто похожее на сражение двух шахматистов, которые играют не фигурами, а самой доской, и при этом доска иногда переставляет клетки.