"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 432

А кристалл ещё не был включён.

Удар ритуалистов уже почти достиг стены.

Воздух перед ним дрожал, как раскалённый металл, камень скулил под нагрузкой.

Если бы луч дошёл — пол-Ростова можно было бы вычёркивать из географии.

Нина не ждала второй команды.

Она бросила руку на кристалл — ладонь легла точно в центр выгравированной руны.

На секунду ничего не произошло.

А потом мир вздохнул.

Кристалл вспыхнул не ярко — глубоко.

Словно внутри него разверзлась миниатюрная звезда.

Сначала — тонкая линия света, пробегающая по его граням.

Потом — сотни рун, вспыхивающих под кожей артефакта.

И наконец — сеть защиты города дрогнула, как проснувшийся зверь, расправляющий лапы.

Щит, казавшийся секундой ранее полумёртвым, вдруг стал прозрачным.

Не белым, не золотым — именно прозрачным, как чистейшее стекло, внутри которого медленно вращалось что-то огненное.

Марфа Васильевна выдохнула:

— Вот это… щит?

— Это только начало, — бросила Нина.

Луч ритуалистов ударил в центр купола — и случилось… не столкновение.

Вся вражеская сила не разорвала поверхность, не отскочила, не расплескалась.

Она втекла.

Словно щит открывал дверь, приглашая магию внутрь.

Плазменный поток, который должен был снести стены, плавно перетёк в полупрозрачную сферу.

Внутри щита возникла вторая сфера — идеально ровная, как выдутый стекольщиком шар.

Она дрожала от переполненности.

Сжималась.

Горела.

Глава 9

Кристалл работал.

— Он не отражает, — тихо сказала Нина, наблюдая, как сфера уплотняется.

— Он перерабатывает.

Потоки вражеской энергии становились уже не похожи на исходный залп: они уплотнялись, становились гуще, тяжелее, горячее, словно их пропустили через гигантскую плавильную печь.

Руны в основании щита вспыхнули багрянцем.

Камень под ногами зазвенел, будто в нём пробуждался металл.

Марфа Васильевна только прошептала:

— Девочка… ты уверена, что этот артефакт — можно использовать?

— Нет, — честно ответила Нина. — Но он наш.

Сфера внутри щита перестала дрожать.

Она застыла — гладкая, идеально плотная, готовая к выстрелу.

Щит снова вздохнул.

И выдохнул.

Контрудар был не просто ярким — он был достоверным.

Как будто город решил сказать: «А теперь моя очередь, ребята».

Огненно-воздушный поток сорвался с внутренней сферы и рванул наружу — в сторону той самой ритуальной платформы, откуда пришёл залп.

Никаких красивых спиралей, никаких «эффектов».

Просто линейный, сосредоточенный, хладнокровный удар.

Прямо в сердце их построения.

Платформа не выдержала ни секунды.

Ритуалисты, которых считали лучшими у Чернова, даже не успели перестроить защиту.

Платформа взорвалась как деревянная игрушка, разлетевшись на куски.

Троих магов смело в сторону, двоих — испарило полностью, один упал, пылая, на землю.

Осадные конструкции позади накренились и рухнули.

Другие маги отбежали, сбрасывая начатые плетения, чтобы не погибнуть от обратной волны.

Крик, дым, бегство — всё смешалось.

Паника охватила войско Черновых почти мгновенно.

— Щит отражает!

— Нет, это не отражение, это… это что вообще?!

— Платформа уничтожена!

— Откатить вторую линию! Быстро! Быстро!

Ни один приказ не звучал уверенно.

Офицеры пытались восстановить порядок, но стоило кому-то поднять голос — рядом вспыхивал очередной артефакт, и все снова бросались назад.

Никто не хотел стать вторым ритуалистом.

Марфа смотрела на это с таким выражением, будто наблюдает за старым знакомым фарсом.

— Передай Игорю, — сказала она, скрестив руки на груди. — Я должна ему ящик вина.

Нина усмехнулась.

— Передам. И уверена — он потребует два.

Черновские войска пошатнулись, будто в них выбили несущую балку.

Попытались перестроиться — чисто по инерции, по привычке.

Но даже отсюда было видно: магическая структура, их «вторая линия мозга», развалилась полностью.

Ритуалистов смело так, что от их построений осталось только дрожащее марево.

Плетения валялись в воздухе порванными нитями, а маги… маги просто не решались смотреть в ту сторону, где минуту назад стояла их элита.

Они дрожали.

Реально дрожали.

И нам даже не пришлось их добивать — они сами были наполовину мертвы.

— Они сломаны, — сказала Марфа.

Без удовольствия, без бахвальства.

Просто факт.

Нина кивнула, слегка поправила ремень с метательными лезвиями и исчезла в тени — её люди уже начали работать.

Ростов не стал ждать.

И тем более не стал проявлять милость.

Лучники, всё это время стоявшие в натяжении, как струны перед аккордом, наконец выдохнули стрелами.

Сотни острых линий легли волной, накрыли остатки авангарда Черновых.

Щиты поднимались, падали, кто-то пытался укрыться за телами… но плотность огня была такой, что каждый взмах спасал лишь на секунду.

Баллисты хлопнули следом — тяжёлые болты прошивали щиты, гнулись в металле повозок, уходили в землю рядом с лошадьми, заставляя животных вставать на дыбы и рвать поводья.

Городские маги — не элита, не боевые, а обычные ремесленники, которым пришлось стать защитниками — выбросили над стеной слабые, но стабильные разряды.

Не убивающие — оглушающие, сбивающие ритм.

А за спиной у Чернова работали тени.

Ассасины Нины не делали шоу.

Они делали дело.

Один вырезал командира связи.

Второй — мага поддержания.

Третий — унёс весь ритуальный набор ближайшего рунописца прямо из-под носа.

Каждая такая мелочь сама по себе ничего не меняла.

Но вместе… они превращали строй в хаос.

А хаос ломает армию куда быстрее, чем потери.

И вот — грань.

Я прямо видел момент, когда армия Чернова решила, что всё.

Сначала — просто лёгкое дрожание в передовых рядах.

Потом — смещение линий.

Потом — излом.

Они развернулись.

Не стройно.

Не организованно.

А так, как бегут те, кто понял: жизнь стоит дороже приказов.

Лошади шли боком, сталкивались, путали поводьями своих же всадников.

Пехота бросала щиты.

Маги срывали знамёна, чтобы не светить принадлежность.

Я даже увидел, как одно из красно-чёрных полотнищ Черновых упало лицом в грязь и было растоптано собственными людьми.

— Побежали, — сухо бросила Нина, появившись рядом.

— Снова.

Марфа криво усмехнулась:

— Что за род у вас нынче… беговой?

Нина чуть пожала плечами:

— Они привыкли нападать. А вот терпеть удары — не умеют.

У меня в кабинете стояла тишина аналитического наблюдения.

Экран показывал отход врагов: рваный, панический, лишённый смысла.

Я поднял бровь:

— Ещё пару раз — и втянутся в вечное бегство.

Марина стояла рядом, руки скрещены, взгляд внимательный:

— Чернову это не понравится. Очень не понравится.

— Тем лучше, — ответил я.

— Чем больше ярости — тем больше ошибок. А сейчас мне нужен Чернов, который ошибается. Много. Часто. И громко.

Она покачала головой, улыбнувшись уголком губ:

— Иногда ты меня пугаешь.

— Привыкай, — сказал я. — Война ещё даже не началась как следует.

На экране остатки армии Чернова растворялись вдали — оставляя после себя дымящиеся руины осадных машин, растоптанные ритуальные круги и огромный выжженный кратер там, где кристалл выдохнул их же собственную магию им в лицо.

Это был первый настоящий удар по Чернову.

Настоящий — без красивых слов, без политических тонкостей, без хитрой дипломатии.

У него выбили зубы.

И выбили жёстко.