"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 418

Они ожидали, что первый залп хотя бы качнёт нас.

Хотя бы заставит купол треснуть.

Хотя бы выбьет пару камней из стены, напугает толпу, вызовет суматоху.

Но не произошло ничего.

Только свет купола стал чуть ярче — будто город ухмыльнулся.

На мгновение тишина легла так плотно, что я услышал собственное дыхание.

И понял: сидеть дальше под куполом — глупо.

Хватит принимать удары. Пора отвечать.

Я вдохнул — и воздух послушно шевельнулся.

Не ветер, не порыв — именно воздух. Плотная, вязкая масса, которую я чувствовал не кожей, а чем-то глубже. Нити тянулись от стен, от рунных узлов, от купола над головой. Город уже работал, как единый живой организм, и эта «кожа» была продолжением моей.

Я поднял руку, сжал пальцы — и потоки послушно стянулись к ладони.

Сначала просто прохладное давление, как если бы ты сжал в руке слишком плотный дым. Потом — сопротивление. Воздух уплотнился, затрещал на грани слышимости. Звук напоминал рвущуюся ткань, только ткань была невидимой и бесконечной.

Я провёл пальцами, как ножом по тесту — и слепил первый клинок.

Узкая полоска прозрачного, переливающегося воздуха, едва заметная, если не знать, куда смотреть. Она вибрировала, дрожа на частоте, от которой закладывало уши. По краю пробегали искры, тонкие, белые, как иней на стекле.

— Один, — хмыкнул я сам себе.

За ним — второй, третий, четвёртый. Я уже не считал. Рукам не нужно было думать: город подкидывал энергию, рунные линии под ногами толкали потоки в нужную сторону, а я просто задавал форму.

Восемь клинков выстроились веером передо мной, зависли, чуть вибрируя на месте.

Я чувствовал каждый как продолжение собственных пальцев: если сильно сосредоточиться, можно было даже почувствовать, как у них «чешутся» края — им хотелось резать.

— Поехали, — сказал я, и взмахнул рукой.

Клинки ушли вперёд спиралью, раскручиваясь, как брошенные диски. Они почти не оставляли следа в воздухе, только едва заметный перелив, да лёгкий, режущий слух писк. Внизу на полях не сразу поняли, что произошло: слишком уж тихо выглядела моя атака по сравнению с их фейерверками.

Поняли, когда первый всадник вместе с конём рухнул набок.

Клинок прошёл по нему сбоку, почти лениво. Не было ни вспышки, ни грома — просто мгновение назад человек сидел в седле, в следующее — с ним явно было что-то не так. Лошадь завизжала, завалилась, зацепив соседних.

Второй клинок прошёл чуть выше, по линии плеч. Металл доспеха попытался сопротивляться, но уплотнённый воздух не интересовали железки. Ткань, кожа, ремни, ремешки, древки копий — всё это разошлось аккуратными линиями, будто кто-то решил разобрать картинку на слои.

Я не смотрел на последствия слишком подробно. Мне было достаточно увидеть, как кучный авангард превращается в набор разрозненных пятен. Кто-то падает, кто-то цепляется за стремена, кто-то хватается за пустой воздух, пытаясь удержаться в седле, которое уже летит вперёд без наездника.

Со стен сорвался смешанный вздох.

— Видели? — сорвался у кого-то голос.

— Матерь Божья… — выдохнул другой.

Кто-то сглотнул со звуком, который я услышал даже сквозь общий шум.

Кони реагировали хуже людей.

Животные, в отличие от своих хозяев, отлично чувствовали, где кончается привычный мир. Хвосты взвились, уши прижались, глаза выкатились — передние ряды задергались, как растревоженный улей. Стоило паре клинков пройтись по ногам и уделать пару обозных телег, как строй начал сыпаться.

Я поднял вторую руку.

Воздух передо мной стянулся в линию. Не в клинок — в жгут. Толстый, плотный, невидимый, как стеклянный столб. Я чувствовал, как в него вплавляются потоки с башен, как подпитывают его узлы купола.

Плотность росла, давление внутри жгута росло вместе с ней.

Воздух вокруг тихо ныть начал — уши заложило, как перед грозой. Где-то в стороне взвизгнул ребёнок: видимо, для неподготовленных такие вещи давались неприятнее.

— Ладно, — сказал я, выбирая сектор.

Ритуалисты Черновых как раз заканчивали формировать очередную красивую большую ерунду. Круг из семи магов, символы под ногами, столбы света, потоки — всё красиво, правильно, учебник по парадной магии бы заплакал от счастья.

Штормовой импульс ушёл к ним.

Я даже не стал разгонять его слишком сильно. Зачем? Здесь не скорость важна, а давление. Жгут двигался не быстро — зато равномерно. И пока он шёл, земля под ним начинала покрываться мелкими трещинами, как тонкий лёд под тяжёлым шагом.

Командир впереди что-то заорал, махнул рукой, пытаясь перестроить ряды. Поздно.

Когда жгут добрался до первой линии кавалерии, картина была настолько простой, что даже смешной.

Как если бы невидимая, идеально ровная стена поехала вперёд.

Всех, кого она задела, просто снесло.

Коней — вперёд, людей — вверх и в стороны. Шеренга копейщиков сложилась гармошкой, кто-то полетел в соседние ряды, кто-то через головы своих же. Копья летели следом, как спички, выбитые рукой.

Не было фонтанов крови, не было оторванных конечностей, разлетающихся во все стороны. Был хаос. Люди, кони, оружие — всё перемешалось в кучу в считанные мгновения.

— Держать строй! — захрипел какой-то из офицеров, пытаясь перекричать стоны и ржание.

Но ноги у людей плохо слушаются, когда земля под ними только что побежала волной. Когда конь, которому ты доверял всю жизнь, делает свечку и падает, а ты не понимаешь, почему — ни раны, ни видимого удара.

Я смотрел на всё это сверху и чувствовал… почти ничего.

Злость, которая ещё утром жгла грудь, ушла куда-то в глубину, стала плотной, холодной. Как обсидиан вместо огня.

— Вы пришли не туда, — произнёс я вслух.

Голос вышел тихим. Не криком, не боевым ревом — констатацией. Факт, который никакой магией не перепишешь.

На стенах эту фразу всё равно услышали.

Я заметил краем глаза, как один из наших магов сглотнул и отвёл взгляд, а стражник рядом с ним крепче сжал древко копья, словно эта фраза была сигналом к тому, что теперь уже точно всё началось по-взрослому.

Внизу строи Черновых смещались.

Авангард сломался: одни рвались вперёд по инерции, другие уже начинали пятиться, третьи просто стояли, растерянно глядя вокруг, пытаясь понять, где конец этого кошмара. Флажки сигнальщиков дёргались, командиры орали, маги пытались выстроиться заново.

Со стороны это выглядело как попытка на ходу переложить карты в колоде, которую уже кинули в костёр.

И именно в этот момент к делу подключились те, кто обычно выходит, когда всё начинает идти не по плану.

Я почувствовал их раньше, чем увидел.

На дальнем фланге воздух стал плотнее, тяжелее. Два, три, четыре ярких узла силы вспыхнули в чужом построении. Маги Черновых, элита — те, кто до этого стояли где-то в глубине, ожидая, пока чернь и дешёвая магия отработают своё.

Теперь им пришлось выходить вперёд.

Фигуры в более тяжёлых мантиях, с яркими наплечниками, с полированными до зеркального блеска амулетами. С плеч у них тянулись в небо жёсткие, прямые линии силы — как щупальца, которыми они хватались за небо и землю одновременно.

— Ну наконец-то, — выдохнул я. — А то уже скучно.

Воздух вокруг снова зашевелился, подстраиваясь под новую фазу. Город дышал со мной в унисон. И это была всего лишь разминка.

Элитники Черновых вышли так, будто их собирались представлять перед императором: ровным шагом, синхронно, с поднятыми подбородками.

Если бы не поле боя вокруг и не десятки искорёженных всадников позади, можно было бы подумать, что это парад.

Пятеро.

Все в мантиях глубоких оттенков — тёмно-синем, багряном, чёрно-сером. На груди — серебряные или золотые знаки ранга. На плечах — амулеты-крепления для сложных плетений. Один — высокий, седой, с лицом, которое я видел когда-то на собрании или балу, а может в составе делегации. Наглец, учивший нас, «младших», что магия — не игрушка.

— Узнал, — пробормотал я. — Приятная встреча.