"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 397

Когда очередная волна упала, я даже не сразу понял, что остался стоять один среди десятков исчезнувших силуэтов. Только шёпот в голове: «Теперь они боятся».

Из тумана ещё выскакивали одиночные фигуры. Кто-то решался напасть, кто-то просто бежал, но я не оставлял им шансов. Платформа — рывок — удар. Слишком просто. Даже странно: ещё недавно каждый бой казался шагом к гибели, а сейчас всё будто в порядке вещей. Руки двигались сами, клинок находил цель, а барьеры вставали без задержки.

Я чувствовал, что силы уходят, но уходят не лавиной, как раньше. Каждое движение — минимальные затраты, будто я наконец-то нашёл правильный ритм. Десяток туманников исчез, второй, третий… Уже не считал. Всё это походило не на битву, а на методичную чистку. Как будто выметал из тумана мусор, который больше не мог меня остановить.

В какой-то момент понял: их почти не осталось. Только редкие силуэты мелькали в дыму и растворялись. Я опустил клинок, вслушался в окружение и впервые за всё время уловил тишину. Настоящую тишину, без топота, без криков.

И тогда заметил перемену. Туман редел. Не мгновенно — но стал полупрозрачным, словно отступал, сдавал позиции. Я увидел камни дороги, искорёженные балки, даже очертания домов на краю города. Всё, что раньше пряталось за плотной стеной серого марева, проступало наружу.

Я выдохнул и сжал рукоять клинка. Смена была явной. Казалось, будто я вырвал у тумана кусок его власти.

Когда уже начал думать, что всё кончено, туман сгустился впереди. Из него вывалился одинокий туманник. Хромал, держась за бок, но глаза горели тем же безумным светом. Он рванулся ко мне, даже не пытаясь прикрыться. Последний отчаянный бросок.

Я шагнул навстречу. Движение было почти ленивым, но клинок легко поймал его выпад. Разворот — и голова врага катится по земле, тело оседает рядом. Секунда тишины — и оно уже тает, превращаясь в дым.

Я остался стоять один.

Вокруг всё менялось на глазах. Туман отступал, словно его кто-то сдувал. Белёсая пелена рвалась на клочья, открывая город: руины стен, сгоревшие крыши, выломанные ворота. Вместо бесформенной серой бездны проступала настоящая картина — обугленные камни, дымящиеся балки и пепел на мостовой.

Я поднял взгляд — и впервые за многие часы увидел небо. Оно было в серых разводах дыма, но оно было.

Туман ушёл.

Я стоял среди пепелища, сжимая клинок так, что пальцы побелели. В груди шумело — не от усталости, а от того, что понял: всё вокруг изменилось.

Туман ушёл, и вместе с ним ушло чувство постоянной слежки, давящей угрозы. Впервые за долгое время воздух казался настоящим — тяжёлым от дыма, но не от чужой воли.

Я посмотрел на пустые улицы, на мёртвый город, и мысль вспыхнула сама собой: в округе не осталось ни одного туманника. Даже сам туман покинул это место.

Дорога тянулась вперёд серой полосой, заваленной телами. Ветер гнал пепел, запах гари въедался в лёгкие. Я шёл медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Туман почти рассеялся, но дым держался, будто сам мир не спешил выдыхать после пережитого. Следы боя были всюду — обугленные балки, расплавленные камни, глубокие борозды, оставленные магией.

На обочинах лежали люди — кто-то мёртвый, кто-то раненый, но помощи ждать было неоткуда. Я обошёл мимо, не задерживаясь: сейчас остановись — и сам превратишься в ещё одну тень на дороге.

Впереди показались силуэты. Сначала подумал, что снова туманники, рука сама собой потянулась к клинку. Но это были люди. Обычные, оборванные, в лохмотьях, лица чумазые, испуганные. У кого-то в руках старый ржавый топор, у кого-то копьё из обломка доски. Остальные шли вовсе безоружные, шатаясь, будто каждое движение давалось с трудом.

Они заметили меня почти сразу. Толпа замерла, и на мгновение повисла полная тишина. Потом кто-то в задних рядах выкрикнул:

— Назад! Это не человек, это один из них!

Слово, сказанное с паникой, разнеслось эхом. Люди начали пятиться, лица перекосились от ужаса. Один мужик, с седыми прядями в бороде, поднял камень и заорал:

— Защитнички! Где вы были, когда нас вырезали?!

Камень дрогнул в его руке, но он не решился бросить. Остальные смотрели на меня так, будто я мог одним взглядом спалить их всех.

— Я не из вашей империи. И не давал обещаний вас защищать. — проговорил я сквозь зубы.

Толпа замкнулась плотнее, будто сама собой. Те, кто стоял спереди, пятясь, толкали тех, кто сзади. В глазах читался страх и усталость, но поверх этого — злость. Легче обозвать врагом того, кто не похож на тебя, чем признать, что ты сам беззащитен.

— Да вы все одинаковые! — выкрикнул другой. — Сначала обещаете, потом ведёте на убой. Лучше сдохнуть, чем снова идти за очередным вождём!

Глава 18

Я не шелохнулся. Камень, поднятый первым, так и дрожал у него в пальцах. Казалось, ещё миг — и он полетит мне в голову. Но я только чуть приподнял руку ладонью вперёд.

— Хватит, — сказал я тихо. — Сами знаете: один не выживет никто. Ни вы, ни я. — Хотя я, может и выживу, но лучше не акцентировать на этом внимание. — Демонам плевать, как нас зовут и кто в чём виноват. Им нужна только наша смерть.

Голоса загудели, ропот пошёл по толпе. Кто-то отвёл взгляд, кто-то зашептался соседу. Но несколько человек слушали внимательно. В их лицах мелькнуло что-то другое, не только страх.

— Я знаю, как выжить, — добавил я. — Хотите уйти — уходите. Хотите жить — слушайте.

На мгновение повисла тишина. Камень наконец со стуком упал в грязь.

Кто-то горько усмехнулся и шагнул в сторону дороги. За ним — ещё двое, бросив на меня презрительный взгляд.

— Лучше умереть, чем плясать под чужую дудку, — бросил тот, что уходил.

— Удачи, — ответил я. Ни уговаривать, ни удерживать не собирался.

Толпа зашевелилась. Часть людей тоже двинулась следом, но быстро остановилась: слишком страшно было уходить в туман без проводника и без оружия. Те, что решились, растворились в дыму. Я не стал смотреть им вслед.

Оставшиеся переглядывались, переминаясь с ноги на ногу. Их было не больше десятка. У кого-то дрожали руки, кто-то судорожно сжимал палку, обломок копья или старый нож. В их глазах читалось всё сразу — страх, усталость, надежда.

— Ну, — сказал я, оглядывая их. — Значит, хотя бы кто-то хочет жить.

Никто не ответил, но один подросток кивнул. Остальные просто не отвернулись. Этого было достаточно.

Я присел на корточки, поднял с земли палку и показал, как держать её двумя руками, чтобы удар не выбил оружие сразу.

— Не так, — сказал я, когда один мужчина повторил, сжав палку, будто метлу. — Вот здесь упор, вот здесь плечо. Локти не зажимай.

Они косо смотрели на меня, но повторяли. Кто-то неловко, с кривыми движениями, кто-то с азартом, пытаясь угадать суть.

— Держишься за камень вот так, — я указал на ближайшую глыбу. — Не высовывайся выше груди. И когда слышишь дыхание — не кричи, а жди. Они сами покажутся.

Подросток с копьём скопировал моё движение почти правильно. Его мать судорожно сжимала край накидки, но молчала, не мешала.

— И это нас спасёт? — усмехнулся кто-то в стороне. — Палку правильно держи, и туманники испугаются?

Я не ответил. Просто ударил палкой по камню, коротко, жёстко. Камень треснул, осыпавшись пылью. Толпа замолчала.

— Я не обещал вам побед, — сказал я тихо. — Я обещаю шанс. Хоть какой-то.

Несколько человек переглянулись и снова попытались повторить. Уже без усмешек.

Мы тренировались ещё пару минут, пока туман не шевельнулся. Сначала — лёгкий звук, будто вдалеке что-то завыло на одной ноте. Но с каждой секундой вой приближался, становясь гулким, надрывным. Люди вокруг застыли. Один парень выронил палку и тут же попытался поднять её дрожащими пальцами.

— Тсс, — я поднял руку. — Не двигаться.

Вой оборвался. Наступила такая тишина, что слышно было, как кто-то всхлипывает. Потом из белой пелены шагнули первые тени. Низкие, с вытянутыми руками, глаза светятся угольками.