"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 39

Собрался быстро. Всё уже было готово с вечера: простая кожаная куртка, ремни, перевязь под топор, фляга. Ещё немного сухой вяленой пищи, нож, огниво. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы спасти от реальной опасности.

И вот пока натягивал сапоги, вдруг понял: всё рассчитано. До удивления точно.

Мне осталась ровно неделя до завершения миссии — той, из-за которой я вообще попал в этот круг. Ровно семь дней. И ровно столько же длится испытание.

Совпадение?

Я в такие давно не верю.

Если я выживу — миссия будет выполнена. Возможно, портал откроется снова. Возможно, я уйду дальше. Или в другое место. В любом случае, шанс вернуться в это поселение — ничтожен.

И это даже хорошо. Здесь ничего моего. Ни воспоминаний, ни корней. Только странная тоска, как будто я всё время нахожусь не в своём теле. Как будто я одолжил его у кого-то, кто уже сгорел.

Я вышел на улицу. Остальные уже собирались.

Лан стоял в стороне, глядя куда-то в небо. Как будто ждал знака.

Тесса поправляла ремни на спине — её клинки блестели отточенными лезвиями.

Яр что-то прилаживал к луку, проверял тетиву. Всё было чётко, размеренно. Никто не суетился.

Старший уже ждал нас у обелиска. Его лицо, как всегда, было спокойным и сухим. Он не говорил прощальных слов. Не обещал, что всё будет хорошо. Он просто протянул каждому из нас по куску обожжённого камня — метку привязки. Ту самую, что позволит Абсолюту следить за нами, а, может быть, и вернуть, если мы останемся живы.

Глава 19

— Всё, — сказал он. — Круг открыт.

В следующее мгновение земля дрогнула. Воздух завертелся в спираль, загустел, задрожал.

Я сделал шаг вперёд — и меня подхватило.

Падение? Полёт? Непонятно. В ушах свист. Под ногами — пустота.

Я не кричал.

Я просто знал: главное — выжить.

Всё остальное приложится. Или не важно.

Меня выкинуло в реальность, как выбрасывают раненого из седла — грубо, резко и без предупреждения.

Под ногами — шершавый, потрескавшийся камень. Воздух звенит жаром, но солнца не видно — только мертвенно-серое небо, в котором будто навсегда застряла пыль.

Я оглянулся. Мы стоим на большой круглой площадке, почти идеально вырезанной из камня. Словно кто-то когда-то выдолбил её здесь для точно такой цели — чтобы четверо людей могли здесь умереть с пользой.

В центре площадки — сфера. Она словно парит на высоте вытянутой руки, сверкая изнутри слабым светом. В ней что-то течёт — как жидкий янтарь, только чересчур живой. Волны, блики, всполохи.

И тут внутри головы — голос. Ниоткуда. Внятный. Неподвижный. Без эмоций, но с весом, как будто сам воздух вдруг стал говорить.

«Вы выбраны. Четыре претендента. Четыре судьбы.

Это ваша зона.

Вам предстоит выстоять против двадцати одной волны.

По три в сутки.

За каждую победу вы будете получать ресурсы. Вы можете использовать их для укрепления обороны. Для выживания.

Только энергия, собранная сферой, будет засчитана.

Смерть — окончательна.»

Голос исчез.

Никто не двинулся сразу. Мы просто стояли, осматриваясь.

— Похоже, теперь это наш дом, — сказал Лан и сделал шаг к краю площадки.

Там начинался склон. Каменные ступени вели вниз, где начиналась полоса скал и редкие заросли. Вдалеке — голая равнина, пересечённая трещинами. И если прищуриться… где-то там что-то двигалось. Но ещё слишком далеко.

Я обернулся к сфере. Она дрожала, будто чувствовала предстоящую бойню.

— Нужно укрепиться, — сказал Яр. — Вон те скалы можно подтянуть к краям. Каменные заграждения. Может, ловушки.

— Пока нет ресурсов, — ответил Лан. — Первая волна покажет, с чем мы имеем дело. Потом будем думать.

Я не спорил. Я просто впитывал происходящее.

Это не было похоже на прошлые места. Здесь было всё предельно просто: ты жив — ты борешься. Ты мёртв — всё кончено.

Никаких сложных моральных дилемм.

Никаких странных ритуалов.

Только волны.

Только мы. Четверо. Против того, что идёт.

И в этой простоте была… ясность. Я чувствовал, как во мне собирается сила. Та, что всегда появляется перед боем. Сила, которая раньше звалась страхом, но теперь — только готовность.

Я посмотрел на остальных. Лан — спокойный, как камень. Тесса — уже проверяет лезвия. Яр — взвешивает каждую трещину в камне, каждый угол.

А я?

Я просто понял: у меня есть неделя. Семь дней. Двадцать одна волна.

И если всё пройдёт правильно — я уйду. Дальше.

Но для этого надо сделать главное.

Выжить.

Они пришли, когда я почти успел забыть, что жду.

Сначала я услышал. Шорох. Скрежет. Как будто по камню тянули мокрые когти. Потом — запах. Прелая плоть, сырость, что-то гнилое. И только потом я увидел.

Из трещин в земле, между скалами, выползали первые. Низкие, вытянутые, как облезлые ящеры с мясистыми пастями. У некоторых вместо лап — наросты, больше похожие на опухшие пеньки. Двигались рывками. Много. Слишком много.

— Чёрт, — прошептала Тесса.

— Не паникуем, — бросил Лан. — Первый ряд на себя. Яр — прикрывай, если кто прорвётся.

Он не командовал. Он просто говорил, и мы соглашались. Я занял место слева, чуть ближе к уступу. Камень под ногами был горячий. Рукоять топора — как родная. Всё внутри утихло. Время сжалось в точку.

Первый бросился на меня.

Я шагнул навстречу, отбил когти лезвием, развернулся и раскроил ему череп. Тело вздрогнуло и рухнуло, разбрызгивая густую чёрную кровь. Не задумываясь, шагнул к следующему.

Они были тупыми. Не координировались. Просто шли, бросались, пытались перегрызть, обхватить, сбить с ног.

Но мы были быстрее.

Тесса работала, как часы — точные, без жалости. Её клинки вспарывали глотки, животы, суставы. Лан двигался, как бронзовая статуя, что вдруг ожила — каждый удар его булавы ломал кости, сбивал с ног сразу по двое. Яр прикрывал со спины, а иногда внезапно исчезал из поля зрения, чтобы через миг оказаться за спиной монстра.

А я… Я чувствовал, как растёт скорость. Как мысли становятся чётче. Как всё тело будто знает заранее, откуда удар и где будет противник. И как с каждым поверженным монстром внутри появляется глухое, едва уловимое тепло. Энергия.

Сфера в центре площадки дрожала, вспыхивая всё ярче. С каждой смертью её свет становился гуще, тяжелее, насыщеннее. Я чувствовал это.

Когда последний из тварей рухнул — дыхание выровнялось почти сразу. Я оглянулся. Все были целы. Пятна крови, пара царапин, пара сбитых сапог — но никто не упал.

— Всё? — спросил Гром, крутя кинжал. — Это и была волна?

И тут снова — голос в голове:

«Победа. Энергия сохранена.

Укрепление активация.

Первый уровень: Защитная стена.

Доступно к размещению.»

Мы одновременно обернулись к краям площадки.

Камень дрогнул. Что-то пошло по кругу — словно жилы в породе вспыхнули слабым светом. Потом — звук. Сухой, плотный гул, будто кто-то изнутри давил снизу вверх.

По периметру начала вырастать стена.

Медленно, неравномерно. Камень деформировался, ломался, вытягивался вверх. Через минуту на месте голой площадки стояло кольцо серой кладки высотой чуть выше колена.

Смешно.

Но всё-таки — защита.

— Это хотя бы заставит их прыгать, — хмыкнул Лан.

— Или спотыкаться, — добавил Гром.

Я не сказал ничего. Просто смотрел на свежие потёки крови, уже впитывающиеся в камень. На сферу, в которой свет пульсировал, как живой. И думал:

Одна из двадцати одной. Восемь часов до следующей.

Мы ещё здесь.

Значит — у нас есть шанс.

Они пришли снова — как и ожидалось — чуть раньше, чем я надеялся. Как будто чувствовали: мы расслабились.

Сначала — тишина. Потом — дрожь земли.

Мелкая, ритмичная, как от десятков лап.

— Вторая волна, — сказал Лан, не оборачиваясь.

На этот раз они не выползали, а выскальзывали: длинные, худые твари с зачатками панцирей, острыми когтями и раздвоенными языками. Они двигались не хаотично, а отрывками — резко, с расчётом. Их было меньше, но каждый казался опаснее.