"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 353

Впервые за долгое время я позволял себе действовать без сдерживающих рамок. Оковы были лишь иллюзией, и это знал только я. Остальным оставалось гадать. Но туманники никаких догадок строить не умели, и потому становились мишенью.

После очередного боя я остановился, прислушался. Туман снова был пуст, только слабое шуршание далеко впереди говорило о том, что охота продолжится. Я усмехнулся.

Теперь это они были в роли жертвы.

Я шёл по краю тумана, двигаясь так, чтобы не оставлять ни малейшего следа. Невидимость скрывала меня, но ловушки оставались проблемой. Каменные гнёзда, натянутые жилы, даже пара рунных закладок — явно постарались. С таким набором они могли бы держать небольшой гарнизон на расстоянии.

Через пару минут осторожного обхода я вышел к поселению. Сразу бросалось в глаза — ни детей, ни стариков. Только взрослые, и каждый с лицом, словно высеченным из камня. Атмосфера была совсем иной, чем у Артура: здесь люди не жили, они доживали, цепляясь за силу и злость.

Я не стал приближаться слишком близко, устроился на развалинах и слушал.

— Да сколько можно ждать? — глухо бросил один, широкий в плечах мужик с заросшей щекой. — Артура давно пора прикончить. Его это… поселение, — он сплюнул, — позор. Он только мешает нам.

Второй, с длинным шрамом через нос, хмыкнул.

— Ты забыл, сколько он здесь живёт? Он пережил тех, кого и поминать уже некому. Думаешь, всё так просто?

— Тогда, наверху, может он, и был не так прост, — скривился первый. — Но теперь мы все мусор. Под когтями туманников разницы нет, Артур он или кто.

Я тихо усмехнулся. В этих словах было что-то правдивое — туман действительно не делал различий. Но вот что меня настораживало — их готовность идти на прямое уничтожение соседей. Это не просто недовольство. Это была стратегия, пусть и примитивная: убрать конкурентов и остаться сильнейшими.

И таких людей я точно не собирался освобождать от оков, если только сама судьба не поставит меня перед фактом.

Уже через несколько минут наблюдений стало понятно — здесь всё построено на грубой силе и постоянной готовности к бою.

Жилища выглядели иначе, чем у Артура. Там люди пытались наладить хоть подобие дома: костры, очаги, крытые хижины. Здесь же — укрытия из камней и досок, больше похожие на укреплённые точки, чем на дома. Каждый угол был удобен для обороны, каждый проход перекрывался заграждением или ловушкой. Даже вода в бочках стояла не у костров, а под присмотром часовых.

Ни смеха, ни разговоров о чём-то кроме еды и оружия. Каждый второй — со шрамом, у всех на лицах напряжение, будто в любую секунду готовые броситься в драку. Видно было, что они живут не ради чего-то, а вопреки всему.

Если у Артура поселение держалось на попытке сохранить остатки человечности — здесь правили правила охотничьей стаи. Сильный диктовал, слабый подчинялся или исчезал. Это чувствовалось даже в том, как они смотрели друг на друга: не как на соседей, а как на конкурентов.

Я наблюдал молча, стараясь не выдать себя. Всё это было подтверждением моих мыслей: такие люди не заслуживают свободы просто потому, что в их руках магия станет ещё одним инструментом для подавления. Если они и выживут — то будут только множить разрушение вокруг.

Я задержался на краю поляны, слушая спор ещё несколько мгновений. Потом убедился, что невидимость держится, и начал медленно отступать, запоминая каждую деталь.

Где растяжки, где выдолблен ров, куда поставлены дозорные — всё это я отметил в памяти. Пригодится, если вдруг придётся сюда вернуться, пусть даже не по доброй воле.

С каждым шагом мысль крепла: это не союзники. Эти люди держатся не вместе, а за горло друг друга. Дай им магию — и они перегрызут себе же глотки, а выживут только самые жестокие.

В груди неприятно кольнуло воспоминание о своём поселении. Там тоже хватало тех, кто видел в магии лишь способ власти. Разница лишь в том, что Артур хотя бы пытался удерживать порядок. А здесь — сплошной культ силы и страха.

Я втянул воздух, развернулся и ускорил шаг. Возвращаться прямо сейчас смысла не было — лучше расширить круг поисков. Возможно, где-то есть иные — не такие прогнившие.

На обратном пути несколько раз пришлось врубаться в бой. Туманники чувствовали запах крови и словно нарочно лезли толпами. Но теперь у меня не было нужды скрываться за иллюзией оков — я бил их магией вперемешку с физикой, не давая даже подойти. Каждый бой заканчивался быстрее, чем успевал толком разогреться.

Я шёл дальше, расширяя круг поисков. Лес редел, туман становился светлее, и уже начинало казаться, что здесь пусто. Но спустя пару часов набрёл на следы — тропинка, топтанная босыми ногами, отполированные камни, свежие угли кострищ. Я пошёл по следу.

Третье поселение оказалось куда беднее двух предыдущих. Жалкие хижины из веток и шкур, стены из грубо сложенных камней, никаких ловушек по периметру. Но бросалось в глаза другое — люди держались вместе. Не было брани, не было скрытых ножей за спиной. Женщины и старики работали рядом с мужчинами, дети носились меж костров, и даже при моей скрытой под невидимостью слежке чувствовалась спаянность.

Я задержался на границе поляны и долго смотрел на них. Эти не строили крепостей и не гнались за силой любой ценой. Они держались за счёт того, что были общиной.

И вот теперь внутри всё сжалось. Первых я уже освободил — и едва не превратилось в хаос. Вторых трогать нельзя — они разорвут сами себя и, скорее всего, всех вокруг. А этих… этих освободить можно. Но именно поэтому я и колебался: смогу ли я удержать их от тех же ошибок?

Я задержался в тени, наблюдая. Дети бегали меж хижин, смеялись и играли, будто на них вовсе не давил этот проклятый туман. На их руках не было оков — и в этом была вся разница. Они родились здесь, внизу. Не были закованы и не помнили той жизни, где магия могла бы стать частью их пути. Но я видел пустоту — туман глушил их развитие, словно отрезал будущую искру ещё до того, как она могла вспыхнуть.

А вот взрослые… всё иначе. На руках блестели кандалы, потемневшие от времени и влаги. Их сюда сбросили уже готовыми — преступников, изгнанников, тех, кого мир наверху счёл лишними. Они несли с собой прошлое, скованное железом.

Я вышел из укрытия, невидимость соскользнула, и несколько мужчин настороженно подняли головы. Но оружие не схватили — скорее отступили на шаг назад, глядя настороженно.

— Я не враг, — сказал я. — Пришёл только поговорить.

Высокий жилистый мужик шагнул вперёд, явно лидер. На его руках тускло поблёскивали оковы.

— Чего хочешь? С чужаками разговор короткий.

Я оглянулся на детей, что смотрели на меня широко распахнутыми глазами.

— Хочу понять, как вы живёте, — ответил я. — Слышал, что у соседей с этим по-разному. Одни воюют друг с другом, другие держатся миром.

Мужик скривился.

— Мы держимся вместе. Друг у друга — последнее, что осталось. Врагов нам хватает и без того.

Я кивнул. Эти отличались. Но бросаться снимать оковы сразу — глупо. Равновесие у них хрупкое, и не факт, что оно выдержит резкий удар.

— Тогда скажи, кто здесь принимает решения? С кем стоит говорить серьёзно?

Он снова прищурился, будто проверял, не вру ли я, потом махнул рукой в сторону центральной хижины.

— Там старейшины. Если хочешь слов — скажешь им.

Хижина старейшины оказалась просторнее других, но внутри всё так же грубо и утилитарно: стол из досок, пара скамеек, куча старых тканей в углу. За столом сидел седой мужчина с тяжёлым взглядом. Он не поднялся, лишь слегка кивнул, приглашая.

— Садись, — произнёс он хрипловато. — Ты не из наших. Что ищешь здесь?

Я присел напротив, не спеша.

— Ответы, — ответил я просто. — И возможность понять, есть ли у нас общий путь.

Он щурился, рассматривая меня, словно пытался угадать — кто я на самом деле.

— У нас давно нет общего пути, — наконец сказал он. — Каждый держится за то, что имеет. Одни кланяются силе, другие строят из себя миротворцев. И все одинаково быстро ложатся в землю, когда приходит туман.