"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 342

Ночь выдалась холодной. Отряд разбил лагерь неподалёку от дороги: костры, охрана, палатки для офицеров. Меня же оставили в клетке у самого края стоянки, в тени.

Я сидел, обхватив колени, и думал: бежать — бессмысленно, силы не хватит; доказывать — тоже глупо, мне не поверят. Значит, остаётся ждать…

Шаги вывели меня из мыслей. Тихие, нерешительные. К клетке подошёл один из молодых воинов — ещё без усов, с чуть неуклюжей походкой. Он с интересом заглянул между прутьями.

— Скажи… — его голос звучал приглушённо, будто он боялся, что его услышат. — Это правда, что за стеной жили разумные монстры? Похожие на людей?

Я посмотрел на него. Любопытство в глазах светилось сильнее страха.

— До недавнего времени жили, — ответил я. — Но их больше нет. Погибли. По причинам, которые от них не зависели.

Парень кивнул, но, кажется, не всё понял.

— А как… — он запнулся и сглотнул. — Как тебе удалось проломить Великую стену?

Я хмыкнул.

— Это не я. Это сделал их глава. Тот самый «монстр», как вы их называете.

Юноша нахмурился, всматриваясь в меня.

— А ты… кто? Человек или один из них?

Я выдержал его взгляд.

— Человек, — сказал я. — Но не отсюда. Я пришёл из другого мира.

Он отшатнулся, словно я только что признался в чём-то ужасном. Лицо побледнело, и он, не говоря ни слова, резко развернулся и почти бегом помчался к командиру.

Я тихо выругался.

Вот и отлично, Игорь. Теперь ты сам ляпнул что-то не то. Из огня да в полымя.

Я снова прислонился к прутьям и прикрыл глаза. Всё становилось только хуже.

Я ждал, что командир подойдёт, вытащит меня за шкирку и устроит допрос. Но он не подошёл.

Наоборот — к клетке приблизились ещё двое воинов, но он резко поднял руку:

— Никому не подходить. Запрещаю.

Тон у него был такой, что даже самые смелые сразу остановились.

Я приподнял бровь. Что это вдруг?

Командир ещё какое-то время смотрел на меня, не моргая, словно взвешивал. В его взгляде читалась не ненависть, не презрение, а… опасение. Я заметил, как пальцы сжались в кулак, потом разжались — и снова сжались.

Он повернулся к своим и сказал тихо, но отчётливо:

— Держать дистанцию. Пленный останется живым до столицы. Ни одного шага к нему без моего приказа.

Отряд гулко ответил «Есть!», и всё.

А у меня в голове не уходила мысль: кого же он так боится?

Неужели людей из других миров? Серьёзно? Значит, я не первый, кто пересёк эту стену? Или, может быть, слухи о пришлых уже ходили раньше, и этих слухов хватило, чтобы держать в напряжении даже местную элиту.

Если они реально боятся пришлых, то какими же сильными должны быть те, кто был здесь до меня?

Я усмехнулся, хотя в клетке это выглядело скорее как нервный тик.

А если они решат, что я один из таких… тогда всё только хуже. Страх делает из людей фанатиков. А фанатики редко умеют слушать.

Оставшаяся часть пути прошла однообразно. Колёса телеги гремели по камням, цепь клетки звенела в такт ухабам, а взгляды — тяжелые, настороженные — не отпускали меня ни на минуту.

Если раньше воины смотрели на меня с ненавистью и презрением, то теперь всё изменилось. В каждом взгляде — опасение, будто они везли не человека, а ядовитую змею, которую лучше не трогать, но и отпускать нельзя.

Я молчал. Говорить здесь было бессмысленно — каждое слово лишь укрепляло их страх.

Так и ехали — день за днём, час за часом.

И вот впереди показалось нечто, от чего даже я невольно задержал дыхание.

Столица.

Она раскинулась на горизонте, будто сама земля поднялась, чтобы показать своё величие. Стены — такие же, как Великая, только ниже, но уходящие вдаль, пока взгляд не терял их в дымке. Башни поднимались к небу, сияя отблесками магии, а над ними реяли флаги с символами, которые я ещё не понимал.

За стенами — море крыш, каменных и черепичных, перекрытых дымом и паром. Город жил, бурлил, гудел, словно гигантский улей.

И всё это величие я видел сквозь прутья клетки.

В груди что-то неприятно кольнуло.

Вот бы войти туда самому. На своих двоих. Глядя по сторонам, изучая, запоминая. Не как узник, которого в ближайшие дни, возможно, казнят за чужую вину.

Я сжал зубы, но лицо оставил спокойным.

Ладно. Раз уж оказался здесь — придётся искать выход. Я всегда его находил.

Повозка, в которой меня везли, скрипнула, въезжая в ворота столицы.

Я поднял голову и впервые увидел город целиком. Башни с золотыми шпилями, стены из светлого камня, широкие мостовые. Всё выглядело так, как и должно выглядеть сердце целого мира — богато, мощно, внушающе. И мне в этот момент особенно хотелось оказаться здесь не пленником в клетке, а свободным человеком, который сам решает, куда ему идти и зачем.

Толпа у ворот заметила меня почти сразу. Взгляды — полные ненависти и страха. Камни, грязь, проклятия. Кто-то плевал, кто-то смеялся, кто-то крестился, словно я и правда был чудовищем. Я едва не фыркнул. Спасать этих людей за стеной не стоило и пальцем пошевелить — благодарность у них всегда одна и та же.

Повозка медленно тянулась дальше по центральной улице. Чем глубже мы ехали, тем выше и богаче становились дома, тем громче звучали крики. Я сидел, сжав зубы, и думал: "Вот ведь ирония. Я мечтал попасть сюда, но мечтал прийти на своих двоих. А вместо этого еду, как дикий зверь в клетке. И, вполне возможно, к собственной казни."

Воины вокруг держали лица каменными. Но я всё видел. Теперь они смотрели на меня с опаской. Не как на пленного, а как на что-то чужое, слишком опасное, чтобы подпускать близко. В их взглядах было больше страха, чем ненависти. И это меня беспокоило сильнее всего.

Я усмехнулся про себя. Вот так оборачиваются все усилия: хотел помочь — получил решётку и петлю на шею. Хотел увидеть столицу — вижу её изнутри клетки. Хотел свободы — получаю суд Императора.

Повозка, скрипя колёсами, въехала на центральный квартал. Широкие улицы были выложены светлым камнем, здания — высокие, с арками и балконами, украшенными флагами. Здесь всё дышало порядком и властью, даже воздух казался другим — сухим, но насыщенным запахом ладана и жареного мяса с уличных лавок.

У ворот дворца стояли ряды воинов в одинаковых кирасах. Их шлемы блестели на солнце, копья были выстроены под углом, словно единое острое поле. Чуть ближе к лестнице собралась знать: в дорогих плащах, с надменными лицами, они рассматривали меня так, будто я был редкой тварью, вытащенной из дальних земель для потехи.

Повозка остановилась. Командир отдал короткий приказ, и воины расступились, образуя коридор. Толпа за их спинами зашумела — кто-то выкрикивал проклятья, кто-то швырял в клетку камни. Плевки уже не долетали, слишком много стражи, но ненависть чувствовалась почти физически.

Я сжал пальцы на железных прутьях. Отряд вёл себя сдержанно, но я ясно видел, как изменились взгляды. Раньше они смотрели просто на пленного, а теперь — с настороженностью, будто за решёткой сидело нечто большее.

Командир махнул рукой, и повозку потянули вверх по ступеням к дворцовым воротам. Огромные створки из тёмного дерева были окованы золотыми пластинами, над ними поднимались башни с куполами. Всё здесь кричало о силе и богатстве.

А у меня внутри всё сильнее росло чувство, что от этой силы сейчас зависит моя жизнь.

Дворцовый двор уже ждал нас. Когда клетку сняли с повозки и с грохотом опустили на каменные плиты, вокруг стояло слишком много народа, чтобы поверить в случайность.

Толпа знати, стража, чиновники в длинных одеяниях с печатями — все были здесь. Они знали, что именно я за решёткой, знали, откуда пришёл и что сделал. Иначе бы не собрали такое представление.

Взгляды были разными. Кто-то с презрением и ненавистью, как обычные горожане по пути сюда. Другие — внимательные, изучающие, сдержанные. Так смотрят на редкого зверя, которого прежде видели только в легендах.

Я поднял взгляд и заметил чиновника в широких золотых наплечниках. Он держал в руке свиток и переговаривался с командиром отряда. Каждое слово слышно не было, но суть была очевидна: меня ждали, и моя судьба уже обсуждалась наверху.