"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 1397

— Похоже на правду, — кивнул Кристоф. — Очень похоже. Здесь есть элементы заклятия небом и землей, есть упоминание о препятствиях, которые преодолеет входящая сила, то есть как бы упреждение настоящих препятствий. Если заклинания произносятся жрецом, то он обращается к посреднику, веля ему стать чем-то, через что божество войдёт в мир, но уже как бы полностью игнорируя его, как личность, поскольку он лишь пропускное устройство, и оно будет уничтожено, когда вызываемый придёт.

— Посредник сам станет воплощением этого божества, — согласился Брай. — Это весьма мрачная картина, если не считать последнего заклинания. Если я не ошибся, то оно диаметрально меняет его смысл, и жрецы просто не знали, что оно означает.

— Шестое заклинание должно быть ключом, открывающим дверь, — заметил Кристоф.

— Если это единственный ключ, то божеству проще сидеть в своём ковчеге, это ритуал не освобождения, а уничтожения.

Кристоф внимательно посмотрел на Брая. Тот ответил ему уверенным взглядом.

— Наверно, Лора права. Ты подошёл к этому ближе, чем можно было ожидать. Что же означает это шестое заклинание?

— Часть его мы уже слышали в сопровождении к номеру сорок восемь из его инфернального цикла.

— «Открой душу злу. Пусть оно войдёт и…» Это?

— Да, но мне кажется, что это должно звучать резче и сильнее. «Распахни душу Злу! Пусть войдёт! И умрёт!»

— И умрёт? Так вот что означал этот издевательский смех.

— Вот именно, издевательский. В большинстве его картин есть какой-то намёк на издевательство над темой. Я это чувствовал, хоть и не был уверен. Теперь я это знаю. И этот смех, и то, что за крестом, на котором он распят, стоит Перевёрнутая звезда, и то, что тело его распято, но дух свободен, и эта поза, в которой он летит во Тьму, поза Падающей Птицы, стремящейся заслонить собой людей, ищущих защиты от смертельной опасности.

— Точно. Так оно и есть…

Кристоф обернулся ко мне.

— Это ведь многое объясняет, верно?

Брай вопросительно взглянул на меня

— Вы уже поняли, зачем он всё это делал?

— Не до конца… Ты точно уверен в шестом заклинании? Это очень важно.

— Но именно так я его чувствую, — заверил он и произнёс фразу на том языке, который я уже не раз слышала из его уст.

— Как ты сказал? — воскликнула я ещё до того, как успела понять, в чём дело. — Ала сэтра, ла рум?

— Ну… Что-то в этом роде, — неуверенно кивнул он.

— Что это такое? — спросил Кристоф, с тревогой взглянув на меня.

— Это боевой клич бергар, — прошептала я, чувствуя, как перед моими глазами замерцал какой-то странный туман. — Я так давно не слышала его…

Я нащупала рукой ближайшее кресло и осторожно села. Значит, Фарги был прав. Что-то связывало нас в прошлом.

— Что означает эта фраза?

— Я не помню… Это не наш язык. Мне когда-то рассказывали, что это значит. Но я тогда не слишком интересовалась подобными вещами. Это было связано с магией, а магия — это была сферой деятельности обронов, Голубых драконов, клана колдунов. Я из клана эрлоров, Золотых львов, воинов-одиночек. Нас интересовало, не что мы кричим в битве, а сама битва. Но мне говорили… Мне говорил об этом мой сводный брат… Он был оброном по рождению и… занимал очень высокое место в иерархии магов. Или их называли жрецами? У него были белые как снег волосы и голубые глаза… Его коня звали Тарк. Как же было его имя? — я бормотала, потерянно теребя поясок костюма. — Как же его звали? Я ведь так любила его. Хотя… он был такой опасный со своей магией. Я любила его. Он понимал меня лучше всех. Айгэр?.. Нет. Айгэр был другой. Айрон! — я радостно взглянула на Кристофа. — Его звали Айрон!

— Ты уже много вспомнила, девочка, — мягко произнёс он. — Может, попытаешься ещё?

— Я могу… — я взглянула на медальон и, схватив его со стола, поднесла к глазам. — Я могу попробовать. Я сейчас немного не в себе… И, может, это хорошо. Я могу уйти в прошлое. Я могу заглянуть за занавес времён и увидеть свою жизнь. А, может, и не только свою. Мне нужен покой и тишина. Меньше света и этот медальон…

— Здесь есть какое-нибудь затемнённое помещение? — спросил Кристоф. — Если Лора войдёт в транс, она может многое узнать. Она может даже уйти туда, где сейчас Фарги. Такое бывает нечасто. Мы не можем упускать такую возможность.

— Камера обскура, — проговорил Брай, взволнованно глядя на нас.

— Камера? — переспросил Кристоф.

— Мы так называем эту комнату вслед за Фарги. Квадратная комната в подвале, обитая чёрным бархатом. Он иногда медитировал там, когда ему нужна была темнота. Не полная, а приглушённая. Там специальное освещение.

— Подходит! Где это?

Он взял меня за локоть, хоть я и продолжала пристально рассматривать голограмму, которая мерцала теперь перед моими глазами, несмотря на рассеянное освещение. Наверно, я выглядела немного помешанной, но мне было на это наплевать. Я боялась упустить это состояние.

Я поднялась и пошла туда, куда вёл меня Кристоф. Череда комнат и залов промелькнула мимо меня, и мы начали спускаться вниз по сумеречной лестнице. Перевёрнутая звезда как маяк сияла передо мной. Я остановилась и увидела высокую чёрную дверь, которая распахнулась как ворота в моё прошлое. Я вошла, повесила медальон на крючок, свисавший с потолка на серебряной цепочке, забралась с ногами на низкий широкий диван и замерла, глядя на голубой круг с лучами, направленными внутрь. Я ещё успела подумать, что, может, и Фарги так же не раз смотрел на неё, а потом мир пошатнулся, и я полетела в провал между голубыми лучами.

Глава 28. Видения прошлого

Я не успела испугаться своего падения, и вдруг очутилась под тёмными сводами вырубленной в скале пещеры, стены которой были испещрены загадочными знаками. Красноватый свет, струившийся из щелей, делал всё вокруг мрачным и зловещим, но я не испытывала страха. Я шла по известным мне с детства пещерам Таламута. Я шла? Нет, шёл он, принц Налор, юный гарабер, высокий, широкоплечий и мускулистый как борец. Я увидела его со стороны. Так мне было проще освоиться с этим воспоминанием, я смотрела на его открытое лицо с ясными серыми глазами, на густые золотистые волосы, на атлетическое тело, прикрытое лишь чем-то вроде шорт и шнурованной безрукавки, выкроенных из грубой коричневой кожи. Таким он был, таким было самое начало моей долгой жизни…

Налор вошёл в высокий сводчатый зал, предваряющий одно из окон Тала, Тёмной Бездны. Детское любопытство влекло его туда, но он был уже не ребенком, хоть ещё и не совсем мужчиной. Он удержал свой порыв и остановился в ожидании, прислушиваясь к странным звукам, доносившимся из-за магической двери. Горячее дыхание обдало его спину и, обернувшись, он увидел чёрного дракона, шкура которого была украшена тонким голубым узором, а большие огненные глаза словно подведены белым.

— Это ты, Тасо… — улыбнулся он и бесстрашно шагнул к чудовищу, которое вытянуло ему навстречу свою шею. Погладив дракона по носу, юноша пробормотал: — Ты не скажешь, мой милый, где твой друг, мой брат и наш общий Жрец Тала? Может, ты позовёшь его, если он не очень занят. Обещаю, что я не задержу его надолго…

Дракон смежил перламутровые веки и глубоко вздохнул. Спустя минуту Налор услышал шаги за дверью, и она распахнулась, обдав его целым дождём раскалённых мерцающих брызг. Невольно подавшись туда, принц с сожалением увидел, как дверь снова захлопнулась, а перед ним оказался красивый коренастый мужчина с прозрачными голубыми глазами и белыми волосами. Его сильное тело облегала серебряная кольчуга, похожая на рыбью чешую. Широкий золотой пояс украшала разноцветная эмаль. На груди висела массивная цепь с тяжёлым круглым медальоном. Плечи покрывал голубой, расшитый шёлком плащ, подбитый белым искристым мехом.

— Это ты, Налор, — констатировал Айрон, увидев сводного брата. — Какие ветры занесли тебя в эти края?

— Завтра моя инициация, — скучным голосом объяснил юноша, поглаживая чешуйчатую кожу дракона. — Принцесса Ронна сказала, что это очень серьезно. Она мудра, и мне не пристало ей не верить…