"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 1389

На высоте примерно пяти-шести метров участок стены был каким-то образом освещён, и в этом круге прозрачного света на цепях висел Х-образный крест, на котором был распят наш друг. Ему досталось больше всех. Кроме этих знаков, нацарапанных на его груди, я увидела, что его плечи и живот покрыты ссадинами, кожа на руках содрана и свисает лоскутами. Брюки словно исполосованы когтями какого-то зверя, и в разрывах чернеют кровоточащие длинные раны. Видимо, у него была какая-то защита от газа, если он сдался не сразу, и ещё успел сильно рассердить этих мерзавцев.

— Он жив? — спросила я.

— Вроде дышит… — устало отозвался Кристоф.

Я смотрела на Брая, пытаясь убедиться в этом, но видела только, что он совершенно неподвижен, голова опущена на грудь и длинные спутанные кудри полностью закрывают лицо.

— Гады… — прорычала я. — Да кто они такие?

— Я не успел спросить, — Кристоф снова опустил голову. — И я ничего не помню. Я не знаю, как мы сюда попали, кто развлекался, занимаясь каллиграфией на моей шкуре, и куда делся мой меч. Твоего тоже нет?

— Нет. Но куртка на мне, значит «оленебой» на месте. Только какой от него прок? Я пошевелиться не могу. От меча тоже не было бы пользы.

— Пожалуй. Мне, прежде чем браться за меч, придётся суставы вправлять…

— Очень больно?

— В застенках инквизиции было хуже. И в гестапо тоже. Так что терпимо.

Я снова посмотрела на Брая. При всей его тренированности и природной выносливости, он всё-таки был смертным. Имплантированные механизм регенерации обеспечивает вечную жизнь лишь в том случае, если человек не подвергается каким-то серьёзным воздействиям и повреждениям. Уж я-то прекрасно знала, как часто умирают современные «бессмертные». В случае катастрофы в космосе выживают лишь единицы, которым везёт. Я пыталась оценить состояние Брая, но было слишком темно. И я едва не молилась, чтоб ему повезло.

Неожиданно на стенах вспыхнули вереницы факелов, и мы, наконец, смогли оценить «великолепие» этого «каменного мешка». Иначе эту пещеру назвать было невозможно. Закруглявшиеся кверху стены сходились в куполообразный свод. Вдоль стен стояло несколько пустых Т-образных крестов, и кое-где свисали жутким украшениям такие же браслеты, как у меня на руках. На самом верху, напротив входа и чуть выше креста, на котором висел Брай, темнел едва заметный, почти стёршийся от времени барельеф Перевёрнутой Звезды.

Очень высокий и широкий арочный вход был украшен пятью каменными плитами с уже знакомыми нам заклинаниями, а за ним виднелся ещё один, гораздо более просторный зал, опоясанный низкой галереей, покоящейся на квадратных колоннах.

Через какое-то время послышалось нудное гудение, в котором едва можно было разобрать отдельные звуки. Мне раньше приходилось слышать язык киотитов, но я его никогда не знала. Однако теперь я догадалась, что слышу какой-то древний киотитский гимн. Голоса приближались, и вскоре в зал вошла мрачная процессия. Пять низкорослых киотитов в тёмно-серых тогах окружали высокого гуманоида, лицо которого было скрыто под маской какого-то жуткого киотитского божества. В руке, одетой в перчатку, он держал что-то похожее на хлыст, а в другой — магический жезл.

Наверно я испугалась. Очень жутко оказаться совершенно беспомощной, подвешенной на цепях в обществе инопланетных монстров, про которых точно знаешь, что никто не смог изобрести пыток более изощрённых, чем те, что придумали их предки. К тому же этот хлыст и этот жезл… Но одна вещь помешала мне испытать настоящий страх. Дело в том, что гуманоид, возглавлявший процессию, был одет в куртку Брая, а на его плечах висел чёрный тяжёлый плащ с ярко полыхающими пентаграммами. Этот плащ, который едва доставал до земли, когда его носил Брай, сейчас волочился по полу. И было в этом зрелище что-то жалкое, наводящее на мысль о дикарской инфантильности, как телевизор, намазанный жертвенной кровью, или космический корабль, увешанный гирляндами и магическими фигурками.

На нас с Кристофом этот тип внимания не обратил. Он остановился посреди зала и поднял голову вверх, уставившись на Брая. Какое-то время он молча смотрел на него, а потом поднял жезл, с его конца сорвался огненный луч и ударил Брая в грудь. Тот судорожно вздрогнул и поднял голову, взглянув на стоявшего внизу.

— Я пришёл, чтоб мы могли продолжить разговор, старший инспектор Глостер, — высоким и резким голосом произнёс гуманоид. Теперь я уже не сомневалась, что это человек.

— Я по-прежнему не собираюсь с тобой разговаривать, — кривя губы в злобной усмешке, ответил Брай. Его голос звучал хрипло, но твёрдо. — Никакой информации, никаких сделок.

— Ты поступаешь глупо, — произнёс тот. — Я мог бы выдать тебя властям, как шпиона и диверсанта. Я могу тебя убить. Но я пока не стану делать ни того, ни другого. Мне нужно знать, и ты мне ответишь.

— Ты можешь меня убить. Выдать властям — вряд ли. У тебя нет никаких доказательств моей причастности к каким бы то ни было официальным органам. Моё оборудование — это моя собственность. А слова твоего свидетеля ничего не значат. Он сам в розыске.

— Если он расскажет это всё властям, то у него отпадут все проблемы.

— Пусть попробует… — пробормотал Брай.

Тип в маске зарычал и взмахнул хлыстом. Тут же Брай дёрнулся и застонал. На его плече появилась красная полоса, набухшая кровью.

— Я не стану больше тебя пугать, Глостер! — заорал этот парень. — Я просто заставлю тебя говорить. Ты умеешь терпеть боль. Это понятно. Вас, инспекторов ведь учат этому. Но что ты скажешь, если я переключу свое внимание на твоих друзей?

— Они знают, что иногда бывает необходимо умереть, — произнёс Брай. — И я знаю, что не могу предотвратить их смерть. Делай, что хочешь. Я всё сказал.

Этот тип развернулся в мою сторону и сделал шаг. В прорезях маски я видела его холодные голубые глаза.

— Может, ты мне скажешь, девочка? — спросил он.

— Что именно? — надулась я с капризным видом.

— Что за задание было у вашего друга Фарги? Что за задание у Глостера? И кто из вас остался сейчас на свободе? А заодно, и где он? Если ты скажешь, то ты и твои друзья умрёте легко. Даже этот самозванец, выдававший себя за колдуна.

— А если не скажу?

— Тебе будет очень больно. И им тоже…

— А могу я узнать, почему вас это интересует?

— Какая разница?

— От этого будет зависеть ответ.

— Ты ответишь мне вне всякой зависимости! — рявкнул он и взмахнул хлыстом.

Я была готова к этому и всё же вздрогнула, почувствовав жгучую боль на плече и груди. На мгновение зажмурившись, я открыла глаза и посмотрела на него.

— Всё в этой жизни можно пережить, кроме смерти, — произнесла я сквозь зубы. — Но я отвечу тебе. У Фарги не было никакого задания. Он был свободным художником и, если чем ещё и занимался, кроме своей живописи, то мне не докладывал. Бриан, уж не знаю, почему ты зовешь его Глостером, — что, Шекспира начитался? — может, и не колдун, но довольно долго справлялся со своими магическими обязанностями. Кто и что ему поручал — не знаю. В отличие от твоего прихлебателя Криги, он на заказ не работает. А на свободе сейчас осталось достаточно крепких парней, чтоб подпалить тебе хвост!

— Да ты знаешь, кто я! — воскликнул он, снова взмахнув хлыстом,

Удар обжёг мне лицо, но я на сей раз даже не вздрогнула.

— Конечно, знаю! — зло рассмеялась я. — Генри Хулст, папенькин сынок, возомнивший себя сверхличностью только потому, что раздобыл пару магических погремушек!

Он едва не задохнулся от злости, сорвал с себя маску и принялся топтать её ногами. Это был ничем не примечательный и довольно бледный мальчишка, да ещё и склонный к истерии.

— Ты зря это сказала! — выдавил он, наконец.

— Какая разница. Ты ж нас всё равно убьёшь, — заметила я.

— Да, убью. Но теперь я буду убивать вас долго и мучительно! — довольный таким решением он развернулся и прошёлся по залу. — А, впрочем, нет! Сперва я вырву у вас ответы на все интересующие нас вопросы, а потом я принесу вас в жертву моему богу! — он вскинул руки и уставился на Перевёрнутую Звезду. — Тому, кто скоро станет мной! Ибо я позволю ему вдохнуть божественную силу в моё тело! И весь этот мир ляжет у моих ног! Я стану Кусирата!