"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 1206

Я успела не только это. В спортзале мне удалось найти совершенное чудо! Тренер по айкидо, как оказалось, был к тому же мастером кэндо. Проведя с ним несколько поединков, я окончательно скинула груз напряжения и поймала, наконец, нить спокойствия и сосредоточен­ности. Мы немного побеседовали, он почитал мне японские хокку и дал несколько дельных советов по медитации, а на прощание сделал подарок — чёрный льняной костюм для тренировок и соревнований, последняя модель, разработанная для десантников на Земле, что-то среднее между каратэги и костюмом ниндзя. Это было очень кстати, потому что джинсы мне уже смертельно надоели, как и кожаная куртка. Я спустила их вместе с сапогами на каблуках в утилизатор и покинула базу «Сигма» в новом обличье, чувствуя себя при этом совершенно другим человеком.

Когда я вошла в комнату, где собрались сотрудники, участвовавшие в операции, моих шагов никто не услышал. Зато мой голос произвёл эффект разорвавшейся гранаты.

— Как вы вошли? — нервно воскликнул Торсум, обернувшись ко мне.

— На ушах сквозь стену, — фыркнула я, подходя к столу, на краешке которого сидел Лонго, склонившись над бумагами. — Что-нибудь выяснили?

Он кивнул, не отрывая взгляда от какого-то листа.

— Мы провели биосканирование бластера, — ответил за него Антуан. — Формула биополя не совпала ни с одной из имеющихся в архивах и картотеках Колонии. Мы пришли было к выводу, что кто-то проник в Колонию извне, но лейтенант Руфах вспомнил, что для участия в ликвида­ции мятежа были приглашены летчики и техники с различных планет. Уних снимали показатели биополя на тот случай, если это окажется единственной возможностью идентифицировать их останки в случае гибели. После взрыва ведь опознавать, как правило, уже нечего. Останки могут быть непригодны для генетического анализа, а вот следы биополя сохраняются какое-то время…

— Я знаю, — нетерпеливо проговорила я. — Что дало сличение?

— Формулы совпали по всем параметрам. Бластер принадлежал технику Амальтейской базы грузовых челноков, бывшему бортмеханику Эс­кадрильи Смерти ВКС Ормы Тилабу Иналу.

Лонго при звуке этого имени нервно передёрнул плечами.

— А ты здесь при чём? — спросила я.

— На Седьмой он был моим адъютантом, — не поднимая глаз, ответил он.

— Понятно. Конечно, он уже покинул Колонию?

— В том-то и дело, что нет! — воскликнул Антуан. — Он должен был пройти через станцию ТС, но там его выход не зарегистрирован. Зато он оказался в числе пассажиров звездолёта, который вылетел с Изумрудной на Граукугель, а там его след теряется. На этой планете ведутся разработки полезных ископаемых, поэтому там бывает множество частных кораблей. Он мог улететь в любой конец Колонии. Ясно одно, он где-то здесь, но где конкретно…

— Объявление розыска ничего не даст?

— Нет. Хотя мы и передали ориентировки во все отделы и префектуры. Если он находится где-нибудь в посёлке или на неконтролируемой полицией планете, то найти его будет практически невозможно.

— Плохо.

— Куда уж хуже.

Я посмотрела на Лонго.

— Зачем он мог это сделать?

— Что? — раздражённо спросил он. — Помогать мятежникам? Не знаю! На Седьмой у него погибли два брата и сын. Я не могу себе представить, чтоб Тилаб оказался в одной шайке с Бирасом.

— Но убить Аблада он мог, — подал голос Торсум.

— За что? — обернулась к нему я.

— Они были кровниками, — ответил за него Лонго. — Я об этом ничего не знаю. При мне они не встречались, разве что на базе возле Тартара, но там я ничего такого не заметил. Ни Аблад на Орме, ни Тилаб на Седьмой никогда не говорили мне о своей вражде.

— Но это правда! — воскликнул Рирм. — Они из тех же мест, что и я. Они враждовали испокон веков.

— Не знаю, — устало пробормотал Лонго. — Они не с перевалов. Говорят, что у низинных горцев была в обычае кровная месть. У нас этого не было.

— А у нас было! — взорвался Торсум.

— Шпаги в ножны, господа, — спокойно произнёс Антуан. Он посмотрел на меня. — Это всё, чем мы располагаем по этой линии. Конечно, мы попытаемся отыскать Инала, но успех в этом деле весьма и весьма маловероятен.

— Остаётся последняя нить — координаты баз.

— Информация была строго засекречена, — покачал головой он. — Утечка практически невозможна.

— Утечка может быть невозможна только теоретически, а практи­чески возможно всё и всегда. Мне нужны все данные по этому блоку информации.

Торсум зашипел, как будто на его раскаленную физиономию кто-то плеснул воды. Антуан посмотрел на него, потом на меня и вздохнул.

— Это уже не совсем материалы по делу, мисс Бентли. Это система безопасности, секретные шифры, особые каналы информационной сети. Я должен запросить разрешение из центрального офиса. Ответ мы получим только завтра утром.

— О’кей, — согласилась я. — Меня это устраивает, а пока я, пожалуй, ознакомлюсь с тем, что не требует особого допуска.

VI

На то, чтоб изучить информацию по этому делу у меня ушло не­сколько часов. Я сидела, буквально ни на минуту не отрываясь от экрана компьютера, причём плотность подачи была такой, что я едва заметила, как все, кто находились в комнате, постепенно разошлись. Остался лишь Лонго. Когда я, наконец, закончила, он сидел на подоконнике злой, как сотня анубисов.

На улице уже стемнело. Прямо за окном лениво покачивались широкие резные листья пальм, а дальше чернело небо, сливавшееся с бездной океана. Над горизонтом висели три малахитовые луны, отбрасывая на воду сверкающие парчовыми лентами дорожки света, окружённые мерца­нием изумрудных бликов.

Лонго смотрел на улицу. Его лицо казалось спокойным, хотя чересчур суровым, но пальцы рук были судорожно сцеплены, плечи напряжены. Я подумала, что, должно быть, то исключительное значение, которое Антуан придавал моему участию в деле, задело его самолюбие. Да и я сама слишком уж круто взялась. Опять дают себя знать командирские замашки, а что делать? Я вздохнула и выключила кибер. Потом оперлась локтем на подлокотник кресла, опустила голову на ла­донь и умирающим голосом пробормотала:

— Светлые боги, как я устала…

Несколько секунд было тихо, потом я услышала, как Лонго соско­чил с подоконника и подошёл ко мне. Осторожно отодвинув мой локоть, он присел рядом и обнял меня за плечи. Я с удовольствием придвинулась к нему и прижалась к его груди. От его льняной куртки пахло травой и морем, тело обдавало жаром. Я подняла взгляд и посмотрела ему в лицо. Его глаза были нежными, как чёрный бархат.

— Вызвать кар или прогуляемся? — спросил он.

— Да, пожалуй, не помешает немного проветриться… — устало прошептала я.

Он осторожно хлопнул меня по спине.

— Пойдём, а то до отеля доберёмся как раз к рассвету.

Я с измученным стоном поднялась с кресла. Он улыбнулся и по­качал головой.

— Ещё пять минут назад у тебя был вид Верховного Координатора за работой.

— За всё приходится расплачиваться, — вздохнула я. — Даже за вид.

Выйдя из комнаты, мы прошли по высоким светлым коридорам к лестнице из прозрачного пластика. Внизу в холле на нас подозритель­но взглянул объектив идентификатора. Двери распахнулись, и мы оказа­лись на верхних ступенях спуска к набережной. По обеим сторонам шу­мели во мраке душистые пальмы. Далеко внизу негромко плескался при­бой. Где-то вдали слышалась музыка и совсем недалеко чей-то смех. Лонго снова обнял меня за плечи, и мы пошли вниз.

При свете лун белая набережная казалась сделанной из малахита, с вершин гор налетал прохладный ветер, напоённый горьковатым арома­том целебных трав, а от горизонта влажно веяло морской солью и во­дорослями.

Мы, не торопясь, шли вдоль каменных перил и молчали, вслушиваясь в свободное дыхание тропической ночи. Мне вдруг отчего-то стало грустно. Я взглянула на Лонго, он задумчиво смотрел себе под ноги, и его глаза тоже были печальными. Мне подумалось, что я уже ви­дела когда-то его лицо, очень давно, много лет назад. Когда и где? Быть может, на византийской иконе, изображавшей молодого святого, или у костра на высокогорной базе где-нибудь в Чили. Бог знает, как всё перепуталось в этом мире… Да и так ли важно, где я видела его прежде, главное, что я вижу его теперь и запомню уже навсегда, именно таким: чёрные омуты глаз, затуманенные печалью, густые ресницы, словно осыпанные изумрудной пылью, четко очерченные брови и густые волосы, на которых лежит малахитовая вуаль лунного света.