"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 1200

Я нажала спусковой крючок, и красный луч ударил его в грудь. Тут же раздался грохот взрыва. Его отбросило назад и он упал у стены, а, впрочем, взрыв был совсем небольшой, просто рванул энергоблок, который как правило располагается в груди у биороботов подобного типа. Когда мы подбежали, он был уже мёртв. В развороченном туло­вище ещё мелькали голубые огоньки пламени.

— Так я и думал, — произнёс Лонго. — Он слишком спокойно реа­гировал на обращение АН.

— Всё куда проще, — усмехнулась я. — Мы с ним расстались менее месяца назад и он был в отличной форме. При его способностях к ре­генерации просто невозможно так сдать за столь короткий срок. Кроме того, этот костюм он надевал во время десантных вылазок с «Кобры», и я лично видела, как он был исполосован в ремешки тектонским призраком. Возможно, конечно, что у него был другой такой же, но если уж он спалил «Кобру», то чёрта с два бы стал носить форму этого корабля.

— Пожалуй, — согласился Лонго. — Наверно за образец были взяты его голографические снимки, сделанные как раз перед отправкой в колонию.

— Это доказывает, что наши противники имеют доступ к архивам колонии, но не к документации Звёздной Инспекции, иначе бы они знали, что он ни при каких условиях не стал бы вести себя так со мной.

Я присела рядом с биороботом на корточки, достала из кармана платок, из волос — шпильку. Осушив остатки энергоблока от крови, я, пользуясь шпилькой, как пинцетом, начала осторожно развинчивать контакты, чтоб добраться до сердечника. Лонго присел рядом, внима­тельно наблюдая за моей работой.

— Ты хочешь что-то спросить? — не отрываясь от своего занятия, пробормотала я.

— Нет, просто мне показалось, что ты свистишь.

— Да? Возможно. Это иногда случается, когда я работаю.

— А это для тебя работа?

— Я занималась этим много-много лет… А потом ушла на пенсию. Что это такое? — я достала сердечник довольно необычной формы и осмотрела его. — Номера нет. Клейма нет.

— Какое клеймо! Это местное производство.

— Ты так думаешь? — усмехнулась я. — По-моему, ты слишком переоцениваешь местных умельцев. Внутри сердечника на одной из стенок есть фирменный знак — металлический орёл. Если присмотреться, то можно различить даже заклепки на крыльях.

Я снова достала бластер и, осторожно разрезав узким лазерным лучом сердечник на две доли, бросила их ему. Он недоверчиво посмотрел на меня, потом внимательно обследовал половинки сердечника.

— Есть! Металлический орёл. Откуда ты знаешь, что он там?

— Это фирменный знак киотской компании «СингРоботИнкорпорейшн». Три года назад был громкий скандал, связанный с тем, что на заводах этой компании делали киборгов-штурмовиков для господ, которым место здесь, в колонии. Кроме того, по заказу они перестраивали живых людей в киборгов второй степени, в просторечии — зомби. Компанию тогда прикрыли, и теперь, выходит, они перешли на нелегальное положение. Это очень заинтересует комиссара Дайка.

— И они допустили такую оплошность? Фирменный знак.

— Только внутри сердечника, вряд ли кто-то будет туда загляды­вать, а честолюбие не чуждо и злодеям, которые желают остаться инкогнито. Я уже видела один такой сердечник и орла внутри него, но поня­тия не имела, для чего он может использоваться.

Лонго пристально смотрел мне в глаза.

— А теперь скажи честно, ты из Инспекции?

Я поморщилась.

— Глупо, Лонго! Хотя подсылать красивых девиц к ничего не по­дозревающим парням в духе этой организации, но я не из тех девиц, а ты — не из тех парней. Я никогда не работала на Инспекцию и никогда не буду на нее работать.

— Почему?

— У них слишком строгая дисциплина, — усмехнулась я. — Кроме того моё звание не позволит мне заниматься простыми делами. И вообще, я на заслуженном отдыхе и могу, наконец, делать то, что мне хочется. Звания и дисциплина ушли в безвозвратное прошлое. Займемся делом, дорогой.

Лонго поднялся и с сожалением посмотрел на киборга.

— Жаль, что ты его сломала. Он должен был привести нас к ним.

— Если мы им нужны, то они нас, итак, получат. Пойдём.

Мы повернулись и пошли в сторону флаера.

ХII

В белом зале было пусто и гулко. Я сидела в высоком кресле. Мои руки, ноги, шея и талия захватами удерживались в полной непод­вижности. Я смотрела на стену, сплошь покрытую экранами, шкалами и приборными панелями. В зале стояло ещё одно кресло. Из-за конструкции подголовника я не могла повернуть голову, но краем глаза видела в нём Лонго. Его положение было не лучше моего. Кроме нас здесь было ещё пять человек, высоких сухощавых пелларцев с непроницаемыми лицами в полицейской форме. Судя по погонам, это бы­ли офицеры от лейтенантов до капитанов. Они молча смотрели на нас. Я сразу поняла, что произошло. Мы сами не раз пользовались таким трюком в былые годы. Если нам нужно было тихонько взять ребят, которые могли оказать вооружённое сопротивление, мы применяли газ с длинным сложным названием, который в просторечье назывался «нежным обухом», поскольку он мягко вырубал жертву, попутно стирая из его памяти последние воспоминания перед отключкой. Сами же мы в зоне распыления работали в костюмах индивидуаль­ной защиты. В подтверждение моей догадки в стороне на одном из кресел были сложены серебристые оболочки лёгких скафандров.

Дверь в зал отворилась, и появился ещё один капитан, высокий, с красивым надменным лицом, породистый, как вся свора Людовика ХV.

— Добрый вечер, господа, — спокойно произнёс он. — Я думаю, что вы удивлены тем, что перенеслись в одно мгновение из двора на Тикона-стрит сюда. Но вы удивляетесь зря, поскольку прошло уже двадцать часов. Простите, я не представился. Впрочем, лейтенант Руфах меня узнал, а вам, мисс Бэнтли, я назову свое имя. Я комендант Клондайка капитан Нейт. По вашим глазам, лейтенант, я вижу, что вы не удивлены. Как вы догадались, что это я?

— Откровенность за откровенность, Нейт. Как вы всё это провер­нули?

— Нет, не пойдёт, лейтенант, — покачал головой пелларец. — Вы уже прекрасно поняли, что обречены. Живым вы отсюда не выйдете, но всё же откровенничать я не буду. Я не землянин. Это у них слабость исповедоваться перед палачом и перед жертвой. Не хотите говорить, я всё узнаю и так. Мне остаётся лишь возблагодарить свою прозорливость за то, что я не приказал уничтожить вас до пробуждения. Вы-то мне были больше не нужны. От вас я получил всё, что меня интересовало. Это была хорошая идея с кристаллом. Вы, действительно, ввели нас в заблуждение и заставили пойти на контакт. И всё же, вы ошиблись.

— Где?

— Вы недооценили наши возможности, лейтенант. Впрочем, это не ваша вина. Техническое оснащение колониальной полиции сильно отстаёт от уровня Объединения, хотя и полностью соответствует возложенным на неё задачам. Пока вы были в бессознательном состоянии, мы вас проментоскопировали, и теперь нам известно всё о вашей гениальной операции с миллионным чеком. Кстати, как я и подозревал, идея принадлежала не вам.

Нейт повернулся ко мне.

— Вы крепкий орешек, мисс Бентли. Вы меня очень заинтересовали, и я хочу знать о вас всё. Вам известно о засекреченном деле «СингРоботИнкорпорейшн», вы меньше месяца назад встречались с Альбелином, вы не служите в Инспекции, и вы совершенно не поддаетесь ментоскопированию.

— Даже в бессознательном состоянии! — посочувствовала я.

— Это не так сложно, если есть соответствующая подготовка, — возразил он. — В десанте, разведке и некоторых других подразделениях земного космофлота очень многие специалисты автоматически сопротивляются любому посягательству на информационные хранилища мозга. Точно так же они мало поддаются внушению и совершенно не подчиняются насильственному воздействию на волю. У вас на Земле отлично развито психокодирование и область аутотренинга. Поэтому мне придётся поговорить с вами просто.

— Я не обещаю искренних ответов на ваши вопросы, Нейт.

— Очень жаль. А мне бы хотелось знать кто вы, зачем вы здесь, где находится Альбелин.