"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 1167

ХIV

Я проснулась в широкой уютной постели. Надо мной сверкал белизной сводчатый потолок, в раскрытое окно врывался шум моря и шелест листвы. Пахло солью и цветами. Я приподнялась и села. За окном расстилалась изумрудная гладь океана, над которым зелёным зеркалом парило прозрачное просторное небо. Дверь в палату открылась и вошла хорошенькая длинноногая девушка в голубом платье. Она улыбну­лась, сказала: «Гуд монинг» и положила на стул мою вычищенную и отглаженную одежду, а рядом поставила начищенные сапоги. Потом прошла к столику и, указав мне на планшетку с кнопками, быстро и доходчиво объяснила, как можно заказать ванну, душ, массаж и завтрак с любым набором блюд. Пожелав мне хорошего отдыха, она удалилась, постукивая каблучками. Я немного посидела, глядя в небо, а потом решила, что пора вставать. После контрастного душа, массажа и лёгкого завтрака я почувствовала себя совсем хорошо. Одеваясь, я пожалела, что оставила сумку на базе, но выбора не было. Пришлось снова напяливать чёрные джинсы и свитер.

Выйдя из палаты, я поинтересовалась у медсестры, какое сегодня число, и как самочувствие того лётчика, что недавно доставили с базы возле Тартара. Из её ответа я узнала, что проспала почти сутки, а о Торнадо она ничего не знала. Она посоветовала мне найти доктора Йокогаму и справиться у него. Поблагодарив её, я отправилась искать доктора.

Этот маленький вежливый японец стоял у дверей клиники и беседовал с двумя полицейскими. Один из них, такой же маленький, как Йокогама, диноэрдец, покрытый чешуйчатой тёмной кожей и похожий на ящерицу, прижимал к выпуклой груди коричневые четырёхпалые ручки и говорил:

— Доктор, вы точно уверены, что он вне опасности?

— Если на этом свете в чём-то можно быть уверенным, то я уверен, — с достоинством ответил тот. — Вашему Торнадо опять повезло. Его вовремя доставили ко мне. Он сильный, как бык, и, не смотря на нездоровый образ жизни, сохранил крепкий организм.

— Он пьет только пиво! — вступился за Торнадо второй полицейский, зеленый и сухой как щепка, и тоже похожий на ящерицу каркарец.

— Да, но в неограниченных количествах! — вознегодовал японец, но тут же хитро усмехнулся и добавил: — Кроме того, за последние два года он пристрастился к кофе. Это вредно.

— Я всегда говорил ему: «Лейтенант, как это вы пьете такую гадость»! — подхватил каркарец.

— Значит, он скоро поправится? — перебил его диноэрдец.

— Я бы подержал его на Изумрудной дней пять-шесть, но опасаюсь, что он умчится, едва встанет на ноги. Ждите его дня через два.

— Камень с души! — воскликнул каркарец. — А нельзя с ним поговорить сейчас?

— Нет! Он сейчас погружён в регенерационный раствор.

— Куда? — опешил каркарец.

— А он не захлебнется? — забеспокоился диноэрдец.

— Данное утопление не грозит асфиксией, — рассмеялся Йокогама и, поклонившись, ушёл.

— Что он сказал? — спросил зелёный полицейский.

— Что Торнадо выживет, — растерянно ответил его товарищ.

— Ну ладно, — удовлетворенно кивнул тот. — Жаль было б, если б он отдал концы. Хоть он и ормиец, но всё равно отличный полицейский.

Я вздрогнула. Что-то в груди, возле сердца вдруг замерло, а потом мелко завибрировало.

— Простите! — заговорила я. — О ком речь?

— О лейтенанте Лонго Руфахе, — вежливо ответил диноэрдец.

— О лейтенанте? Разве Руфах — полицейский?

— Торнадо? — воскликнул каркарец. — Торнадо — лучший коп Мегаполиса!

— Если не лучший, то один из лучших, — уточнил его товарищ.

— Откуда вы знаете?

Каркарец рассмеялся, разинув беззубую зеленую пасть:

— Это же наш лейтенант! Мы имеем честь служить под его началом в двадцать шестом участке восточного округа Мегаполиса на Клондайке.

— Только вы не подумайте, что мы так говорим о нём, потому что он наш начальник, — поспешно вставил диноэрдец. — Он — один из лучших — это общее мнение.

— Ещё бы! — воскликнул его спутник. — В прошлом году его наградили орденом Почётного Легиона Полиции!

— Ну что ж, вам повезло с начальником, — кисло улыбнулась я. — Поздравляю…

Я повернулась и начала спускаться по ступеням широкой лестницы. На душе стало мутно. Хотелось немедленно улететь отсюда подальше, но что-то подсказывало, что сделать это мне не позволят. Словно в подтверждение моей догадки внизу, у нижних ступеней затормозил поли­цейский кар, из него выскочили двое парней в тёмно-синей форме и ре­шительно направились в мою сторону.

ХV

Допросы мне быстро надоели. Сперва я ещё пыталась огрызаться, но потом мне это наскучило. Я молчала, лгала или отпускала колкости. Полицейские, которые вели допрос, умудрялись сохранять спокойствие и доброжелательный тон. Всё равно несколько часов однообразных вопро­сов и ответов утомили и меня и их. На час-два меня отправили в уютную чистую камеру, накормили, дали немного вздремнуть и снова пошли по кругу. Занятно было наблюдать за ними и думать, что заставляет их крутиться на одном месте? Неужели ещё не поняли, что на измор меня не взять? С другой стороны, было понятно. Максимум, что они могли использовать — это детектор лжи, для применения более действенной техники нужно было сначала выдвинуть обвинение, а предъявить мне было нечего. Я спокойно дожидалась окончания срока задержания и подумывала, что уж к концу установленных двух суток они должны при­бегнуть к более решительным действиям. Я не ошиблась. Более ре­шительной мерой оказалось то, что меня стал допрашивать сам комиссар Торсум.

Я сидела в его по-спартански обставленном кабинете, где все ве­щи имели строго функциональное значение и единственным предметом роскоши был ковёр с изображением бородатого ормийца на фоне зелёных гор. В руках у него был импульсный «шахиншах», а физиономией он сильно смахивал на самого комиссара.

Подо мной было кресло, нашпигованное всякими чувствительными приборами, а перед Торсумом стоял небольшой ящичек, который вместе с креслом являл собой детектор лжи. Меня это мало беспокоило, поэтому я устроилась как можно удобнее, перекинув ногу на ногу, подперев подбородок рукой, и задумчиво изучала усы комиссара. Меня так и подмывало сказать ему, что они у него разной длины.

— Ваше имя? — спросил Торсум.

— Лоранс Бентли.

Он посмотрел на ящик и сообщил:

— Это ложь.

— Попробуйте доказать, — пожала плечами я.

— Это доказывает детектор лжи.

— Сожалею, комиссар, но ведь вам прекрасно известно, что показания детектора лжи не имеют доказательственного значения.

— Где вы родились?

— Ещё спросите, сколько мне лет!

— Вы знаете, что мы обнаружили в вашей сумке? — он указал на лежавшую рядом на столе сумку.

— Двух поющих крокодилов и журнал неприличного содержания.

— Вы можете быть серьёзной?

— Да.

— Так что было в вашей сумке?

— Попробуйте мне об этом сказать, и я засужу вас за обыск без постановления суда.

— Там был обнаружен лучевой клинок. Ношение лучевого оружия в пределах колонии разрешается только полицейским.

— Мне об этом ничего не известно.

— При каких обстоятельствах вы познакомились с АН-У?

«Бросок через голову!» — подумала я, усмехнувшись.

— У меня нет желания отвечать на этот вопрос.

— Зато есть обязанность.

— Я в этом не уверена.

— Когда это было?

— А вы как думаете?

— Нам всё известно.

— Поздравляю. Не напомните ли вы мне, в каком году произошла битва при Ватерлоо?

— Не заговаривайте мне зубы.

— Значит, вам известно не всё. Жаль.

— Вы же знакомы с АН-У?

— Считайте, что нет.

— В каких отношениях вы с ним находитесь?

— Подобных вопросов мне даже мой муж не имеет права задавать.

— Где он сейчас?

— Муж?

— АН-У!

— Понятия не имею.

— Вам не надоело лгать?

— Надоело. Именно поэтому я для разнообразия сказала правду. На сей раз, солгал ваш детектор.

— У вас есть возможность связаться с ним?