Путь Стратега 9. РеалРТС (СИ) - Корнелий Луций - Страница 8

Ситуация, в которую я попал, была не катастрофической, но поганой. Отношения с магами у меня ранее складывались довольно неплохие и тут такая подлянка. Помощь врагу в момент, когда царство шаддинское уже трещит по швам. Теперь же, словно поднимая умертвие, Великое Пламя сможет вдохнуть силу в опустевшую оболочку.

И что делать лично мне? Обратить свой гнев против Азарда и ко? Вроде бы логично, но чем слабее они, тем сильнее Ксигон, который мне тоже… ну не особенно друг. С другой стороны, его позиция пока вообще дело загадочное. Со мной он не общался тет-а-тет. Пока не попытался выйти на контакт, то буду воспринимать его как союзника прежде всего Сандиса, который мне тоже… ну не особенно друг.

Надо посмотреть как конкретно нам собирается гадить Багровый Круг. Может быть, удастся их убедить гадить Сандису активнее чем мне? Если так, то ультиматум чародеев может даже пойти мне на пользу.

Я ещё минут десять уделил Милен и, убедившись что девушка успокоилась, отправился к руинам города-крепости Табир, которые были окружены конными разъездами Октана Мерцина.

Молодой стратег стоял на вытоптанной земле, где раскуривал жертвенный огонь на походном алтаре. То была жаровня, богато украшенная бронзой и серебром. До меня донеслась смесь запахов благовоний и жареного мяса. Похоже, Октан принес в жертву ягненка, теперь отдавая его части огню.

— Клепсиде возносишь молитвы, Теусу или многим малым богам удачи? — спросил я.

— Им всем, а ещё сторукому Гигесу.

Я окинул взглядом руины. Да уж. Гекатонхейр постарался на славу. Стены тут и там проломлены. Тяжеленные плиты храмов вывернуты из почвы. Многие обычные дома и глинобитные лачуги бедноты вообще обратились в кучки обломков. Кое-где можно было заметить фрагменты скальной породы, которыми сторукий кидался словно ребенок камешками.

Заход в эти руины сложно было назвать штурмом. Скорее зачисткой.

— Если что, мои люди сами справились бы, — произнес Октан, оглядывая меня и отряд, который я привел.

— Не сомневаюсь. Просто мы не привыкли стоят в стороне.

В бой сейчас пойдут сплошь добровольцы. Сотня кербрийцев, полторы сотни антесигнанов, две центурии превенторов, минотавр Хромой Зергат, Луна, двое венаторов, двадцать пеших сагиттариев и гибрид минотавра. Только элита ближнего боя. Самое то для тесной резни среди руин. Ну и я во главе всего движа.

Ноция с собой не брали, так как он был занят созданием лечебной амброзии. Давно уже я не ходил в бой без сына. Он стал чем-то само собой разумеющимся. Могучий и надежный воин подле меня. Сейчас его временно заменял Зергат, вооруженный достаточно короткой для минотавра окованной дубинкой с длинным шипом на конце. Этакая местная вариация на тему средневекового годендага.

«Я не буду вам говорить: сражайтесь храбро. Знаю, вы и так храбры. Я не буду взывать к вашей стойкости. Вы сполна показали её в прошлом сражении. Я не стану говорить, что боги с нами. Вы и так осознаете это, помня нашу грандиозную победу. Вот что я скажу вам: берегите свою кровь, но не жалейте вражеской. Вперёд!»

Грянули барабаны, взревели блестящие начищенной медью трубы.

С коротким напутствием мой отряд двинулся к руинам с одной стороны, а превосходящие нас численности, но не по боеспособности когорты легионов Октана с двух других. Кавалерия образовала вокруг останков Табира плотное кольцо. Не прошмыгнуть, не спастись.

И вот мы зашли в один из крупных проломов городской стены. Под ногами осыпались камни. В ярком шаддинском солнце были хорошо заметны черные провалы трещин. Идти приходилось очень осторожно.

Первого защитника города мы обнаружили шагов на десять углубившись в хаос руин. Изломанное, покрытое пылью тело, лежало наполовину придавленное камнями. Да уж. У сынов Рега есть веский повод чтить сторукого Гигеса. Укреплённый город, на штурмах которого погибли сотни, пал от силы гекатонхейра.

Наш отряд, словно живой ручей, петлял среди обрушившихся домов и башен. Распадался на отдельные потоки, чтобы соединится вновь. По дороге попалось ещё несколько мертвых тел и ошалевший трупогрыз, приперший сюда полакомиться падалью. Однако вкусить ему пришлось наших пинков и имперской стали.

Также пятеро фидаинов пытались устроить засады в укромных местах. Вооружённые короткими клинками, они выскакивали на нас с криком или наоборот бесшумно. Пыльные тени мёртвого города. Однако наши сплоченные ряды легко пресекали их попытки подороже продать свои сильно подешевевшие жизни.

Мне лично пришлось поучаствовать в убийстве одного из них. Вероятно, этот смертник, заметив мой богато украшенный отличный доспех, решил во что бы то ни стало совершить надо мной свою месть. Специально покрытый пылью, таился он в складках трещин, затем бросившись ко мне. Блеснул клинок в высоко поднятой руке, но, прежде чем фидаин попытался вонзить его в слабое место брони, я почти полностью укрылся за скутумом, одновременно встречая врага колющим выпадом. На шаддинца обрушился градов ударов с нескольких сторон. Надо отдать ему должное. Натиска и решимости фидаину хватило, чтобы подобраться ко мне вплотную. Впрочем, толку от этого уже не было. Слишком много тяжелых ран он получил. Фидаин просто повис на моём щите, истекая кровью.

Сделав полушаг вперёд, я опрокинул его. Через мгновение чудовищный удар Зергата, подняв облако пыли, впечатал тело в растрескавшуюся мостовую.

Остатки шаддинцев собрались у руин храма на обломках древней лестницы. Стояли фронтом метров в тридцать в несколько рядов. Чуть меньше сотни воинов. Как фидаины так и обычные копейщики. Многие были ранены, но всё же пытались занимать своё место в строю. Я обратился к ним с такими словами:

«Сдавайтесь. Ваш царь ушел, потерпев поражение. Ваши стены рухнули. Солнце оставило вас и светит ныне нам всем одинаково».

Они не сдались сразу, однако мораль их заметно поколебалась. Все здесь собравшиеся, не просто понимали что обречены, но осознавали почти полную бессмысленность своей жертвы. Они остались здесь, чтобы задержать нас. Рассчитывали своими жизнями выиграть время для основной армии Шадда, но по иронии судьбы пережили её.

«Вперёд», — скомандовал я своим. — «Без спешки. Они и так обречены. Дротики!»

Превенторы метнули припасённые с собой снаряды. Наблюдая их пример, бросали копья кербрийцы. Шаддинцы ответили неплотным ответным огнем.

«Ещё!» — требовал я.

Новые снаряды летели в колеблющуюся формацию, зажатую меж разломанных плит храма. Пыльные, израненные люди гибли под градом снарядов, но упрямо не сдавались.

«Лучники!»

Два десятка пеших сагиттариев вышли в первые ряды. У каждого по несколько плотно набитых колчанов. Ослабленный дротиками вражеский строй был чрезвычайно дырявым. Шаддинцы не могли создать эффективной стены щитов. Каждая вторая стрела находила цель. В некоторых фидаинах торчало уже по 3–4 штуки. Прямо таки косплей Боромира.

Последние защитники Табира падали один за другим, не на нанеся нам никакого урона. Когда на ногах осталось около трети, я отдал приказ прекратить обстрел, заметив нетерпение кербрийцев. Могучие герои чуждого континента желали таки вступить в ближний бой пусть с таким несерьёзным противником. Тем более, шаддинцев на всех уже не хватит.