Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ) - Борзых М. - Страница 10

«Ещё геноцида мне в прошлой жизни не хватало», — печально признал я, догадываясь за какие такие грехи меня могли сослать сюда на перерождение.

Из состояния прострации меня выдернул полный рот солоноватой терпкой крови, приправленной привкусом тлена. Передо мной корчился со вскрытой грудиной Рудра. В глазах его застыл ужас и оцепенение. Вокруг нас держался розовый столб света, отрезающий любые попытки Рудры скрыться в тени. А ещё столь явный поток ужаса от младшего принца наконец-то дал мне возможность прочитать его самый большой страх — не через сон, а буквально разглядеть в его зрачках. Больше всего Рудра боялся оказаться жертвой, пришпиленной, словно бабочка, к ритуальному столу. Палач боялся стать жертвой.

Уж не знаю, что меня дёрнуло, но я открыл портал на Алаид, прямо к одному из бывших ритуальных камней, на которых распинали архимагов. Не раздумывая ни секунды, вынул из собственного «Ничто» с десяток клинков-кинжалов и прибил ими Рудру к куску обсидиана, словно бабочку в его кошмарах.

— Махашуньята, это тебе мой скромный дар для подтверждения будущих союзнических намерений, — прокричал я в пустоту обожжённого кратера.

Я почувствовал затылком холодок. Высшая сущность соизволила откликнуться на зов, но вместо ожидаемой благодарности, я услышал ехидное высказывание за спиной:

— И что заставило тебя думать, что я буду рада этим объедкам?

Нет, так-то с её стороны, безусловно, это выглядело несколько некрасиво. Вместо абсолютно целого мага я ей подогнал серединку на половинку, пропитанную ужасом и с выгрызенным, судя по всему, нутром. Хотя, насколько я видел, средоточие мага всё ещё пульсировало, хоть и несколько опустошённое стараниями меня и Войда.

— Фу, так думать о союзниках, — справедливо возмутился я. — Вообще-то в древние времена бывшие враги либо кубок вина распивали на двоих, замиряяся, либо делили пищу. Я сделал то же самое. Но если ты отвергаешь подобное предложение о мире, то так и быть. Извини, что побеспокоил своим недостойным предложением.

Как там говорится, лучшая защита — это нападение? Судя по всему, прописная истина не дала сбой и в этот раз, ибо Махашуньята дала заднюю:

— Будет тебе. Подумаешь, неправильно истолковала жест. Благодарю за подношение, союзничек.

Самое интересное было видеть, как меняется выражение лица Рудры, когда он понял, о чём мы разговариваем с первостихией. Он понял, кто именно стал тем самым блюдом и напитком, который вкушали, замиряясь между собой, враги. Но мне это уже было без разницы.

— Я могу надеяться, что ты не сохранишь жизнь моему врагу? — на всякий случай решил уточнить я у Пустоты.

— Можешь, — протянула она задумчиво. — Но я могу надеяться, что смогу поиграться с этим милым мальчиком перед тем, как его убить?

— О да, — благословил я намерение Махашуньяты и вывалился обратно в родовую башню Раджпутов, чтобы тут же понять, насколько я был неправ, отправившись к Пустоте в гости.

Ибо вернулся я с опустошённым источником, в который тут же, через связь, вновь начал наполняться энергией из ритуального конструкта. И если до того мои магии ещё умудрились сообща вытолкнуть захватчика, то теперь я оказался беззащитен.

Что там я говорил Шанталь о перенасыщении и отравлении энергиями? Я сейчас чувствовал всё то же самое, только в многократном объёме. Уж не знаю, что за дрянь пытался сделать через конструкт Рудра, но у меня было ощущение, будто меня изнутри кислотой разъедает, проникая в каждую клеточку, в каждую пору и каждый энергетический канал. И единственный выход, который я видел, — это потратить подобного рода энергию на создание химер и запустить их на защиту дворца.

Собственно, это едва ли была не последняя связанная разумная мысль, которая пришла в мой рассудок, ибо после этого я превратился в конвейер по производству кошмарных тварей. При этом, естественно, часть из них создавалась уже по знакомым мне заготовкам тех же властителей неба, горгов, роя, игольников. А всё остальное… боги его знают, где и когда я мог видеть подобное. Но оно не просто рождалось, жило, двигалось, кричало, оно подчинилось моему единственному приказу защищать дворец и его обитателей.

Пришёл я в себя от того, что моего лица осторожно лапой касался Гор.

— Юра, вставай, а то всё проспишь. Самое интересное началось.

Я чувствовал себя не просто как после жесточайшего похмелья, а как будто меня разобрали на миллионы осколков, а потом попытались собрать воедино, используя вместо клея говно и палки. Привкус во рту, кстати, был соответствующий.

— Что пропустил? — пересохшим от жажды ртом прохрипел я.

— Битву. Битву ты пропустишь. Там наши сейчас иностранцев будут озвездюливать. Они-то думали, что идут беззащитный дворец грабить. Да только хрен там плавал.

Я с трудом повернул голову в сторону алтаря. Там опадал прахом мой второй двойник. Зато мутного бурления магии от конструкта вокруг алтаря больше не существовало. Теперь вокруг него чётко прослеживались вихри магии кошмаров, которые оплетали Бхишму и Ювараджа. Принцы уже не выглядели испускающими дух, но при этом на лицах у них отразилась печать страха при взгляде на меня. Бхишма, и вовсе закашлявшись кровью, прохрипел:

— Теперь понятно, почему нам не светило главенство в роду.

Я пропустил его слова мимо ушей и обратился напрямую к алтарю:

— Ты обещал мне защиту во дворце активировать. Я своё слово сдержал, конструкта нет. Сдержи и ты своё.

Глава 6

«Да уж, индийские женщины даже умирать умели с размахом», — подобные мысли крутились в голове у Эсрай, когда они с Шайянкой приблизились к Лотосовому павильону. Павильон выглядел как стеклянное здание, похожее на бутон с раскрывшимися лепестками лотоса, внутри которого уже бушевало пламя. Видимо, когда-то там находилась купель с живыми лотосами, нынче же её опустошили и заполнили какой-то горючей дрянью, которая на удивление даже не чадила при горении, а пылала ярким пламенем, лижущим стеклянный купол высотой едва ли не метров пятнадцать.

Женщины и дети, девочки и подростки сидели в нарядных ярко-алых сари, расшитых золотом, по обе стороны от дорожки, ведущей к павильону. Они передавали из рук в руки чаши, отпивая по несколько жадных глотков и лишь затем передавая следующей в цепочке. Многие беззвучно плакали, руки многих дрожали, губы были закушены, у некоторых зубы выбивали по чаше металлический перестук. Но стоило сделать несколько глотков, как взгляды женщин становились покорными, бесчувственными и бессмысленными, будто бы они уже глядели за кромку предстоящего финала их жизни.

Шайянка же рвалась к своим сёстрам, надеясь вразумить их и переубедить от этого шага. Им предстояло пройти последние метров десять, чтобы выйти под свет артефактных светильников из тьмы парка, когда в голове у Эсрай окончательно созрел план — безумный, но от этого не менее притягательный.

— Так, дорогая. Сейчас быстро в подробностях опиши мне, как выглядит ваша богиня-мстительница.

— А толку? Думаешь, она на призыв откликнется? Она не откликнется, — принцесса боялась тратить драгоценное время на разговоры, но всё же заставляла себя отвечать на вопросы альбионки. Всё-таки та поделилась энергией для лечения Шайянки.

— Не откликнется. Но при использовании некоторого маскарада откликнусь я. Нам же нужно лишь выиграть время, заодно и твой авторитет поднимем.

— Это каким ещё образом? — Шайянке не верилось, что один маскарад в состоянии решить столько проблем.

— Самым что ни на есть простым. Пройдёшь мимо всех по этому коридору к пламени, опустишься на колени или ещё каким образом помолишься громко, своими словами: дескать, ты вручаешь свою жизнь богине, которая тебя защитит, восстановит справедливость и защитит не только тебя, но и твоих сестёр. Что-то в этом роде. Потом полоснёшь по руке своей кровью и плеснёшь в огонь. А я оттуда появлюсь вместе со свитой.

— Думаешь, сработает?

Шайянка в нерешительности замялась.