Жена – калека дракону (не) нужна (СИ) - Юраш Кристина - Страница 94

Она полусидела на кровати, опираясь на подушки. Волосы рассыпались по плечам, лицо побледнело, а губы всё ещё оставались припухшими после моего поцелуя. Красными, воспалёнными.

Я заставил себя не смотреть на них. Смотреть на губы было больно.

— Что решил герцог? — спросила Флорис, а в ее голосе прозвучала горькая насмешка. — Я опасная преступница или просто лживая невеста?

Рука, державшая письмо, напряглась. Бумага хрустнула.

— Ни то ни другое.

— Как быстро вы приняли решение. Что-то изменилось?

Я подошёл к кровати и положил письмо рядом с ней. На край одеяла.

Флорис не прикоснулась к бумаге. Она смотрела на конверт с королевской печатью, словно это была змея.

— Что это?

— Признания участников заговора. Сегодня арестовали маркиза Вальда, барона Хольта, смотрителя павильона и нескольких рабочих. Арку подготовили к обрушению заранее. Они собирались убить короля во время открытия выставки, но его величество задержался. Магия сработала раньше, и под аркой оказался я.

Флорис смотрела на письмо, но не пыталась его взять. Её пальцы сжимали край простыни.

— Значит, я ни при чём, — выдохнула она. — Это не я…

Она усмехнулась. На её лице не появилось облегчения. Только усталость. Глубокая, всепоглощающая усталость, которая сделала её глаза тёмными провалами.

— Как удачно заговорщики выбрали время для признаний. Ещё немного, и я бы уехала, так и оставшись в ваших глазах женщиной, которая решила сломать себе позвоночник ради выгодного брака, — заметила она, глядя на меня.

— Вы всё равно можете уехать. Если пожелаете.

Флорис резко посмотрела на меня. В её глазах вспыхнуло недоумение.

— Не понимаю.

— Я распорядился освободить вас от брачного договора. Лечение будет продолжено независимо от вашего решения. На ваше имя будет открыт счёт. Компенсация, которую получила ваша мать, будет возвращена вам. И деньги, которые я вам обещал.

Мелли ахнула. Звук был коротким, испуганным.

Флорис продолжала смотреть на меня, словно пыталась найти очередную ловушку. Её взгляд скользил по моему лицу, ища насмешку, иронию, скрытый смысл.

— Вы освобождаете меня потому, что поверили газете? — произнесла она с опаской.

— Нет.

— Но до неё вы не верили мне,— заметила Флорис.

— Да.

Это признание далось тяжелее, чем хотелось бы. Оно вырвалось из горла, как осколок стекла.

— Тогда в чём разница?

Я придвинул кресло, но не сел. Мне казалось невозможным находиться рядом с ней на одном уровне, будто обычный разговор мог уменьшить то, что я сделал. Расстояние между нами должно было оставаться физическим.

— Разница в том, что вы скрыли от меня правду. Вы могли сказать про дар… Достаточно было просто сказать…

Она отвернулась. Профиль её лица был резким, напряжённым.

— И что было бы, если бы я сказала? Дракон нашел бы новую игрушку? Редкий дар в коллекцию? — заметила она. — Идеальная жена всем на зависть. Мать его детей…

— Именно поэтому я даю вам право уехать, — произнес я. — Даю вам право самой решить, хотите вы этого или нет. Чтобы вы не думали, что я удерживаю вас из-за вашего дара.

Мелли застыла возле чемодана. В комнате стало так тихо, что я слышал потрескивание огня в камине соседней комнаты и собственное сердцебиение.

— Я имел право требовать, чтобы вы рассказали Вейрену о даре, — продолжил я. — Имел право злиться из-за вазы, цепочки Глории и пожара. Вы подвергали опасности себя. И молчали.

Флорис сжала пальцами край покрывала. Ткань натянулась, побелев на костяшках.

— Так что будем делать, Флорис Моллард? — спросил я, глядя на нее. — Я не хочу, чтобы вы думали о том, что меня привлекает ваш дар. Поэтому все двери для вас открыты. Может, будь на вашем месте кто-то другой, я бы не дал ему выбора. Но это вы. Единственная женщина, ради которой я готов открыть ворота, даже если больше всего на свете хочу их запереть.

— Это звучит странно, — прошептала она.

Слово прозвучало негромко, но дыхание перехватило так, словно она ударила меня в грудь. Воздух вышел из лёгких, оставив вакуум.

— Согласен, — повторил я.

— В первый раз вы меня не знали. Я была для вас посторонней девушкой, которая бросилась под арку. Вы решили, что я дурочка. Потом — что я могла всё устроить. Я ненавидела вас за это, но хотя бы понимала. Вы действительно ничего обо мне не знали, — прошептала она.

Её голос дрогнул. Флорис ненадолго замолчала, пытаясь справиться с дыханием. Грудь её тяжело вздымалась.

— А теперь знали. Вы видели, как я живу. Знали, что я отказалась от брака, пока Мелли не уговорила меня согласиться. Знали, как я боюсь снова стать для кого-то обузой. Слышали, как я предлагаю вам свободу. И всё равно подумали обо мне то же самое.

Я не нашёл слов, которые могли бы это исправить. Любое слово казалось ложью.

— Да.

— Не говорите «да» так спокойно! — выкрикнула она. Голос сорвался, став хриплым. — Не стойте передо мной с этим своим лицом, словно мы обсуждаем ошибку в счетах! Я поверила вам! Я позволила вам прикоснуться ко мне. Я… я впервые за пять лет позволила себе подумать, что нужна кому-то не потому, что меня жалко. А вы увидели мой дар и сразу решили, что всё было ложью!

— Я не думаю, что всё было ложью.

— Теперь не думаете. Потому что вам принесли письмо! — воскликнула она.

— Письмо доказало только существование заговора. Я должен был поверить вам без него.

Флорис замерла. Её глаза расширились.

— Что?

Она смотрела на меня, не моргая. Ресницы её дрожали.

— Но не поверили.

— Не поверил.

— Тогда зачем пришли?

Я опустил взгляд на свои руки. Ими я удерживал каменную плиту над Флорис. Переносил её в карету. Поднимал с кровати. Помогал сделать первые шаги. Несколько минут назад держал за талию, пока она парила в воздухе.

Но сейчас впервые не знал, куда деть эти руки. Они казались чужими, опасными.

— Чтобы попросить прощения. За все.

Флорис горько рассмеялась. Смех был сухим, безрадостным.

— Вы уже однажды просили. Получается, до следующей люстры?

— Вероятно, в моём доме закончились предметы, способные пережить наши отношения, — усмехнулся я, обводя взглядом комнату.

Мелли тихо фыркнула и тут же прикрыла рот ладонью, испугавшись собственной смелости.

Флорис не улыбнулась.

— Вы думаете, это смешно?

— Нет. Я пытаюсь говорить с вами так, как умею. Получается отвратительно, но сегодня это не худшее из того, что я сделал, — заметил я, чувствуя, что мне хочется улыбнуться.

Я наконец сел на край кресла, сохраняя расстояние. Дерево скрипнуло под моим весом.

— Простите меня, Флорис. Я не могу сказать, что испугался вашего дара, потому что страх не заставлял меня произносить именно те слова, которые ранили вас сильнее всего. Это сделал я. Я снова решил, что мои сомнения важнее вашей боли.

Она долго молчала. Тишина давила на уши.

— Я не могу вас простить.

— Знаю.

— Нет, не знаете. Вы привыкли, что достаточно приказать, заплатить или пригрозить, и всё становится так, как вам нужно. Даже когда вы извинялись в прошлый раз, вы были уверены, что я приму извинения. Потому что куда мне было деваться? Я лежала в вашем доме, зависела от ваших денег и вашего лекаря, — перечисляла Флорис.

— Теперь не зависите.

Я кивнул на письмо.

— Утром вам принесут документы. Лечение оплачено, даже если вы уедете. Вейрен продолжит наблюдать вас здесь или в любом другом доме, который вы выберете. Экипаж подготовят, как только он разрешит дорогу. Никто не станет вас удерживать.

Флорис посмотрела на чемодан. На платья, сложенные аккуратными стопками.

— И вы просто позволите мне уйти?

Внутри поднялось пламя. Когти впились в ладони, разрывая кожу. Я сжал кулаки, не позволяя чешуе покрыть руки. Боль была острой, отрезвляющей.

— Нет, — честно ответил я. — Мне будет тяжело… Очень… Я не хочу вас отпускать… И если бы была возможность, я бы не отпустил вас. Не из-за дара. Нет. Только сейчас я понял, насколько он опасен. Я боюсь, что он способен убить вас раньше, чем вы научитесь его контролировать.