Жена – калека дракону (не) нужна (СИ) - Юраш Кристина - Страница 72

Потом я стал представлять всех подряд.

Одну из женщин, с которыми встречался прежде. Управляющего, готового обсуждать хозяйственные дела в любое время суток. Вейрена, чьи замечания обычно вызывали раздражение.

Ни один голос не был нужен. Кроме голоса Флорис. И это начинало злить.

Эксперимент закончился задолго до рассвета, когда за дверью раздался настойчивый стук.

Управляющий нарушил распоряжение только потому, что я сам приказал ему это сделать.

— Ваша светлость, простите, — произнёс он через дверь. — Магистра Вейрена срочно вызвали к мисс Моллард. У неё сильная боль.

Я открыл дверь раньше, чем он успел закончить.

Не спросил, где болит. Не потребовал объяснений. Не вспомнил об обуви, сюртуке или холоде.

Пока шёл по коридору, в голове существовала только одна мысль: я оставил её вечером живой, смеющейся и спорящей, а теперь лекаря вызвали до рассвета.

В этот момент мне было безразлично, чего я хотел после холода.

Дверь за моей спиной открылась. Одна из помощниц мадам Сорель вышла с коробкой булавок, увидела меня и поспешно присела в реверансе.

— Ваша светлость.

— Как она? — с порога спросил я.

Девушка растерялась.

— Простите?

— Мисс Моллард. Ей больно? — произнес я, и это вдруг оказалось единственным, что меня волновало.

— Она не жаловалась. Мадам Сорель попросила немного укоротить нижнюю юбку. Платье прекрасно сидит. Будущая герцогиня выглядит чудесно.

Последние слова были лишними. Я и сам видел.

Синий шёлк. Серебряные складки. Её волосы, рассыпавшиеся по плечам. Щёки, порозовевшие, когда я опустился перед креслом.

Я впервые смотрел на неё без жалости.

Не как на женщину, которую следовало перевезти, вылечить, защитить от матери, посадить в кресло и вывести на воздух.

Передо мной сидела моя невеста.

И от этого определения внутри возникло странное, непривычное чувство. Не раздражение. Не тяжесть обязательства.

Предвкушение.

— Возвращайтесь, — приказал я помощнице.

Она снова поклонилась и скрылась за дверью.

Я наконец двинулся по коридору.

Слова Флорис продолжали звучать в памяти: «Если всё пойдёт так, как говорит доктор, свадьба не понадобится».

Ещё несколько дней назад именно этого я и хотел. Быстрого лечения. Восстановления. Отмены или скорейшего завершения брака, который навязали мне король, общество и собственное запоздалое чувство ответственности.

Я собирался исполнить обязательства и вернуться к прежней жизни.

Теперь возможность избежать свадьбы больше не вызывала облегчения.

Флорис могла встать.

Могла поправиться до церемонии и заявить, что договор утратил смысл. Могла покинуть мой дом на собственных ногах, забрав с собой Мелли, свой голос, насмешки и привычку спорить о каждой минуте.

Эта мысль оказалась неприятнее, чем холодный пол северной башни.

Я остановился возле окна.

Во дворе слуги готовили площадку к завтрашнему балу. Проверяли фонари, чистили гербы на дверях. Дом двигался по заранее составленному распорядку, не подозревая, что хозяин больше не уверен ни в одном из своих прежних решений.

Мне стало стыдно.

Не потому, что я не хотел свадьбы.

Потому что на короткое мгновение мне пришла в голову отвратительная мысль: пока Флорис нуждается в лечении, она не сможет уйти.

Я сразу же отбросил её.

Я хотел, чтобы она встала. Чтобы снова могла идти туда, куда пожелает. Танцевать. Бежать по полю. Закрывать передо мной дверь и уходить, если разговор ей не понравится.

Но я хотел, чтобы, получив эту возможность, она всё равно осталась.

Эти желания не противоречили друг другу. Просто второе больше нельзя было вписать в договор и обеспечить деньгами.

Пятьдесят лет я выбирал женщину.

Сравнивал происхождение, магию, красоту, воспитание, возможных наследников. Считал, что окончательное решение всегда будет принадлежать мне.

Теперь впервые возникла другая проблема. Флорис могла не выбрать меня.

— Ваша светлость?

Я обернулся.

Возле лестницы стоял секретарь. В руках он держал несколько листов, исписанных мелким почерком.

— Распорядитель танцев ожидает в бальном зале, — сообщил он. — Музыканты тоже прибыли. Вы приказали начать репетицию немедленно.

— Иду.

— Потребуется ли присутствие мисс Моллард? — уточнил секретарь.

— Нет. Магистр запретил ей вставать с постели.

— Тогда с кем распорядитель будет выстраивать рисунок первого танца?

— Со мной, — отрезал я.

Секретарь немного помолчал.

— Разумеется.

Я направился в ванную, привёл себя в порядок. Впервые ванна показалась мне не просто ванной, а чем-то большим. А еда, которую мне предложили, — королевским угощением. Я впервые за столько лет не просто чувствовал вкус, я радовался ему на глазах столпившихся слуг, решивших, что я сошёл с ума.

«Вот что она чувствовала! Вот что она чувствует!» — подумал я, ощущая терпкость вина на языке.

Мне казалось, что я прошёл этот путь, чтобы увидеть мир её глазами. Всё вокруг казалось слишком громким, красивым, и я начал замечать детали, которых не замечал раньше. Например, на портрете моей матушки справа был изображён ещё один замок. Замок её предков. В столовой среди завитков камина я увидел рисунок дракона. Жадные после темноты глаза впивались в каждую деталь, словно нарочно находили её и пожирали с жадностью слепого, который однажды прозрел.

Я спустился в бальный зал, который располагался в восточном крыле.

К моему приходу оттуда уже убрали ковры и лишнюю мебель. Слуги проверяли крепления хрустальных люстр. Музыканты настраивали инструменты возле дальней стены. По гладкому паркету скользили отражения утреннего света.

В центре зала стоял господин Лаверн — распорядитель танцев, обучавший половину столичной аристократии. Невысокий мужчина с тонкими усами, прямой спиной и ногами, которые даже в неподвижности словно готовились исполнить очередное па.

При моём появлении он поклонился.

— Ваша светлость. Мне сообщили о необычном пожелании относительно первого танца.

— Что именно вам сообщили? — спросил я, глядя на зал так, словно видел его впервые.

— Что будущая герцогиня будет находиться в… в кресле.

Он произнёс это осторожно, словно речь шла о тайне, хотя о состоянии Флорис знала вся столица.

— И вы желаете открыть бал вместе с ней, — добавил с осторожностью Лаверн.

— Да, именно так я бы и хотел.

Лаверн оглядел пустой зал.

— Можно изменить порядок. Первый танец исполнит другая пара. Вы с невестой примете поздравления, а затем…

— Нет, — тряхнул головой я.

— Ваша светлость, я лишь предлагаю вариант, который избавит мисс Моллард от неловкости, — учтиво произнёс Лаверн.

— Вы считаете, что сидеть в кресле неловко? — резко произнёс я, сам не ожидая, что в моём голосе будет столько скрытой угрозы.

— Нет. Разумеется, нет. Но танец предполагает определённый рисунок движений, — начал оправдываться Лаверн.

— Значит, составьте другой. Придумайте! Я для этого вас и вызвал!

Лаверн поджал губы. Ему не нравилось, когда многовековые правила меняли за один день до бала.

— С креслом будет сложно сохранить привычное положение пары. Дама не сможет двигаться в соответствии с направлением вашей руки. Не сможет самостоятельно повернуться, сделать шаг назад или изменить рисунок.

— Всё это мне известно, — с раздражением произнёс я.

— Тогда, возможно, ограничиться одним кругом по краю зала? Вы будете медленно вести кресло, а оркестр исполнит короткую композицию. Это можно представить гостям как церемониальный выход.

— Я не собираюсь вывозить её на обозрение, как новый экспонат Всемирной выставки! — Я чувствовал внутри злость. Почему нельзя придумать танец. Для меня и для нее! Неужели это так сложно? Что это за позорное шествие?

Несколько музыкантов перестали настраивать инструменты. Я посмотрел в их сторону.

Работа немедленно возобновилась.