Жена – калека дракону (не) нужна (СИ) - Юраш Кристина - Страница 2

Ничего. Пустота. Словно ниже пояса ничего не было…

— Плохо дело, — доктор откашлялся, отводя взгляд. Его руки дрожали. — Повреждение слишком тяжёлое… Позвоночник… Обычной магии здесь недостаточно. Без сильного восстановителя она вряд ли сможет ходить. Позвоночник… Наша магия тут бессильна… Вряд ли она сможет ходить…

Я закрыла глаза.

Это был конец. Приговор, подписанный не судьбой. В этом мире, где репутация значила больше жизни, у меня не было даже матери. Была только женщина, которая сейчас торговалась с лекарями из-за задранной юбки.

И был герцог, которому я спасла жизнь, и который смотрел на меня с той самой брезгливостью, с которой смотрит человек, которого втянули в чужие неприятности.

Слезы выступили на глазах, а я поняла, что зря… Зря я бросилась спасать незнакомца… Зря я испугалась за его жизнь… Но я ведь… Я ведь не знала! Я всего пять лет в этом мире, и много чего еще не знаю…

Я судорожно задышала, словно воздуха стало не хватать.

У меня ведь было всего две секунды, чтобы решиться… Две секунды… Мне некогда было думать…

— Нужны носилки, — тихо сказал лекарь. — И полная неподвижность. Спину нельзя сгибать. Ее лучше доставить в дворцовый лечебный корпус.

— Нет, — резко сказала мама, подлетая к нам.

Лекарь поднял голову, удивленно моргнув.

— Миледи?

— Домой. Ее повезут домой!

— Но во дворце есть все необходимое… Может, мы еще успеем ей помочь!

— Домой! — голос мамы сорвался на визг. — Вы хотите, чтобы весь город видел, как мою дочь несут через столицу? Чтобы ее имя полоскали на каждом углу? Вы уже достаточно опозорили ее этим… этим… вашим раздеванием! Как мне теперь выдавать ее замуж⁈

— Ее состояние может ухудшиться в дороге! — повысил голос лекарь.

— Хуже уже некуда, — сказала мама. — Я — мать. И я решаю, что для моей дочери лучше, а что нет!

Молчание обрушилось на павильон, такое тяжелое, плотное, что даже камеры перестали щелкать. Воздух вдруг стал ледяным. Или просто слезы показались мне слишком жаркими.

А потом одна камера все же щелкнула. Звук был громким, как выстрел.

Мама вздрогнула и обернулась.

Только сейчас я осознала, что все это время, пока лекари суетились, пока мать торговалась за мою репутацию, герцог не отходил.

Он стоял рядом. Его рука, все еще покрытая темно-синей чешуей, лежала на краю каменного обломка. Он не просто стоял. Он удерживал тяжесть. Тонну, две, три камня, который уже сделал свое дело, раздавив мою жизнь.

Мне вдруг захотелось его ненавидеть. Очень. До дрожи, до скрежета зубов. Ненавидеть за то, что он — дракон. За то, что в его глазах не было ни капли благодарности. За то, что его тело было крепче камня, а мое хрупкое, как стекло.

Но ненависть требовала сил. А сил не было. Была только звенящая пустота внутри и холодный мрамор под спиной.

Он держал арку одной рукой. Камень крошился под его пальцами.

Не от тяжести.

От того, как сильно он сжимал его.

— Я не знала, что вы дракон, — сказала я.

Глава 2

Голос получился тихим и хриплым. Не знаю, зачем я вообще стала оправдываться. Может быть, хотела, чтобы он понял: я не бросалась под арку ради благодарности. Я думала, что спасаю человека.

Герцог долго смотрел на меня, а затем его взгляд скользнул к матери, которая что-то яростно доказывала лекарю, то и дело повторяя слова «репутация» и «замужество».

Его лицо стало ещё холоднее.

— Сразу предупрежу, миледи: таким способом замуж не выходят.

Я даже решила, что ослышалась.

— Что?

— Я не собираюсь жениться на женщине исключительно потому, что она совершила у меня на глазах подобную глупость.

Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом внутри вспыхнуло что-то горячее. Настолько горячее, что даже холод каменного пола перестал ощущаться.

— Да что вы за невыносимый человек⁈ — выдохнула я. — Почему вы вообще решили, что я собиралась за вас замуж? Я даже не знала, кто вы!

Его бровь едва заметно приподнялась.

— Тогда, полагаю, вы рассчитывали на щедрую награду?

— Я ни на что не рассчитывала!

Голос сорвался. Перед глазами снова поплыло, но я уже не могла остановиться.

— Я увидела, что арка падает. У меня было две секунды. Всего две! Я просто хотела спасти вам жизнь!

Он замер.

Всего на мгновение. Но его пальцы сильнее стиснули край каменного обломка, и тот с сухим хрустом раскрошился в его ладони.

— Мою жизнь не требовалось спасать, — произнёс он наконец.

— Теперь я уже поняла.

Он посмотрел на меня. В его глазах больше не было вертикальных зрачков, но глубина их казалась бездонной, холодной и древней. В них читалось не сочувствие. Сочувствие было бы оскорблением. В них читалось презрение.

— Именно поэтому благородным девушкам не следует бросаться под падающие арки ради незнакомых мужчин, — произнес он. Его голос был ровным, но я чувствовала, как он вибрирует в воздухе, заставляя кожу покрываться мурашками.

— В следующий раз сначала попрошу у вас родословную, — простонала я, закрывая глаза от накатывающей слабости.

Лекари начали осторожно перекладывать меня на жесткие носилки. Каждое движение отдавалось в позвоночнике тупым, огненным ударом, а ниже пояса продолжала звенеть тишина.

— Следующего раза не будет, — отрезал герцог, отпуская арку.

Все обрушилось на то место, где я только что лежала. Каменная крошка смешалась с моей кровью.

— Согласна, — выдохнула я, кашляя пылью. — Этот вышел неудачным.

Я была тяжелой для самой себя. Грузом, который нужно было куда-то деть.

Мама шла рядом, ее пальцы нервно дергались, пытаясь поправить мне волосы, убрать пылинки с плеча.

— Не плачь, — шептала она, ее голос дрожал, но не от жалости. — Только не плачь. Девушки хорошего рода не рыдают перед толпой. Смотри в сторону. Нет, не туда. Там газетчики. Подбородок выше.

У входа в павильон вдруг поднялся шум. Толпа зашелестела, расступаясь, словно трава под косой. Все разом склонились в поклонах.

— Его величеству уже сообщили об инциденте. Его величество хочет видеть эту мужественную девушку! — прогремел глашатай.

Старый король стоял у края красного ковра. Маленький, сухой, в темно-синем мундире, увешанном орденами. Он смотрел на разрушенную конструкцию, на обломки, на герцога, стоящего неподвижно, словно статуя, и, наконец, на меня.

— Господи, волосы… Кто-нибудь, шпильку! Дайте мне шпильку! Вы же видите, что у нее растрепалась прическа! — засуетилась мать, ныряя в сумочку.

Король подошел ближе. Вспышки камер снова забили по глазам. Он что-то тихо сказал мужчине в золотом шитье, и тот, кивнув, громко, на весь павильон, произнес:

— Его величество восхищен подвигом этой девушки!

И все. Просто восхищен. Король кивнул, развернулся и зашагал прочь, сопровождаемый свитой. Ну да, а что я ждала? Слез сострадания? Королевского указа о пожизненной пенсии?

Я была просто эпизодом. Случайностью, которая не стоила потери королевского времени.

— Ой, пустите! — послышался голос матери. Она очутилась рядом со мной, пока я лежала на носилках. Ее теплая, мягкая ладонь гладила мою руку.

Но самое страшное было не в том, что она гладила меня.

Самое страшное было в том, что она не смотрела на мое лицо. Ее глаза смотрели через мое плечо — прямо в объективы магических камер, выбирая ракурс, где ее профиль и моя «трагедия» смотрелись бы наиболее выгодно для газетных утренних выпусков.

Герцог смотрел на меня.

И в его взгляде не было благодарности.

Только холодная, злая усталость человека, которому только что навязали чужую трагедию.

Глава 3

Носилки качнулись, и меня затошнило. Желудок подкатил к самому горлу, но я не почувствовала этого до конца. Моя нижняя половина казалась чужим, мертвым грузом, который просто везли куда-то в мешке.

Мне казалось, что эта мучительная дорога никогда не кончится. Раньше я могла смотреть в окно. Теперь я смотрела только в потолок.