Искусство Разрушения (СИ) - Ло Оливер - Страница 19

— Кому в Павильоне предназначался жетон? — спросил юноша. — Отвечай, и я, возможно, позволю тебе умереть быстро.

— Пошел ты… — выплюнул кровь практик. — Орден сотрет тебя в порошок…

Кровь, хлынувшая из его рта обильно капала на его одежду, и в этот самый момент ущелье ощутимо содрогнулось.

Из непроглядной тьмы донеслось влажное утробное клокотание вперемешку со скрежетом костей, и воздух мгновенно пропитался тяжелым запахом застарелой гнили.

— Что это? — прохрипел забывший о боли практик, в ужасе уставившись вниз.

Из мрака вынырнула исполинская тень Могильного Костяного Примата. Эта мерзость шестого уровня Пробуждения состояла из гниющей плоти и торчащих ребер, а её четыре узловатые руки с огромными когтями уже вцепились в край карниза, пока лишенные зрачков багровые глаза искали источник свежей крови.

Монстр двигался пугающе быстро. Огромная лапа метнулась вперед, заставив Мина спешно перекатиться по камням, и когти сомкнулись прямо на туловище скулящего практика Ордена.

— Нет! Помоги! — завизжал воин не своим голосом, пока тварь подносила его к усеянной гнилыми клыками пасти.

Раздался громкий хруст ломающегося пополам человеческого тела, и кровь с внутренностями дождем осыпали скалу. Проглотив верхнюю половину практика, тварь небрежно швырнула дергающиеся ноги в пропасть и повернула перемазанную морду к Мину.

«Мальчишка, беги! — истерично завопил Гу Лань внутри Чернильницы. — Это древний падальщик со шкурой прочнее духовного железа! Твоя палка ему даже зубы не почешет, ты сдохнешь!»

Мин выпрямился, неотрывно глядя на надвигающегося монстра, пока двадцать пять меридианов в его груди ревели и накачивали ци до критического предела. Сильно шуметь не стоило, как и оставлять следы.

«Нет, дед, — мысленно произнес юноша. — Бумаги у меня в руках нет. Но, кажется, пришло время проверить твою теорию».

Примат издал оглушительный рев и бросился на человека, растопырив все четыре когтистые лапы.

Бросив снова разбив посох на десятки частей, Мин поднял правую руку и сложил указательный и средний пальцы вместе.

«Мы же говорили об этом, тебе еще рано…» — вопил Гу Лань.

Начертанию Пустоты не требовался Круг Высвобождения, служивший в обычных талисманах активатором, поскольку здесь носителем выступало само Великое Дао, а воля Мина становилась резцом. Юноша пустил в пальцы всю доступную ци и спрессовал её до невыносимой плотности, совершенно не обращая внимания на брызнувшую кровь.

Его рука с безжалостной точностью каллиграфа резанула воздух.

Пространство издало звук бьющегося стекла, и прямо в воздухе вспыхнул ослепительный «Знак Разрыва», повиснув в ночном мраке. Находящийся в прыжке Костяной Примат врезался в символ всем весом. Золотой знак просто прошел сквозь непробиваемую шкуру и кости так, словно их вообще не существовало. Тварь замерла на долю секунды, после чего её гигантское тело бесшумно развалилось на две идеально ровные половины, обрушив внутренности на карниз, а разрубленные останки с глухим стуком свалились по обе стороны от тяжело дышащего начертателя. Золотой символ мигнул и растаял.

В этот момент на Мина обрушился откат. Мир перед глазами почернел от чудовищной отдачи за искажение законов мироздания, из носа и ушей хлынула густая кровь, а внутренности скрутило жестоким спазмом. Двадцать пять меридианов угрожающе завибрировали. Юноша рухнул на колено и вцепился пальцами в камни, выплевывая кровь на скалу, пока каждая его мышца дрожала в неконтролируемой конвульсии.

«А я говорил, первое время будет непросто… — выдохнул Гу Лань, но тут же сменил тон. — Ты сделал это, паршивец. Но слушай меня внимательно! Твое тело едва вынесло этот удар, пространство сопротивляется. Ты можешь написать лишь один знак Пустоты, после чего надо как следует отдохнуть. Минимум сутки! Если попытаешься начертать второй, твои меридианы лопнут и превратят тебя в кровавый туман, запомни это!»

Мин хрипло рассмеялся и сплюнул кровь, поскольку чувство абсолютной власти над реальностью пьянило его сейчас гораздо сильнее любой физической боли.

Один символ древней грамматики начертаний в воздухе был куда сильнее его талисманов. По ощущениям даже сильнее аспектных чернил его Чернильницы. Но за подобную силу приходится платить.

Тем не менее он прекрасно понимал, что прямой бой с приматом шестой ступени пробуждения мог бы закончится для него более серьезными ранами, чем откат от Начертания Пустоты.

Достав дрожащими руками пустые склянки, он подковылял к разрубленной туше монстра, деловито соскреб с камней нужный ему Трупный Лишайник и набрал полную флягу густой крови древнего падальщика. Ядро забирать не стал, слишком уж оно фонило недоброй, мертвенной Ци.

— Один знак… — прошептал Мин, тяжело поднимаясь с опорой на посох. Вытерев окровавленное лицо рукавом, он посмотрел вверх на мерцающий купол форпоста. — Для начала хватит. Впереди еще много работы.

Сутулый книжник Хао растворился в тенях ущелья, унося с собой силу, перед которой совсем скоро предстояло содрогнуться всей Долине.

* * *

Утром Мин сидел на жестком топчане внутри отведенной казармы и мелко подрагивал, ссутулив плечи. Отдача от вчерашнего Начертания Пустоты всё ещё гуляла по его меридианам, скручивая внутренности с такой безжалостностью, словно их закинули между тяжелыми мельничными жерновами и принялись медленно перетирать в муку. Впрочем, для окружающих этот бледный вид с покрытым испариной лбом идеально вписывался в образ ученого Хао, чья жизнь буквально висит на волоске.

На другом конце помещения картина вырисовывалась совершенно иная.

Проспавшие всю ночь как убитые, под действием элитной пилюли Нефритовой Росы Горн и Дэ Шен двигались так, будто заново родились на свет, ведь лекарство не просто залечило их увечья, а вымыло из каналов застоявшийся мусор. Теперь рыжий верзила с немыслимой для его ступени легкостью отрывал от пола массивные гранитные стелы. Дэ Шен же скользил рядом и подхватывал каменные плиты с какой-то танцующей небрежностью. Энергия буквально распирала парней изнутри.

Наблюдающий за этой картиной из-под полей соломенной шляпы Мин искривил губы в ухмылке.

— Эй, здоровяк! — скрипучий голос книжника Хао ударил по ушам работающих парней, когда Мин театрально схватился за виски. — Ты не дрова рубишь на крестьянском подворье! Клади плиту мягче! От твоего слоновьего топота моя больная голова сейчас расколется на части, а если ты еще и структуру камня повредишь, я заставлю тебя вылизывать этот пол собственным языком!

Горн шумно выдохнул и аккуратно опустил гранитный монолит. Верзила тут же пробормотал себе под нос что-то крайне нелестное о скверном характере бродячих ученых.

Мин усмехнулся, находя ситуацию крайне комичной. Однако, было кое-что, что действительно трогало его любопытство. Поверили ли парни в те россказни, что скормил им старейшина Син. И не пострадали ли они от того, что были знакомы с Мином до того, как все случилось.

— Кстати, — Мин нарочито громко откашлялся в кулак и скрипуче протянул: — Ветры приносят из вашей Обители занятные слухи. Слышал я, завёлся у вас бешеный пёс. Лу Мин, кажется, его зовут? Старейшины на каждом углу вопят, будто он перерезал горло собственному наставнику и вообще продался демонам, так скажите мне, неужто в вашей прославленной секте и впрямь выращивают таких жестоких практиков?

Разговоры кончились за долю секунды.

Массивная гранитная плита выскользнула из рук Горна с таким жутким грохотом, что пол содрогнулся, выдав небольшую каменную крошку прямо из-под удара. Лицо верзилы налилось густым свекольным цветом. На его бычьей шее вздулись толстые вены.

Ци Горна вскипела. Рыжий гигант развернулся к топчану и сделал тяжелый шаг прямо на сгорбленного начертателя, всем своим видом демонстрируя совершенно искреннее и неконтролируемое желание превратить физиономию этого болтливого ученого в кровавую кашу, совершенно не заботясь о статусах или грядущих разбирательствах с командирами форпоста. Его кулаки сжались до хруста в суставах.