Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 (СИ) - Розин Юрий - Страница 9

— Спросил, как обещал. Всех разом, на вечерней планёрке, перед тем как распустить. — Он покачал головой. — Описал, как вы давеча говорили: старое, простое, потёртое, ничего особого. Стоял, глядел на них. Ни один и бровью не повёл. Никто такого не носит, не приносил, не находил, не видел. Для верности я попросил всех руки показать, но ничего такого. — Он развёл руками. — Пусто у вас с кольцом, любезный. Нету его тут, по крайней мере, чтоб кто-то открыто на пальце таскал.

Я кивнул, нахмурившись.

— Жаль, — тихо сказала Ася рядом.

Уходить я, однако, не спешил.

— Раз кольца ни на ком нет, спрошу о другом, Терентий Власович, — сказал я. — Кто у вас работает по холодной части? На приборах, что меряют или держат холод, низкую температуру?

Терентий кивнул.

— Конечно. Цех-то измерительный, мы тут и для холодильных камер делаем датчики, и просто термометры артефактные, и другие, более специфичные приборы вроде охладителей для лабораторий. — Он почесал в затылке. — Работает четверо, сидят на этом постоянно, да подмастерье при них.

— Мне бы их расспросить, — сказал я.

— Так разошлись все, я последних при тебе отпустил.

— Я и не говорил про прямо сейчас, — сказал я. — Завтра можно будет прийти пообщаться?

— Хорошо, — кивнул Терентий, запирая журнал в стол. — Приходи к часу, у нас в это время обед. Я тебя с ними и сведу. Сам поспрашиваешь, поглядишь, что у них там и как.

— Так и сделаем. До завтра.

Мы с Асей вышли на тёмную, выстуженную улицу. Кольца в руках по-прежнему не было, но круг сузился ощутимо, что, опять же, было хоть какой-то новостью.

К часу, как условились накануне, я снова пришел на производство. Терентий Власович встретил нас, кивнул, как старым знакомым, и повёл к пятерым мужчинам, что сидели вокруг стола в обеденной зоне.

— Вот, — сказал он им, перекрывая гул, — те самые люди с расспросами, про которых я на планёрке говорил. Рассказывайте, что знаете, там вроде дело серьезное.

Мастера перевели на меня взгляды. Я спросил, над чем они работали в последние недели, что собирали, что налаживали.

— Да всё одно и то же, — пожал плечами самый старший, уже закончивший обед. — Термометры точные, охладители вот заканчиваем. Вчера новый станок ставили.

— Новый? — тут же зацепился я.

— Да. Гляньте, коли интересно.

Он провел нас в ту часть рабочей зоны, где они работали и показал недавно собранную установку для травления. Я обошёл ее, потрогал, прислушался своим чутьём к мане. Прибор был чист, обычная исправная вещь, ни отзвука, ни чужого следа, ни малейшего сбоя. Не он. Я понял это сразу и отступил.

Но зацепка была где-то рядом, я её чувствовал кожей. Я зашёл с другой стороны.

— А как вы его выверяете, такой прибор? Что для этого нужно? — уточнил я.

— Известно что, по эталону, — ответил старший мастер. — Мерный образец. Без него и не возьмёшься: сверяешь по нему, покуда показания не сойдутся в точность.

— Эталон используется только вами?

— Нет, он на все производство и на все виды воздействия один.

— И часто им пользуетесь? — спросил я, взвешивая болванку на ладони.

— Ну перенастройка станков периодически требуется, плюс установка новых… — он задумался. — Ну, думаю, раз в три-четыре дня достаем.

Вот оно.

— А сможете мне его показать.

— Конечно.

Он ушел и вернулся со сферой, сотканной будто бы из толстой проволоки, внутри которой виднелись несколько связанных с внешней оболочкой грузиков разных цветов.

— Без него никак: прибор сам по себе врёт, пока его по образцу не выставишь. Греем, студим, электричеством бьем, давлению подвергаем, сверяем показания, покуда в точность не сойдётся. Кропотливое дело, но, сами понимаете, точность нужна высочайшая.

Я взял эталон, присмотрелся. И на нём вскоре проступило то самое, что я держал в памяти с тех пор, как осматривал кольцо Бориса. Сомнений не было.

[Половина того кольца, милый. Переплавили в золотой отвес эталона, а рисунок маны не пропал, так как въелся в металл.]

— Давно он у вас? — спросил я.

— Эталоны нам сторонний мастер льёт, не из цеха, — пожал плечами мастер. — Привозит готовый. Вроде как пару недель назад или около того Терентий Палыч новый заказал, потому что старый уже из строя начал выходить.

Я кивнул, вернул эталон в руки мастера и отступил, складывая про себя картину. Кольцо жены Бориса снесли в ломбард, оттуда оно ушло к стороннему мастеру, и тот, пустил старое золото в переплавку, в мерный образец.

И когда его подвергают экстремальным воздействиям, это сказывается на Борисе. Никто здесь и не догадывался, что держит в руках.

Я пошел в каморку Терентия.

— Мне нужен ваш эталон, Терентий Павлович. Хочу его у вас выкупить, — заявил я.

Он посмотрел на меня как на чудака, даже усмехнулся.

— Эталон? Помилуйте, он же рабочий, в деле через день. На что он вам сдался.

— Кольцо, что я искал, было переплавлено в один из грузиков эталона. Так что использовать его нельзя. Сколько вы за него хотите? — прямо спросил я.

Терентий прикинул, поскрёб подбородок, и в глазах у него зашевелился расчёт.

— Цена-то… Вещь, по правде, не уникальная, чего там, — заговорил он, думая вслух. — Так что продать могу, отчего не продать. — Он поднял палец. — Только сразу из рук не отдам. Сначала куплю новый. А то вдруг проверка, а у меня производство без эталона измерения. На это дня два уйдёт, пока мастер отольёт да привезёт. С вас сто тысяч.

— Два дня меня устроят, — кивнул я, не став даже пытаться торговаться. — Через два дня я забираю этот, когда у вас будет новый. По рукам?

— По рукам. — Он уже довольно кивал: сделка вышла выгодная, лишних денег не бывает. — Мастеру нынче же отпишу, чтоб лил новый, не мешкая. К послезавтрашнему дню поспеет.

Я придержал его, когда он уже отворачивался, и сказал так, чтобы он услышал не только слова, но и вес за ними.

— И вот что, Терентий Павлович. Это главное, потому слушайте внимательно. Пока я его не забрал, в работу его не пускайте. Совсем. Пусть лежит на полке и не идёт в дело ни на минуту.

Он хмыкнул на причуду.

— Да чего ему сделается, болванке? Лежит и лежит.

— Не болванке. — Я посмотрел ему прямо в глаза, чтобы дошло до конца. — От этого эталона зависит жизнь человека. Вещь связана с живым человеком напрямую, через неё ему передаётся всё, что с ней делают. Пустите её в дело, нагрейте, выстудите при выверке, и тому человеку снова станет плохо. А в его годы и вовсе до беды может дойти, как я уже говорил. Поэтому два дня она лежит и не работает. Это твёрдо?

Терентий поглядел на меня, на мою серьёзность, посерьёзнел и сам.

— Ну, коли так оборачивается… Понял, не тронем. Полежит ваша болванка два дня в сторонке, не убудет с неё. — Он развёл руками. — Чудной вы человек, Пётр Алексеевич, право слово. Но деньги ваши, дело хозяйское.

Я ушел.

В Лавке меня уже дожидался Борис. Ему была нужна развязка истории. Я рассказал ему всё как есть, без утайки.

— Нашлось ваше кольцо, Борис Саввич. Вернее, то, во что переплавили его. Кольцо, попав через ломбард к стороннему мастеру, пошло в переплавку, и металл из него ушёл в мерный образец, в эталон. Им на производстве пользуются изо дня в день, греют и охлаждают, оттого по вам и бьёт то жаром, то холодом. Я этот эталон выкупаю. Через два дня заберу к себе, и приступы кончатся.

Борис слушал, кивал, переваривал, потом решительно поднялся со стула.

— За сколько выкупаете? — решительно спросил он.

— За сто тысяч.

Он присвистнул, потом весь как-то съежился.

— Так я тогда… это… пойду деньги собирать? — он поднялся со стула. — Соберу, накоплено у меня кое-что, на старость берёг…

— Сядьте, Борис Саввич. Не надо денег.

— Это как же не надо? — Он нахмурился, не садясь. — Я вам не нахлебник какой, чтоб задаром на шее висеть. За работу платить положено.