Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 (СИ) - Розин Юрий - Страница 20

— Проверь угощение. На яды.

— Уже проверила, — так же тихо отозвалась она, отложив надкушенный пирожок. — Чисто всё. Бабка как бабка.

Ольга Петровна между тем разлила чай по чашкам и подсела к нам.

— Тёть Оль, — начал Станислав Семёнович, отставив чашку и собравшись с духом. — Ты помнишь то кольцо, что мне на день рождения дарила? Деревянное такое, с резным узором. Откуда оно у тебя взялось?

— Кольечко-то? Помню, как не помнить, сама ж выбирала. — Она и не насторожилась, наоборот, обрадовалась случаю поговорить. — На рынке я его взяла, на нашем, куда всегда за овощами и за зеленью хожу. Там в углу, у самого выхода, ларёк новый открылся, незадолго до того, со всякими деревянными штучками. Колечки, серёжки, фигурки резные. Не задаром, понятно, а всё ж по карману. У тебя как раз день рождения подходил, я и приглядела тебе колечко, подумала, тебе, мастеровому человеку, в самый раз будет, по руке. Продавец сказал, поносить его надо сперва не снимая, чтоб оно в полную силу вошло да заработало. Сам приятный молодой человек, обходительный, вежливый. Только бледненький уж очень, болезненный с лица, я ещё про себя подумала, не застудился ли, бедный, или травами какими лечится от хвори. А что такое-то, Славик, не так с кольцом чего вышло?

Ниточка вела прямиком к ларёчнику. Кольцо, судя по всему, было его собственной работы, его рук, и бледность, про которую мимоходом обмолвилась Ольга Петровна, тоже ложилась в общую картину невероятно складно.

— Да всё хорошо, тёть Оль, не тревожься, — мягко проговорил Станислав Семёнович, переглянувшись со мной. — Просто узнать хотелось, где такая работа делается. Спасибо тебе, доброе колечко выбрала.

Мы допили чай, похвалили пирожки от души и стали собираться. Ольга Петровна непременно нагрузила племянника свёртком, сунула пирожков и Асе, и долго ещё махала нам рукой из дверей, пока мы спускались по лестнице.

На лестнице, у выхода, я придержал сапожника за рукав.

— Простите, Станислав Семёнович, что я на вас так насел при Глафире. Я за неё беспокоился, оттого и резко вышло.

— Да полно вам, Пётр, что вы. — Он покачал головой и улыбнулся через силу. — Я бы на вашем месте первым делом тоже меня бы заподозрил. Вы доброе дело делаете, незнакомым людям помогаете.

Я пожал ему руку и отпустил домой. Дальше дорога нам с Асей лежала на рынок.

Рынок был крытый, тесный, с длинными рядами под низким бревенчатым сводом, гудящий говором и стуком, пахнущий мокрой капустой и рогожей. Угловой ларёк, у самого выхода, мы нашли быстро, как Ольга Петровна и сказывала.

На прилавке его, на расстеленном холсте, лежали деревянные колечки, серьги, браслеты, подвески, всё тёмного дерева, в том же тонком узоре, что и кольцо Станислава Семёновича. За прилавком, ссутулившись на табурете, сидел молодой парень, действительно очень худой и бледный, с тёмными тенями под запавшими глазами. На вид ему было не больше двадцати пяти.

Я остановился у прилавка, будто приценяясь, и неспешно прошёлся взглядом по разложенному товару.

[Запретные, милый. Почти всё, что тут лежит. Тот же узор, та же рука, что в кольце.]

Бледность мастера я отметил про себя, но разгадывать её вслух не стал даже сам с собой, незачем. Чем оплачена такая работа и отчего сам резчик день ото дня тает, я уже понимал и без слов.

— Хороший товар. — Я поднял глаза на парня. — Сам режешь?

— Сам. — Он чуть оживился, приподнялся. — Что приглянулось? Недорого отдам.

— А приглянулось мне вот что. — Я понизил голос так, чтобы слышал он один. — Либо ты мне сейчас, не сходя с места, рассказываешь, откуда у тебя весь этот товар и зачем ты его делаешь, либо я зову стражу, а следом за ней МОЛОТ. За изготовление и торговлю запретными артефактами. Выбирай.

Парень дёрнулся, лицо у него застыло, кровь отлила и от бледного лица. Он сунулся было вбок, выскользнул из-за прилавка и хотел броситься в проход между рядами, но налетел грудью прямо на меня, которому было достаточно просто шагнуть вбок и перекрыть ему путь.

— Тихо, тихо. — Я придержал его за плечо, без всякого нажима, просто чтобы стоял. С учетом его худобы и слабости это было несложно. — Последний раз предупреждаю. Либо я сейчас кричу стражу на весь рынок, либо мы с тобой отходим в сторонку и разговариваем как люди. Вещи твои не больно мощные, людям от них большого вреда нет. Потому даю тебе шанс оправдаться. Не упусти его сдуру.

Парень обмяк под рукой, перестал рваться. Постоял, тяжело дыша, оглянулся на пустой ряд, на свой ларёк, потом молча, обречённо задёрнул полог, навесил замок и сунул ключ в карман. Мы отошли от рядов к глухой бревенчатой стене, где никто не толкался.

— Захар я. — Он смотрел в пол, теребя край рукава. — Дед у меня был колдун, слабенький совсем, на один ранг, ну на два, мелочью всякой торговал по соседям. Помер позапрошлой зимой, а мне от него наследство досталось, бумаги его да книжки. И среди них чертежи. Вот этих самых вещей. Их из дерева режут резцом, обычным, а оживляют… — Он запнулся, сглотнул. — Силой самого мастера. Кровью его да жизнью. Маг я небольшой, слабый, а вот на это меня хватает, много тут силы и не надо.

— А делаешь зачем? — спросил я.

— Учусь я. На артефактора, в Институте Веденеева, на первом курсе. — Он сглотнул опять, голос дрожал. — Родители только первый год мне и потянули оплатить, денег больше нет, дальше, говорят, сам выкручивайся, переходи на стипендию. А я не вытягиваю, силёнок не хватает, отстаю от других. До Института где только не пробовал подрабатывать, и грузчиком, и в лавке, ничего не клеилось, не моё. А вот это вот выходит, руки сами знают, как с артефактами работать. Не хочу я бросать учебу. Ну я и стал помаленьку делать эти артефакты и продавать. На второй год учёбы уже наскрёб, и на третий почти, думал ещё на два курса добрать и завязать насовсем. Мне ж самому противно таким торговать, вы не подумайте. Я ведь настоящим мастером хочу стать, понимаете? Честным. А не вот этим вот из-под полы.

Я слушал его и видел, что он не лжёт, ни в едином слове. Вещи он и впрямь делал слабее, чем мог бы при таких чертежах, нарочно глушил их в полсилы, чтоб и людям большого вреда не выходило, и чтоб не бросались никому в глаза.

Передо мной явно стоял не злодей, а загнанный в угол мальчишка, которому досталось дедово наследство не по росту.

— Слушай меня внимательно, Захар. — Говорил я ровно, не повышая голоса. — Трудности твои я понял. Поэтому сделаем с тобой так. Есть у меня в Заречье знакомый мастер, Кирилл Шепелёв, держит небольшую мастерскую, бытовая артефакторика, ремонт, мелкие заказы. Человек дельный и честный. Я тебя ему порекомендую в подмастерья, скажу за тебя слово. И при деле будешь, и заработок, и ремеслу настоящему у живого мастера поучишься, практика в любом случае тебе в учебе пригодиться. А запретным торговать ты прекращаешь, сегодня же, и навсегда. Совсем.

— А вы… — начал он, не смея поверить.

— А я буду тебя проверять, время от времени. У меня в Веденеевском тоже подмастерье учится, тоже на первом курсе, кстати. Илью знаешь?

— Федотов?

— Да.

— Кто его не знает, — фыркнул Захар. — Звезда курса. Лучший студент.

Было видно, что он завидовал, но тут уж было ничего не поделать.

— Вот я его попрошу над тобой шефство взять.

Захар аж поперхнулся.

— Я его на десять лет старше, акститесь!

— Ты уж не обижайся, но мастерство от возраста не зависит. А возьмёшься опять за старое, донесу на тебя прямиком в МОЛОТ, у меня там знакомый детектив работает. Один раз тебе шанс даю. Понял меня? — строго спросил я.

— Понял. Понял, спасибо вам. — Он вскинул на меня глаза, и в них стояли слёзы. — Завяжу, вот вам слово моё, завяжу хоть сейчас. К вашему этому Шепелеву пойду, в ноги поклонюсь, что хотите. Спасибо, что не выдали!

Товар из ларька я забрал весь, до последней резной фигурки, и кольцо Станислава Семёновича было при мне же. С Асей мы вернулись в Лавку уже в синих сумерках, когда зажигали фонари.