Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 (СИ) - Розин Юрий - Страница 12

[С дороги, а сразу к сестре кинулся. Хороший он, милый.]

Я выложил всё по порядку: про зеленую Анну, ее ссору с мужем и брошенные в сердца слова про Огарева.

— Огарёв. — Николай произнёс это ровно, без удивления.

— Вы, вижу, в курсе, — кивнул я. — Ну вот Варя это услышала, заставила отца рассказать всё до конца. И ушла.

— А, ну понятно. — Он потёр переносицу. — Этого следовало ждать. Варя такого не спустит. — Помолчав, поднял на меня глаза. — Я отца не оправдываю, что бы он там ни наворотил. Дел его я в фирме насмотрелся, иной раз тошно становилось. Но и Варю одну бросать не дело. Где она сейчас?

— Не волнуйтесь, я ее не бросил. Отвёз к своей знакомой, у неё и живёт. Все в порядке, не тревожьтесь. Хотите, провожу прямо сейчас.

— Проводите. — Он уже застёгивал пальто.

Мы поехали к Ларе. И её дом встретил теплом и запахом печёного, как всегда у неё, но на этот раз не сладкого, а мясного. Лара открыла сама, в ярком платье, с лентой в волосах, узнала меня и всплеснула руками.

— Петя! Заходи, заходи, чего на пороге-то. И вы заходите, молодой человек, не май месяц на улице.

Из комнаты вышла Варя и, увидев брата, кинулась к нему. Николай обнял сестру, неловко, но крепко, и что-то отпустило в его резком лице. Лара тут же захлопотала, погнала всех к столу, на чай со свежим пирогом, расставляя чашки и тарелки с той хлопотливой радостью, с какой принимают дорогих гостей.

Я сел поодаль, с чашкой. В разговор брата с сестрой лезть было незачем, а остался я затем, чтобы после самому перекинуться с Варей словом.

Николай с Варей отошли к окну, говорили вполголоса, но мы все равно все слышали. Стороны чьей-либо Николай не принимал, ни её, ни отцовой, но было видно, что в целом сестру он готов поддержать чем только сможет.

— Понадобится своё жильё — только скажи. Устрою тебе квартиру, не пропадёшь. На отца в этом не оглядывайся, — говорил он.

Варя что-то отвечала тихо, мотала головой: жильё ей пока не надобно, у Лары хорошо. По лицу её было видно, что брату она рада, что от его приезда ей легче, как ни храбрилась она всё это время одна.

Потом Николай повернулся к хозяйке, поблагодарить.

— Я прошу прощения, что в дом к вам пришел, но с вами даже не познакомился нормально. Я — брат Варин, Николай. — Он чуть склонил голову. — Спасибо вам, что приютили её. Если в тягость, вы только скажите, я ее заберу, найду куда.

— Да что вы, какая тягость! — Лара отмахнулась, румяная от печи. — Мы с ней уже подружились, водой не разольёшь. Да и веселее мне вдвоем в такой большой квартире. Пусть живёт сколько хочет. Давайте, садитесь, пейте чай. Я, кстати — Лара.

Она подвинула Николаю кусок пирога побольше прочих, подлила ему чаю, и захлопотала вокруг него заметно живее, чем вокруг всех остальных за столом.

Николай, обычно собранный, на это чуть растерялся. Поблагодарил, неловко улыбнулся, чего я за ним прежде не видел, сказал, что пирог отменный, потом почему-то спросил рецепт и явно даже сам не понял, зачем.

Лара зарделась пуще прежнего и отрезала ему второй кусок, не спрашивая. Между ними с первой минуты проскочило что-то, и оба, кажется, сами слегка тому удивились. Мы с Варей поймали это разом и переглянулись с улыбками.

[Ох, милый. Видишь? Сначала Ася с Семой, теперь эти двое. Ты, может быть, не Ловелас, но точно Купидон!]

Чай допили, пирог тоже подошёл к концу. Я улучил минуту перекинуться с Варей наедине, у дверей.

— Ну как ты тут? — спросил я.

— Хорошо. — Она поглядела через плечо на Лару с братом. — Правда хорошо, Пётр. Я и не думала, что отвыкну от поместья так быстро.

— Вот и ладно. Надо будет что — знаешь, где меня найти. Помнишь, что у нас в субботу поход в театр?

— Ага. В пять, правильно?

— Да. А сейчас я пойду, у меня приемка товаров в лавке.

— Конечно, иди.

— Приглядишь тут за братом?.. — я сделал многозначительную паузу.

— Пригляжу… — хитро улыбнулась Варя в ответ.

Я оставил Николая на девушек и поспешил обратно. Все ящики с улицы Сема уже перетаскал внутрь и сейчас они с Асей занимались инвентаризацией.

[С возвращением, милый! А я тебя ждала с новостью. Ты принёс мне столько добра, что я снова потяну расширение. Не комнатку, как в прошлый раз, а целую новую комнату, большую. Я уже всё в себе посчитала. Ну, какую тебе сделать? Говори, не томи!]

Долго раздумывать, впрочем, было не нужно. Мастерскую я хотел давно, не раз о ней мечтал по вечерам: своё место для тонкой работы, с настоящим оснащением, где можно и плавить, и точить, и наносить контуры, не теснясь за прилавком или в маленьком кабинете.

— Мастерскую, — сказал я. — Давно пора.

Глава 6

[Мастерскую так мастерскую! Я знала, что ты её попросишь. Только вот что, милый: если мастерская, то спать придётся всему дому, целиком. Обычно я отращиваю комнату наверху и закрываю один второй этаж, а ты себе торгуешь внизу как ни в чём не бывало. Но мастерская у меня встанет здесь, на первом этаже, бок о бок с залом. Значит, и зал на время запрётся. Дня на два, не дольше.]

Пара дней без Лавки. Ну, ничего, переживём. Поселимся пока в гостинице, не впервой.

Сёма поглядел на стены.

— Хозяюшка, ты как, справишься одна? — участливо спросил он.

[Справлюсь, Сёмушка, не впервой. Посплю да и все.]

Мы закончили инвентаризацию, как раз успели к вечеру, собрали нужное, заперли Лавку и ушли.

Два дня в гостинице на этот раз прошли спокойно, без приключений и хлопот. А через пару дней мы вернулись. Лавка снова бодрствовала, и встретила нас радостно.

[Доброе утро, милые! С возвращением! Ну, идёмте же скорее смотреть, я так старалась. Сама не дождусь, понравится ли тебе.]

Зал был на месте, прежний, но у стены, рядом с дверью ванной, появилась новая дверь. Вход в мастерскую.

Илья как раз пришёл помогать, и я позвал его с собой: пойдём вдвоём, как два артефактора, поглядим, что вышло. Толкнул дверь.

За ней открылось просторное помещение, оснащённое и для тонкой магической работы, и для грубой ручной. Я остановился на пороге, оглядывая.

Вдоль стен и посреди стояли стационарные магические приборы: большой гравёр, питающийся от отдельного аппарата, стабилизирующие установки, прочая тяжёлая снасть, какую в руках не поносишь, крупная или работающая прямо от энергии самой Лавки.

Но не только это. Тут же было всё, чтобы делать артефакты руками, по-старому: небольшая, но добротная печь с горном для плавки и литья, крепкие столярные верстаки, отдельный ювелирный стол с тонкой оснасткой, пара механических станков.

Ничего новомодного, всё привычное, основательное, как я люблю. Вдоль стены тянулись стойки и застеклённые шкафы со множеством пустых ячеек, под инструмент, которого пока не было.

Илья прошёлся по мастерской, разглядывая приборы и станки, потрогал оснастку печи, заглянул под гравёр, и присвистнул.

— Это же… Пётр Алексеевич, да тут на любое дело хватит. И горн настоящий, и гравёр такой, какой я только в книжках видел. — Он провёл ладонью по ювелирному столу. — А это под тонкую работу?

— Под неё. — Я прошёл следом.

— А это?..

В итоге оба мы остались довольны: место вышло на загляденье, хоть сейчас берись за дело. Собственно, так я и собирался поступить.

Когда Илья ушёл по своим делам, я остался в мастерской один. Я принёс и разложил на верстаке то, что копил под одно давнее, личное дело.

Помятую кошачью голову из ориалха, найденную в самый первый день, когда я ещё только переступил порог Лавки и ничего о ней не знал. Тяжёлый слиток того же ориалха, что взял у Пирогова. Остатки змея из рудника барона Дорохова. Ящерица-шпион работы Штерна. Эталон с завода Власова, разумеется, с изъятой золотой гирькой. И новенький генератор, добытый на аукционе.