Плененная (ЛП) - Зандер Лив - Страница 19

— Я не хотел, чтобы тебе было больно.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверила? Для того, кто вроде как был девственником, ты отлично знал, куда и что совать.

— Для удовольствия мы используем дроидов, — небрежно бросил он, будто секс с роботами не был такой же жуткой дичью. — Некоторые ветусианцы сожительствуют с другими видами, но это ниже моего достоинства. Прошлая ночь была первым разом, когда я коснулся женщины из плоти и крови.

Я прищурилась.

— Знаешь, это объясняет только то, почему ты кончил меньше чем за минуту, но никак не оправдывает твою грубость. Тебя это заводит?

— Почувствуй это! — Он схватил меня за запястье и прижал ладонь к своей груди, мышцы его под кожей напряглись. Он тяжело вздохнул и содрогнулся, было слышно, как он стиснул зубы. — Я просил тебя не прикасаться ко мне, потому что я не могу этого вынести.

— Так ты у нас псих и любишь пожестче? Теперь мне стало легче. Но знаешь что? Я ударила тебя из-за того, как ты меня трахнул, так что не надо мне тут этих оправданий. — Я сорвала руку с его груди. — Пусти меня!

Я попыталась прорваться сквозь заслон из его рук, но он быстро прижал свою грудь к моей, так что перила больно врезались мне в позвоночник.

— Это не отменяет того, что у нас есть соглашение.

Я отклонила голову как можно дальше назад.

— Ты просто само очарование, а? Да, у нас есть уговор. По крайней мере, теперь я знаю, чего ожидать.

Я вцепилась в его предплечья, вонзая ногти в кожу. Но как бы сильно он ни дрожал от моих прикосновений, он не сдвинулся с места.

Вместо этого он оттеснил меня назад, пока мои пятки не уперлись в нижнюю перекладину. Одной рукой он обхватил мою талию, а другой коснулся щеки.

— Возможно, я хотел тебя слишком сильно. Ты даже не представляешь, сколько раз я думал о тебе с тех пор, как увидел в аптеке. — Он выдохнул эти слова прямо мне в губы. — Я так старался держаться от тебя подальше, Иден, но меня… невероятно тянет к тебе на том уровне, который ты не в силах постичь.

— Потому что нам суждено быть вместе, — с густой иронией в голосе произнесла я.

Его взгляд снова опустился к моему рту.

— Именно.

Он прижал меня к себе, обхватив за талию.

— Что ты… — Его жесткие, неуступчивые губы прижались к моим, он буквально вмял их в мой рот в одностороннем поцелуе.

Звук пощечины эхом разнесся по холлу. Он отпрянул, тяжело дыша, с дезориентированным и растерянным взглядом.

— Это не входило в сделку! — Я опустилась на колени и отползла от него, преодолев лестничную площадку на четвереньках. — Возможно, это станет для тебя сюрпризом, раз уж ты был девственником, но от поцелуев я не забеременею. Я буду соблюдать условия уговора, так что не беспокойся. Но я скорее утоплюсь в этом гребаном бассейне, чем позволю тебе прикоснуться ко мне снова раньше первой секунды после полуночи.

Глава 11



Торин

— Понимаю, — произнес Нифал. Под тусклым светом ламп в моем кабинете редкие белые пряди на голове моего наставника казались желтыми. — И когда это произошло?

— Шесть земных дней назад. — Пальцы одеревенели, так и подмывало вцепиться ими в мягкую обивку подлокотников. — Это была наша первая и единственная близость. С тех пор мы почти не пересекались. Днем она обычно пропадает в общей зоне. Я не возвращаюсь с мостика, пока не удостоверюсь, что она спит, и ухожу до ее пробуждения.

— И она утверждает, что ты причинил ей боль?

— Да.

— Наблюдались ли у тебя в последнее время внезапные, необъяснимые или беспричинные вспышки насилия? Агрессии?

Холодный металл столешницы не приносил облегчения рукам, которые я на него положил. И уж тем более он не мог остудить тлеющие угли моего стыда.

— Возможно, я среагировал агрессивно, когда она коснулась меня. Если я правильно помню, я… э-э… оттолкнул ее руки. Обошелся с ней грубо.

— Испытал ли ты при этом удовлетворение?

Я попытался сохранить беспристрастное выражение лица, вытравить из памяти эти путаные воспоминания. Но они цеплялись за мысли, как клеймо, с которым я родился — то самое, что я несу до сих пор. Руки Иден на моей груди. Жар, охвативший кожу. Ее прерывистый вдох. Всхлипы на мягких простынях.

Я провел ладонью по лицу, но картинки не исчезали. Как не исчезали и обстоятельства «урожая».

— Торин… — Наставник смотрел на меня исподлобья, словно сканируя лицо в поисках правды. — Тебе понравилось причинять ей боль?

— Нет.

А если бы понравилось?

Сердце сжалось, кровь в жилах закипела, обжигая кожу изнутри. Тот самый страх, что заставлял меня держаться от Иден подальше, стал реальностью в ту секунду, когда я сделал ее своей.

Я встал и начал мерить кабинет шагами. Каждый шаг попадал в такт рваному дыханию. Иден — моя связанная пара, и рассудком я хотел защитить ее от любого вреда. И все же я причинил ей боль.

Факт, с которым я до сих пор не мог смириться.

— Ты неопытен, ведь никогда не вступал в близость с видом, способным взрастить твое семя.

— А что, если дело не в неопытности? Что, если мои худшие опасения верны и я опасен для нее?

Нифал с долгим, протяжным вздохом отодвинул стул, в свете настольной лампы закружилось облачко пыли.

— Торин, я был там, когда тебя извлекали из экзочрева. Я знаю тебя всю жизнь, с того момента, как обтирал тебя после рождения. Когда же ты поймешь, что ты не такой, как остальной твой «урожай»?

— О Зэвисе говорили то же самое. — Теперь его разыскивают за убийство.

— Хм, — выдохнул Нифал, сложив пальцы домиком перед грудью. — Ты всегда умел держать себя в руках, Торин.

До встречи с Иден.

Тогда самоконтроль покинул меня окончательно.

Я готов был поклясться, что щека все еще горит там, где она влепила мне пощечину, а губы покалывает от вкуса ее губ. Что на меня нашло, когда я решил ее поцеловать? Почему я так отчаянно захотел сделать то, что, как она верно подметила, не имело никакого смысла?

— Ты всегда был только воином и Хранителем, служил Империи и народу. — Нифал запустил руку в редеющие волосы, обнажив усыпанную возрастными пятнами кожу головы. — Но ты связал себя с женщиной, и теперь на тебе лежит ответственность и за нее. У тебя нет другого выбора, кроме как научиться быть парой и, если Три Солнца будут благосклонны, отцом.

Я перестал ходить и замер.

— Я не гожусь ни для того, ни для другого.

— Кто это сказал?

— Все. — Я вытер влажные ладони о мундир. — Империя. Вселенная. Другие Хранители.

Он цокнул языком и пренебрежительно махнул рукой.

— У Хранителей свои политические игры. Наследник дома Л’нагал стал бы благословением для этой империи, иначе коррупция вскоре задушит все то доброе, что в нас осталось.

Нифал оперся на трость и с трудом поднялся, распрямляя затекшие конечности. Он обогнул стол, и я почувствовал старческую дрожь в его руке, когда он положил ее мне на плечо.

— Она должна знать.

Я усмехнулся. Все, что ей было нужно — это мой ребенок в ее утробе, чтобы она могла убраться от меня как можно дальше.

— Она и так меня ненавидит, — сказал я. — Незачем вызывать у нее еще большее отвращение.

— К чему этот стыд за то, что совершили другие, и отсутствие гордости за то, чего не совершал ты? — Он похлопал меня по плечу, его прикосновения были единственными, которые я мог терпеть. — В тебе скрыто нечто большее, чем просто воин и Хранитель. И судьба это увидела.

Я лишь хмыкнул, потому что сомнения снова навалились на меня тяжелым грузом.

— Судьба — слепая дура.

Стук в дверь заставил нас обоих поднять головы.

Сначала показались темные глаза Иден, по мере того как она просовывала голову в дверной проем, они постепенно теплели, обретая свой карий цвет.

— Ой, простите, я помешала. Не знала, что ты не один, и…

— Глупости, дитя, — отозвался Нифал. Усталость в ногах как рукой сняло: он поспешил к двери и распахнул ее. — Пожалуйста, входи, дай мне на тебя взглянуть.