Плененная (ЛП) - Зандер Лив - Страница 12

Я нерешительно покинула тепло овальной кровати и подошла к окну на все еще дрожащих ногах. Стекло под ладонью было холодным и твердым. Да, я все еще на Земле, и при виде соснового леса, раскинувшегося внизу и переходящего в горную цепь на горизонте, дыхание перехватило.

— Ты проснулась. — Глубокий голос заставил меня вздрогнуть, ладонь с противным писком соскользнула по стеклу. — Я приказал принести разной вашей еды, если захочешь поесть.

Этот голос.

От него я словно окаменела, а сердце сжалось, громко и тяжело колотясь о ребра.

Повернуться означало погибнуть.

Дело было даже не в интонации, которую я узнала. Нет, дело в акценте и подборе слов. Будто тот, кому они принадлежали, специально их изучал. Он выбирал их тщательно и произносил властно.

Желудок скрутило, напоминая о множестве пропущенных приемов пищи. Но я не могла повернуться и встретиться лицом к лицу с этим бесстрастным незнакомцем. Солдат, судя по черной форме. Зеленые, ничего не выражающие глаза. Если бы голос не воскресил в памяти страх и отвращение, это сделал бы тянущийся за ним аромат розмарина.

Если подумать, здесь все пахло им.

И я пахла им.

Осознание этого заставило меня вздрогнуть.

— Я использую неправильные слова на твоем языке?

Какой смысл не отвечать?

Он все равно продолжит говорить. Вечно стоять здесь — не выход, так что я обернулась навстречу этому кошмару.

Он стоял там прямо, челюсть его была напряжена, руки сцеплены за спиной. Я едва не сломалась под его неумолимым взглядом. Вот так просто моя жизнь превратилась из плохой в совершенно ужасную. Как его зовут? Командор какой-то-там-очень-длинный.

Нужно было собраться, потому что опасность нависла надо мной, как надвигающаяся буря. Кожу покалывало, волоски встали дыбом еще до первого удара молнии.

— Где я?

Он изучал меня, не спеша с ответом.

— Это мои личные покои на «Ардев-5». Я приказал доставить тебя сюда, чтобы мы могли обсудить недавнее развитие событий.

Его вычурный подбор слов резко контрастировал с тем первобытным способом, которым он терся у меня между ног тогда в аптеке. На секунду я задержалась на тошнотворном воспоминании о его твердом члене и не заметила, как он подошел ближе.

— Развитие? — спросила я, пытаясь отступить, но тут же уперлась спиной в окно. — Если это из-за того, что я пыталась бежать, то… обещаю, это больше не повторится.

И впервые я говорила это искренне, потому что сидеть в моей маленькой тюрьме казалось куда лучшим вариантом, чем находиться здесь с ним.

— Где Мелек? Я хочу поговорить со своим целителем.

— Я отстранил твоего целителя от всех дел, связанных с тобой, из-за его профессиональной некомпетентности. — Он слегка отвернулся, качнув подбородком в сторону двери напротив. — Если проследуешь за мной вниз, мы сможем обсудить остальное в более подходящей обстановке. И я бы хотел, чтобы ты поела, потому что ты значительно потеряла в весе с тех пор, как…

То, как его голос затих, подразумевало все остальное.

Он правда думал, что я его не помню?

От одного взгляда на него начинала ныть кожа на голове там, где он тащил меня за волосы. Отвращение волнами прокатывалось по рукам, разбиваясь о кожу нескончаемыми мурашками.

— Ты имеешь в виду — с тех пор, как ты меня схватил! — Я почти прорычала это, напрашиваясь на неприятности, хотя стоило бы помалкивать. Разве мне и так мало проблем?

В уголках его глаз пролегли морщинки.

— Я надеялся…

— Что я забыла, как ты стонал мне в ухо, когда терся об меня всем телом? Или как взвалил на плечо и утащил?

Он сцепил руки чуть крепче, будто не знал, куда их деть, по виску прошел нервный тик.

— То, как я вел себя в тот день, было постыдно, это я признаю. Но взять тебя под стражу было необходимо, и за это я извиняться не стану. Теперь, пожалуйста, иди за мной.

Он двинулся с места и исчез за дверью, оставив меня в замешательстве и ужасе.

Что мне было делать?

Идти за парнем, который представлял собой пугающую смесь безупречной дикции и никудышного самообладания?

Страх заставил меня помедлить еще мгновение, затем я вышла в ту же дверь и увидела, как он спускается по массивной лестнице.

Золотые перила скользили под ладонью, пока я, выравнивая шаг, следовала за ним вниз, в просторный вестибюль. Я сразу узнала кодовую дверь слева и сделала мысленную пометку: свобода ждет за ней. Или нет.

Взмах его руки указал на другую дверь.

— Это мой кабинет.

Как будто мне не плевать.

Я не собиралась сюда переезжать.

Мы прошли через арку и попали в комнату размером с футбольное поле. Из стены напротив, целиком состоящей из окон, лился свет, заставляя меня щуриться.

Я обернулась, осматриваясь. Белые диваны и шезлонги повсюду. Пальмы с шипастыми стволами высотой не меньше двадцати футов5. В самом центре — изогнутые очертания бассейна с розовато-серой водой.

Скрежет ножек стула по полу заставил меня поднять голову.

Он указал на стул, затем обошел стеклянный стол и сел напротив. Посередине сверкали большие золотые блюда с блинами, гренками, беконом и другой едой.

Желудок скрутило от сладости, бившей в ноздри, а от аромата поджаристого бекона потекли слюнки. Я подошла и села, медленно сворачивая блин. Делая вид, будто совсем не голодна и ем только из вежливости.

Он наблюдал за мной с расчетливой холодностью, а затем произнес слова, которых я боялась несколько дней:

— Мы нашли твою генетическую пару.

Блин на языке превратился в чистую горечь.

— Я никогда не позволю ни одному из вас прикоснуться ко мне. Мелек говорил, что я могу отказаться. Это ведь правда?

— Далле. Верно. — Он откинулся на спинку стула, закусив верхнюю губу, прежде чем продолжить. — Однако обычно мы настаиваем на периоде в шесть земных месяцев, в течение которого ты соглашаешься проводить время со своим потенциальным партнером.

Ну уж нет.

Я снова поднесла блин ко рту.

— Шесть месяцев, шесть недель, шесть лет. Это будет пустая трата времени.

— Именно так я и подумал, — сказал он с жестокой усмешкой. — У меня нет лишних шести недель, и уж тем более шести месяцев. Вот почему я приказал привести тебя сюда: мы можем договориться, как ускорить процесс к нашей взаимной выгоде.

Блин замер в сантиметре от моих губ, рука внезапно оцепенела.

— Что? Я… я не понимаю, к чему ты клонишь.

Или, возможно, понимала, потому что в груди разрасталось чувство пустоты, будто сердце вот-вот сорвется в свободное падение. Я хотела что-то сказать. Выпалить свое вето раньше, чем мозг осознает последствия.

И тут он заговорил снова, пригвождая меня к стулу холодным взглядом:

— Твоя генетическая пара… это я, Иден.

Сердце оборвалось.

Оно рухнуло куда-то в самую глубину желудка.

Мне не понравилось содержание его слов, но еще больше не понравилось то, как он выделил мое имя. Будто произносил его миллион раз, небрежно позволяя ему соскальзывать с языка, словно это было нечто самое привычное.

— Нет. — Голос прозвучал тихо, как у окончательно сломленной женщины, и то, как я лихорадочно затрясла головой, вероятно, дополнило образ. — Это шутка, да? Ты подстроил это специально. Сделал так, чтобы меня закрепили за тобой, и ты мог закончить то, что я не дала тебе сделать в аптеке.

— Леска, я мог взять от тебя все, что хотел, безо всяких последствий.

— Насилие карается смертью у вашего вида. Мелек говорил мне.

— Это так, и именно я установил этот закон. И хотя я не опущусь до того, чтобы ставить себя выше закона, факт остается фактом: взяв твое тело в тот день, я бы не лишился жизни. Тем не менее, я этого не сделал.

Кто этот парень, раз у него такая власть?

Он сидел там — спина прямая, лицо непроницаемое, — изучая меня свысока, с какой-то врожденной властностью, будто его с рождения натаскивали заставлять меня чувствовать себя ничтожной.