Волк и корона крови (ЛП) - Мэй Элизабет - Страница 108

— Это не ответ на мой вопрос. Ты хочешь, чтобы она провалилась?

Вечно тычешь в меня, неустрашимая.

— Она должна умереть, — говорю я. — Сциллари не позволит Волку занять трон, если рядом с ним будет человек. Хочу, чтобы он увидел, как эта девушка отдаст свою жизнь, чтобы позволить ему править, — дарю ей кривую улыбку. — Жертва — это акт любви, не так ли, Шепот?

Ее губы сжимаются. Она отступает на шаг, отстраняясь за стену долга и осторожной дистанции.

— Будет еще что-нибудь, мой король?

Как дверь, захлопнувшаяся с грохотом. Те же заезженные фразы, протаптывающие колеи в пространстве между нами. Я потерял право на ее нежность, когда она нуждалась во мне, оставил ее с Калдером, и теперь меня вечно расщепляет лезвие ее безразличия.

— Отправляйся во дворец, — говорю ей, взгляд прикован к далекой точке за ее плечом. Позволяя короткому расстоянию между нами растягиваться и растягиваться. Я показал достаточно слабости во время Этерии. — Проследи, чтобы Волк приготовился к арене. Я бы предпочел не убивать еще одного Вечного.

Она кивает, а затем исчезает в шепоте крыльев.

Устраиваюсь ждать. Посмотрим, хватит ли у принцессы того, что нужно, чтобы пережить то, что грядет.

Такова уж природа власти — ты всегда платишь за нее кровью.

Лодка раскачивается так, будто пытается сбросить меня в море.

Каждая волна, что хлещет по корпусу, посылает в лицо очередную порцию ледяной воды. Руки онемели от того, как вцепляюсь в борта. Дерево гнилое и просоленное — ровно то судно, какого ждешь от того, кто надеется, что ты утонешь прежде, чем доберешься до берега.

Впереди прямо из тумана вырастают стены Ониксовой Твердыни. Само здание скрыто за высокой преградой, но каменная кладка внушительна. Она нависает. Когда-то в Вартене матери пугали детей рассказами о Найхолме и гневе Темного Короля. О том, как он украшает эти стены костями нарушителей.

Никогда не думала, что окажусь настолько глупа, чтобы проверить эти истории.

Очередная волна заставляет лодку дернуться. Плотнее закутываюсь в плащ, но холод, разливающийся по конечностям, не имеет ничего общего с ледяной водой.

Нет, это озноб первобытного ужаса. И я бы солгала, если бы сказала, что какая-то часть меня не искушается возможностью повернуть эту расшатанную смертельную ловушку обратно к Астерии.

Еще через несколько минут лодка достигает мелководья, и я выпрыгиваю на сушу. Требуется каждая капля сил, чтобы вытащить посудину на узкую полоску пляжа. К тому времени как затаскиваю ее под корявое дерево, руки дрожат. Это не лучшее укрытие, но придется обойтись им. Не могу позволить себе тратить больше времени.

Изучаю стену, что вздымается передо мной. Преграда торчит из скал колоннами кварца и базальта, подогнанными друг к другу. Морские брызги и темный лишайник покрывают камни, но там, куда умирающий свет падает под верным углом, стена мерцает внутренним свечением, будто кто-то разлил звездный свет по бутылям и вылил его в камень.

И тут слышу — хлопанье крыльев. Сила прокатывается по пляжу потрескивающим приливом электричества.

Вскидываю голову и вижу, как из тумана появляется солдат-полубог в сверкающих серебряных доспехах. Его серые перья распахиваются широко, когда он резко сворачивает к земле. Воздух вокруг искажается, искря магией, запах озона становится сильнее.

— Дьявол, дьявол, дьявол, — глубже вжимаюсь в тени под ветвями.

Они вешали тела на стенах и позволяли птицам обклевывать их до костей.

Вот что моя гувернантка рассказывала о том, что Темный Король сделал с последними Девалиантами, переступившими границы.

Сердце колотится так сильно, что я уверена — этот звук меня выдаст. Но затем полубог исчезает за осыпающимся парапетом.

Издаю облегченный выдох. Что же мы имеем? Стража присутствует, численность неизвестна, и я явно на взводе.

Всё отлично. Просто отлично.

Снова оглядываю волнорез47.

При повторном осмотре он выглядит не менее устрашающим — гладкий, как полированное стекло, без единой мертвой лозы, за которую можно было бы ухватиться. Но есть неровная лента ступеней, вырубленных прямо в скале, — возможно, там будет лучший обзор.

Лучше, чем ничего.

Пригибаясь, пробегаю по пляжу, держась самых глубоких теней у подножия утесов. Сапоги скользят по мокрым камням, пока преодолеваю местность. Тропа петляет, — уклон достаточно крут, чтобы заставить и без того ноющие мышцы вопить протестом. Но я стискиваю зубы и сосредотачиваюсь. Один неверный шаг, один вылетевший камень — и могу с тем же успехом звонить в обеденный колокол для стражи.

Далекий грохот и шорох волн угасают до приглушенного рева, сменяясь порывами ветра, переходящими в шторма…

Покалывание пробегает по затылку. Потом раздается звук, который ни с чем не спутаешь, — хруст сапог по осыпи.

Я не колеблюсь. Бросаюсь к тенистой расщелине в камнях справа от меня, втискивая тело в тесную выемку и вклиниваясь так глубоко, как только могу. Пытаясь стать крошечной. Невидимой.

Шар света пронзает туман, края нимба почти лижут носки сапог. Из тумана материализуется фигура с широкими плечами, крыльями цвета сажи и доспехами.

Еще один часовой-полубог.

Дьявол. Я на волосок от обнаружения, бежать больше некуда. Легкие обращаются в камень. Не дыши. Не моргай. Даже не дергайся, иначе всё кончено.

Голова стража наклоняется, когда он принюхивается. Проходит бесконечный миг, пока я задерживаю дыхание.

Улетай. Пожалуйста, улетай. Пожалуйста, не учуй ничего смертного.

Ветер меняет направление. Внезапный порыв приносит тошнотворный запах гнилой рыбы с моря. Страж морщит нос и хмурится, затем взмывает в воздух мощным взмахом крыльев и исчезает в тумане.

Обмякаю у камня. Если бы тот бриз не скрыл запах моей смертной плоти…

Двигайся. Забирайся внутрь, пока они не вернулись.

Осматриваю волнорез над головой в поисках места, где можно проскользнуть, и… вот — трещина в каменной решетке, едва шире моих плеч. Края осыпались и сломаны, и это тесный проход, но если смогу извернуть тело правильным образом…

Меня окатывает волной магии за мгновение до того, как снова раздается тяжелый стук крыльев.

Нет. Только не это.

Карабкаюсь по отвесной скале, пальцы цепляются за пазы и трещины. С безмолвной молитвой звездам заталкиваю тело в узкий проем и протискиваюсь вперед. На один задохнувшийся миг уверена, — застряну. Легкая добыча для богов Найхолма. Но затем использую рычаг, ухватившись за скалы, и падаю на другую сторону.

Тяжело вбиваюсь в землю. Весь воздух вырывается из легких, и на секунду не могу ничего, кроме как лежать и готовиться к неизбежному крику солдат.

Но ничего нет. Ни криков, ни шагов. Только ветер шуршит в мертвых кронах, и волны бьются о скалы внизу.

Отталкиваясь на локтях, оцениваю окружение. Приземлилась туда, что, должно быть, когда-то было великим садом. Ветви деревьев царапают задушенное туманом небо, листья почернели и свернулись, как сожженная бумага. Статуи усеивают сад, изображая богов с разбитыми конечностями и отсутствующими головами. Одна — женщина, прижатая к груди мужчины, ее лицо обращено вверх, будто она умоляет. Другая — богиня с крыльями, отломанными у лопаток, тянущаяся к спутнику, который разбит до неузнаваемости. Темный плющ обвивает глазницы, пробирается меж пальцев, словно пытается утянуть всех в землю. Потому что это не сад. Кладбище.

А за ним темнеет крепость.

В этом месте есть что-то жутковато прекрасное — во всем его увядшем величии. Каменная кладка кристальная, как затвердевший звездный свет, со шпилями опрокинутыми и сломанными. Бывшие мосты из сверкающего бледного камня теперь ведут в никуда. Это похоже на дворец из зазубренного стекла. Стены несут боевые шрамы — есть места, где кладка осыпалась сильнее.

— Просто иди, — шепчу себе. — Закончи это.