Ладья отходит на рассвете (СИ) - Волков Тим - Страница 5

Коллегу, конечно же, пришлось посвятить во все. Тем более, еще один врач при таких обстоятельствах — просто дар Божий! Ланской сразу же пообещал во всем помогать и даже выдвинул идею всеобщего медосмотра. Хотя, инкубационный период при тифе вообще-то довольно большой — от недели до трех — но, все же, вдруг, да еще какого-нибудь больного удастся выявить? Да не одного? На то и осмотр. Профилактика! Ради здоровья людей, ради борьбы с заразой, не следовало пренебрегать ничем.

— Ага… вот и капитан!

На палубе, в сопровождении щеголя старпома, наконец, появился Буров с раскуренной самокруткой в руках. С образом старого речного волка куда лучше бы вязалась трубка, но Степан Лукич все же предпочитал махорку самому дорогому табаку.

— Здравствуйте, товарищи! — выбросив окурок в стоявшую у фальшборта урну, спокойно произнес капитан. — Пришло время кое-что разъяснить. Итак… За сутки выявлено трое больных, по всем признакам — тиф.

По притихшей было толпе прокатился глухой рокот:

— Тиф!

— Господи, все-таки — тиф!

— А я же говорил, товарищи!

— Теперь как бы не эпидемия…

— Зараза!

— А я же, товарищи, говорил!

— Так вот, — откашлявшись, продолжал капитан. — В связи со всем этим, с сегодняшнего дня на судне объявляется карантин!

— Карантин!

— Господи-и…

— Я же говори-ил!

Буров окинул толпу хмурым взглядом. Тот час же восстановилась полная тишина. Лишь урчала машина, да хлопали по воде лопасти гребных колес.

— Итак, карантин! — снова повторил капитан. — Прием пищи будет устроен раздельно, в соответствии с графиком. График размещен на верхней палубе и в салонах, на досках для объявлений. Всем рекомендовано находиться в каютах. Кроме того, сегодня, в течении дня будет проведен всеобщий медосмотр! С двух до пяти — для мужчин, с пяти до шести — для женщин.

— Медосмотр? Я не пойду! — заверещал кудрявый. — Это произвол!

Степан Лукич невозмутимо ухмыльнулся:

— Пассажирам с отрицательными симптомами будет разрешено пользоваться бильярдной и библиотекой. Отказавшиеся от медосмотра будут заперты в каютах до окончания маршрута.

— Как это — заперты? — затряс бородкой интеллигент. — На каком основании?

— На основании моей капитанской власти! — одернув китель, холодно осадил Буров. — Да! И самое главное. Никаких промежуточных остановок по пути не будет. Идем прямо до Нижнего! Товарищи, это всего три дня.

— И Сормово пройдем мимо?

— И Сормово. Ну, до него-то от Нижнего — рукой подать.

— А я не согласен! — возмущенно завопил круглолицый. — Я — ответственный работник! Я вам не кто-нибудь. Не ванька какой! Требую, что бы немедленно отвезли на лодке в Кинешму! Да, я сойду! И пусть мне выплатят стоимость билета! Верно, товарищи?

Капитан холодно оглядел буяна:

— Я так понимаю, вы отказываетесь подчиняться законным требованиям?

— Они незаконны!

— В таком случае, будете помешены под арест!

Обернувшись, капитан кивнул матросам… Те живенько скрутили буяна, увели… Все снова притихли.

— Кто еще не хочет сохранить здоровье? — поправив фуражку, негромко осведомился Степан Лукич. — Нет таких? Что ж, товарищи… Прошу не забывать о медосмотре. Пройдете — вот вам бильярдная, библиотека, салоны… Да! Чуть не забыл…

Капитан пригладил седую бородку:

— Товарищи, ситуация у нас чрезвычайная. Слегли кочегары и трюмный машинист. А команда неполная и без того… Требуется ваша помощь! Если есть сознательные, кому по силам…

— Есть! — подмигнув своим, выступил вперед комсомолец Ефим Якименко. — Мы можем! Не подведем.

— Спасибо, товарищи!

Искренне поблагодарив парней, Буров уже собрался уйти, но был остановлен военными.

— Комдив Ермолай Семенюк! — придерживая шашку, представился усатый военный. — Ермолай Иваныч. Со мной — товарищ Ратников, комиссар.

— Меня зовут Михаил Федорович, — комиссар слегка наклонил голову.

— Так вот, товарищ капитан, — негромко продолжил комдив. — Мы — люди военные, а потому — можете рассчитывать на нас в случае обострения ситуации. Паники и мятежа мы не допустим! Да… и хорошо бы выставить пост у шлюпок!

— Выставим, — пообещал капитан. — А за помощь — спасибо. Буду иметь ввиду. Оружие у вас, кроме шашки, имеется?

— У меня — наградной наган, — комдив усмехнулся. — У Михаила Федоровича — маузер.

— Тоже наградной, — выпятил грудь комиссар. — От самого товарища Троцкого! Он к нам на деникинский фронт приезжал…

— Товарищ капитан! — наконец, окончательно проснувшись и тряхнув рыжими космами, Леночка подскочила к Бурову. — А я? Я чем могу помочь? Дайте задание! И, пожалуйста, только не вздумайте дискриминировать женщин!

Степан Лукич ухмыльнулся в усы, окинув девушку строгим отеческими взором:

— Так вы что же, барышня… уголь хотите бросать?

— Если надо — могу и уголь! — дернулась рыженькая. — Если больше ничего для меня нет!

— У нас есть, — мягко улыбнувшись, Иван Павлович взял барышню за локоток. — Н могли бы вы помочь нам на медосмотре?

— На медосмотре? — озадаченно заморгала журналистка. — Помочь? Но… чем? Я же не врач.

— Так много писанины, видите ли, — хмыкнув, доктор не стал ничего скрывать. — Вот и поможете. Тем более, барышня вы грамотная, журналист.

— Да-да! — обрадовано поддакнул Ланской. — Уж с вами-то куда как быстрее дело пойдет!

Лену осмотрели первой. Послушали, выслушали… вынесли вердикт — здорова.

— Однако, у вас склонность к ангинам, — тем не менее, предупредил Иван Павлович.

Ланской усмехнулся:

— В таком разе неплохо бы и гланды удалить!

— Не-не-не! — тут же возразил доктор. — Не переживайте, Лена! Гланды можете оставить. Ну, что, записали?

Девушка удивленно моргнула:

— А что, себя тоже надо записать?

— А как же? Полный коллективный анамнез!

От медосмотра не отказался почти никто, за исключением разве что старенького сельского батюшки, плывшего третьим классом, да посаженного под арест буяна — ответработника, на поверку оказавшегося обычным письмоводителем в Рыбинском уисполкоме.

Хитрый капитан все же предложил пассажирам «морковку» в виде доступа хоть к каким-то развлечениям, и наживка сработала. Бильярд, карты, библиотека, курительный салон — почему бы и нет?

— Кстати, библиотека тут неплохая, — дописав «анамнез» неожиданно похвалила Леночка. — Даже Карамзин есть! Да… что с подозрительными будем делать? Ну, с теми двумя… которые вам не понравились.

— А! — припомнив, рассмеялся Ланской. — Там, скорее всего, тривиальный насморк. Но, все же — пусть в каюте сидят. А священник, кстати, и так никуда не выходит, разве что в библиотеку.

— Да! — рыжая дернула ресницами. — Как я поняла, парни в кочегары годны? И рыбинские, и те, из Спасска.

— Да уж, в кочегарах нынче недостатка нет! — хмыкнул Петр Савельевич. — Всем хочется, что б побыстрее. Вообще, у них по два часа вахта получается. Парни все здоровые, сильные…

— А Джефри к капитану заходил, — Леночка вдруг улыбнулась. — Ну, этот наш, американец. Просил разрешения фотографировать с верхней палубы. У него ж фотоаппарат оказывается! Настоящая портативная камера, не знаю, как называется… Эх… отличная штука, весит всего-то килограмма три! Нам бы в редакцию такую.

За день коллеги весьма утомились. Шутка ли, осмотреть около сотни человек! В иной сельской больнице столько и за месяц не будет.

Умывшись, сыграли партию в шахматы да улеглись спать.

В трюме пыхтела машина. Гребные колеса мерно пенили воду. Ночью тоже шли, но — самым малым, включив ходовые огни и ориентируясь по бакенам.

Ивану Павловичу — Артему — снилось будущее. Та его, давно позабытая, жизнь… С красивой девушкой (будущей женой) они зажигали в ночном клубе. Слушали выступление как-то крутой группы с каверами «Блэк Саббат» и «Моторхед». Тяжело ухал бас, скрежетали-визжали гитары, а вот и начал соло ударник. Застучал по барабанам… по голове… в дверь…

— Товарищи врачи, срочно откройте! Товарищи врачи!