Ладья отходит на рассвете (СИ) - Волков Тим - Страница 21

Доктор вскинул глаза:

— Степан Лукич… Насчет коммивояжера что-нибудь установили?

— Ну-у, так… — капитан вытащил из кармана кителя блокнот. — Кое-что есть. Что-то по билету, кое-что игроки в бильярдной поведали… Маркелов Анатолий Фролович, происхождением из мелких торговцев. Ну, знаете, были такие, без гильдии, так и именовались — «разгильдяи». Плывет в Нижний, сосед по каюте — тоже коммивояжер. С Маркеловым они так, хорошо сошлись, сдружились вроде… Ну, на этом пока что все.

Степан Лукич развел руками и улыбнулся в усы:

— Думаю, товарищ Ланской больше про него знает. Они в бильярдной частенько…

— Да я уж его попросил поузнавать, — покивал доктор. — Однако, коллега говорит — Маркелов этот себе на уме. Скрытный… Нет, поговорить любит, но, все больше о чем-то отвлеченном. О погоде, о кино… а вот о себе особо-то не рассказывает.

— Ну-у, это не преступление! Хотя, определенные подозрения вызывает. А, впрочем, мало ли скрытных людей? — Буров неожиданно рассмеялся. — Взять хоть меня! Я тоже о себе не очень-то люблю…

— Степан Лукич, а что-нибудь необычное на корабле в те дни происходило? — потер переносицу Иван Павлович. — Ну, когда кочегара… и когда инженер…

— Необычного? — пригладив бороду, капитан повел плечом. — Происшествий, кроме всего случившегося, никаких — их бы в судовой журнал занесли. Разве что мелочь какая?

— Вот-вот, Степан Лукич — мелочь!

— Да вроде б… Хотя, нет, вахтенные докладывали — в дальнем гальюне, на баке, по ночам свет мелькает… Ну, аварийка. Гальюн — дальний, у пассажиров на каждой палубе с вой, да и у экипажа отхожие места поближе имеются. Вот я и думаю — кому туда по ночам и бегать?

— Приспичило, видать…

Хмыкнув, Буров развел руками:

— Вы спросили — я ответил. А больше даже по мелочи — ничего.

В дверь неожиданно постучали.

— Товарищ капитан… Сказали, вы здесь…

Вошел кок — дородный увалень в белом, на удивление очень чистом, халате и таком же колпаке.

— Степан Лукич… калькуляцию подпишите, — повар протянул листок. — Вот, на сегодня меню…

— Ага, ага, Евграф Тимофеич, давай… — капитан потянулся к письменному прибору, стоявшему рядом, на небольшом столике: бронзовая чернильница-непроливайка, перьевые ручки в стаканчике, пресс-папье…

— Что там с продуктами, Тимофеич? В порядке все…

— Да, как сказать… — кок покосился на доктора — ну, не рассказывать же все при постороннем?

— Говори, говори, — махнул рукой Буров. — Тут свои все.

— Понятно… — круглое, с красными щеками, лицо повара сделалось вдруг весьма озабоченным. — Я вчера посчитал… Продукты у нас уходят, Степан Лукич! В третьем классе, в столовой. Немного, правда, но… Порции две… Ну, или она — точно. Каши, хлеб… А ведь не должно бы! Людей-то даже меньше стало. На двух человек!

Иван Павлович задумчиво скривился: ну а, ну да — Симмонс и Николаев.

— Так, может, просто аппетит у кого разыгрался? — расхохотался Буров.

— Может, — кок покачал головой. — А почему только сейчас? Ох, Степан Лукич, я ведь не первую навигацию…

— Ну, так что думаешь-то?

— Думаю, кто-то с собой уносит, — покусал губы повар. — Порцайку, две… Не наедается! А сами знаете — на вынос в третьем классе запрещено! Буфета, что ли, им мало?

— Уверен, что выносят? Может, просто кто-то в три горла ест?

— Может, — растерянно отозвался повар. — Но, я проследил бы…

— Добро! — капитан усмехнулся и надел на голову фуражку. — Действуй, Евграф Тимофеич! А я прикажу вахтенным, стюардам… И, коли правда, кто-то выносит… Доставить ко мне для беседы!

— Слушаюсь, товарищ капитан!

Кок вышел, и Буров искоса посмотрел на меня:

— Вот, Иван Павлович! Сами видите, чем приходится заниматься. А что поделать? В рейсе никаких мелочей нет! А насчет продуктов у нас отчет строгий. Еще проверки Наркомпрода не хватало на нашу голову. Мало нам нынче забот!

Да уж, забот хватало выше крыши. Не шибко-то удачным вышел последний в эту навигацию рейс.

— Степан Лукич, — уже на пороге обернулся доктор. — Может, не стоит сразу голодяя этого к вам тащить? Хорошо б проследить… Может, он кому-то еду таскает? Тому же Николаеву… Опять же, говорите, в дальнем гальюне по ночам свет…

Вытащим из кармана кисет с махоркою, капитан вскинул голову:

— Все же, думаете, прячется? Ладно, поглядим.

Прояснить хоть что-то насчет коммивояжера Маркелова Иван Павлович попросил Леночку Уточкину. Даже не попросил, а… все вышло словно бы само собой.

После обеда Ланской отправился в бильярдную, доктор же заглянул в салон, взять что-нибудь почитать. Там, на угловом диванчике, за фикусом, как раз и притулилась Лена, увлеченно листая какой-то модный журнал…

— Что-то вы быстро сегодня отобедали, — улыбнулся Иван Павлович. — Не понравилось?

— Да нет, просто аппетита нет…

— Чаще гуляйте! Что-то интересное? — поддерживая беседу, доктор искоса заглянул в журнал. — Ого! «Панорама мод»!

— Случайно попался… Знаете, здесь такие выкройки! Ой… — девушка вдруг покраснела до самых корней своих рыжих «медно-змеиных» волос. — Вы не подумайте! Я не какая-нибудь мещанка! Просто…

— Вы — женщина, Лена, — развел руками доктор. — А женщина должна быть женщиной! И красиво одеваться — в том числе. В конце концов, чем мы хуже каких-нибудь там парижанок? Ничем! Вот в вашей газете… э-э…

— «Красное Сормово»…

— Да… Есть у вас отдел моды?

— Э… нет… — Леночка развела руками и задумчиво наморщила носик. — А вы думаете, стоило бы завести?

— Думаю — да! — убежденно отозвался Иван Павлович. — Наши работницы имеют полное право быть красивыми! Так что обязательно вводите такую рубрику. Можно даже отдельное приложение! С выкройками! Материал можно брать… да хоть парижские журналы выписать! Или вот, «Панорама мод». Его ведь еще попробуй, купи, верно?

— Верно-то верно… — журналисточка вдруг замолчала и серьезно задумалась. — Только вот главред у нас… Не, не поддержит! А ведь действительно, было бы здорово! И тираж бы здорово подрос и вообще. Но, увы… Редактор у нас живет по принципу — а как бы чего не вышло! Такой вот Акакий Акакиевич.

Иван Павлович потер переносицу… Вообще-то, весь это разговор он затеял лишь для того, чтобы хоть немного вывести девушку из охватившей ее тоски. А вот теперь получалось…

Получалось, что обязан помочь, раз уж предложил идею! Ну, не действовать же по принципу — «обещать, не значит жениться». Как-то это было бы не по-мужски!

— Вот что, Леночка, запоминайте телефон Наркомздрава… Хотя, впрочем, вы его везде найдете…

— Причем здесь Наркомздрав? — похлопала ресницами журналистка.

— Позвоните, спросите товарища Петрова, то есть — меня… А я уж свяжусь с Надеждой Константиновной, с Коллонтай… да со всеми нашими суфражистками! Они вашему главреду живо мозги вправят и насчет моды все популярно разъяснят. Так что ничего не бойтесь!

— Да я ничего и не боюсь! — Лена горделиво приосанилась. — После голода мне вообще ничего не страшно. Ой, Иван Павлович… Правда, поможете?

— Даю слово!

— А я знаете, что? — тут же оживилась девушка. — Я уже сейчас материал собирать буду. Ну, о моде. Вот прямо здесь, на пароходе! Я тут познакомилась… в бильярдной… Помозов, Савелий, коммивояжер. Так мы с ним только о моде и говорили. Он даже мне обещал показать образцы!

— Помозов? Коммивояжер? Такой, в сером костюме?

— Да-да-да!

— У него же приятель, кажется, есть… Как его… Маркелов!

— А, Анатолий! Так я и его тоже разговорю… Ой! Побегу уже! Они как раз там, в бильярдной… Ах, Иван Павлович, миленький! Вы меня просто спасли!

Вскочив с дивана, юная красотка отбросила журнал и, чмокнув доктора в щеку, выбежала из салона… Едва не сбив появившегося на пороге Ланского!

— Что это с ней? — хмыкнув, Петр Савельевич посмотрел вслед убегающей и повернулся к коллеге. — Иван Палыч, мы тут банчишко организовали… ну, в покер партеечку расписать… Ох. Что это у вас на щеке? Помада, что ли? Ну, Иван Палы-ыч… Неужели, Леночка? Предупреждаю — особа ветреная, сколько уже из-за нее! Да вы и сами знаете…