Любить вампира – сплошной хаос (ЛП) - Хейс Аура - Страница 21

Находясь в расслабленном состоянии, я резко вздрагиваю, когда он внезапно вскакивает и начинает кричать.

В панике бегая по комнате, он с грохотом открывает шкафы, дергает двери, заглядывает под подушки, а я все это время хожу за ним.

— Что случилось?! — Мое сердце бешено колотится, и я медленно двигаюсь к кнопке вызова помощи у входной двери.

— Я не могу его найти. Где он?

— Где кто, пап? О ком ты говоришь? — Я вскидываю руки, когда он подходит ближе, а в его глазах появляется странный блеск.

— Ты! Ты забрала его! Ты это сделала! — Его пальцы больно впиваются в мои руки, и я вскрикиваю. В его глазах больше нет узнавания. — Его здесь нет!

Я ударяю по кнопке вызова и зову Шэрон, пытаясь сохранять спокойствие. Хоть он и мой отец, в данный момент он не видит во мне дочь.

— Мой друг. Ты украла его. — Теперь он в истерике, снова и снова повторяет одно и то же, и мое сердце разрывается.

— Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь. Папа, пожалуйста! — умоляю я и хватаю его за руки, когда он в отчаянии падает на пол.

— Миднайт! — вопит он, и я втягиваю воздух.

Он уже делал так раньше, и именно поэтому я настаивала, чтобы он оставил кота себе, — в пансионате это разрешено, — но он был непреклонен. Должно быть, у него сохранилось воспоминание о том, что он отдал кота, но оно исказилось, и теперь он думает, что я его украла.

Снаружи раздаются торопливые шаги, и когда дверь распахивается, в комнату входят Шэрон и двое медбратьев. Они быстро берут ситуацию под контроль, успокаивают моего отца и помогают ему дойти до спальни. Шэрон бросает на меня сочувствующий взгляд, и я вытираю выступившую из глаза слезу.

— Думаю, мне лучше уйти. — Мой голос звучит тихо даже для меня. Шэрон кивает. — Спасибо тебе, Шэрон. За все.

На прощание она похлопывает меня по спине, провожает до машины и закрывает дверь, когда я сажусь за руль. Больше мы не произносим ни слова, но это и не требуется.

Дорога домой подобна пытке. Ни за что на свете я не смогу включить музыку или аудиокнигу и притвориться, что ничего не произошло. А это означает, что я остаюсь наедине со своими мыслями. Смотря вперед пустым взглядом, я на автомате еду домой.

Был ли свет, на который я только что проехала, зеленым?

Понятия не имею, но тот факт, что моя машина все еще цела, вероятно, означает, что все в порядке.

Мысли продолжают бессмысленно крутиться в голове, и я, честно не уверена, каким образом добралась до дома. Не считая остановки лифта на пятом этаже, чтобы кто-то поднялся на пятнадцатый, я почти все время остаюсь в блаженном одиночестве. Звуковой сигнал кабины лифта сообщает, что я наконец добралась до своего этажа.

Я выхожу и, как бесчувственный зомби, направляюсь к своей двери.

Остановившись перед ней, я замираю, и вдруг плотина, сдерживающая мои эмоции, прорывается. Словно нахождения перед моей квартирой, вдали от пансионата, достаточно, чтобы наконец отпустить себя. Звук, который я издаю, должно быть похож на предсмертный крик умирающего животного, но я не могу больше сдерживаться. Я почти добралась до безопасности, и все же сорвалась.

Мое пальто цепляется за фактурную стену, когда я отступаю назад и сползаю по ней, оседая на пол бесформенной кучей. Ключи выпадают из моих рук и оказываются вне досягаемости. Слезы непрерывным потоком текут по моему лицу, и я сворачиваюсь калачиком, утыкаясь головой в колени. У меня нет сил подняться и войти внутрь, поэтому я просто сижу здесь и позволяю эмоциям захлестнуть меня.

Я плачу по отцу, которому выпала судьба, о которой он не просил. Я плачу по себе, потерявшей обоих родителей. Я плачу по неопределенному будущему, которое, кажется, не сулит ничего, кроме одиночества и боли.

Я смутно различаю скрип открывающейся двери и глухой стук от ее закрытия. Шорох одежды и ощущение тепла справа заставляют меня выглянуть из-под руки. Я вижу Завьера, сидящего на корточках и смотрящего на меня с печалью на лице. На нем черный свитер, который выглядит таким мягким, что мне хочется прижаться к нему, а на шее поблескивает серебряная цепочка. Когда он склоняет голову, его шелковистые рыжие волосы падают на лоб, очаровательно закрывая очки. Он наблюдает за тем, как я рассматриваю его, а затем медленно раскрывает объятия.

Этот безмолвный жест утешения каким-то образом вызывает у меня новый поток слез, и я бросаюсь к нему в объятья. Он обхватывает меня так крепко, что я чувствую, как мое сердцебиение эхом отдается между нами.

— Тш-ш, Селин. Я с тобой, красавица. — Одной рукой он придерживает меня за шею, а другой распускает мой хвост, позволяя волосам рассыпаться по спине. Облегчение от того, что напряжение ушло, ощущается чудесно, и он мягко проводит ладонью по моим локонам. Клянусь, я чувствую, как он целует меня в макушку, но прикосновение такое легкое, что, возможно, это просто игра моего воображения.

Его слова заставляют меня плакать еще сильнее, и мне неловко от того, что я буквально таю в его объятьях, но мне так хорошо. Он практически незнакомец, и все же комфорт, который я ощущаю рядом с ним, невозможно отрицать. Невидимая сила притягивает нас друг к другу, словно магнит, и я не могу понять, как он всегда оказывается рядом, когда я в нем нуждаюсь.

— Я рядом. Ты в безопасности, — продолжает шептать он успокаивающим тоном.

Его голос вибрацией отдается у моей груди, и я поудобнее устраиваюсь на его коленях, полностью отдаваясь этому теплу.

— Кто бы тебя ни обидел, просто скажи мне, и я убью его.

— Это был мой отец, — говорю я хриплым голосом. Я рассказывала тебе о нем. У него деменция. Сегодня был… плохой день.

Мы остаемся в таком положении бог знает сколько времени, и я эгоистично наслаждаюсь этим дольше, чем следовало бы. Когда его руки внезапно сжимаются крепче, я чувствую, что ему это нужно так же сильно, как и мне. Я утыкаюсь лицом в его шею, и аромат ванили и кипариса наполняет мои легкие.

Моя икота наконец утихает, и я понимаю, что не могу и дальше оставаться в безопасности его объятий. Мне нужно взять себя в руки и вернуться к реальности.

Я медленно отстраняюсь, но замираю, когда Завьер прижимает свой лоб к моему и удерживает меня так. Мои глаза удивленно раскрываются, пока он крепко зажмуривается, словно пытается насладиться моментом. Его большой палец скользит по моей щеке, стирая слезы, с такой нежностью, что у меня снова начинает расплываться перед глазами. Я моргаю, и момент исчезает, а он уже помогает мне подняться на ноги. Я неловко отвожу взгляд, слегка смущенная своим поведением, и не желая говорить о том, что только что произошло.

Завьер, должно быть, понимает, что я чувствую, потому что в ответ на мое невнятное «спасибо» он просто еще раз гладит меня по голове. Он подбирает мои вещи и вставляет ключ в замок. Я отступаю, еще раз благодарно улыбнувшись, и захожу в свою квартиру, бросив на него, стоящего с грустной улыбкой, последний взгляд.

Глава тринадцатая

Прислонившись затылком к закрывшейся двери, я тру глаза и издаю стон. Ну и дерьмовый же выдался денек. Я рада, что увиделась с папой, но это было непросто. Поначалу все шло так хорошо, что я ослабила бдительность, и за это судьба посмеялась мне в лицо.

— Мяу. — С пола на меня орет пушистый черный комок, притворяющийся ангелочком. Я-то знаю правду, но все равно рискую и тянусь вниз, чтобы прижать его к себе. Миднайт позволяет мне это, будто чувствует, что случилось, и я нуждаюсь в утешении. Животные такие умные.

Я глажу его мягкую голову и провожу пальцем по маленькому носу. В редком проявлении нежности он высовывает розовый язычок и лижет мой указательный палец.