Любить вампира – сплошной хаос (ЛП) - Хейс Аура - Страница 14

— Ты чертов жулик! — Том смахивает фигуры с доски, и я закатываю глаза.

И вот он называет меня драматичным.

— А ты не умеешь проигрывать. — Я закидываю ноги на стол, скрещивая лодыжки, и окидываю взглядом бар. Наша партия окончена. С тех пор, как Том состарился, баром управляют его внуки, которые также переоборудовали его в ресторан. Они, кажутся, славными ребятами, но я сторонюсь их, чтобы не провоцировать лишние вопросы о моей неизменно привлекательной внешности.

Посетители переговариваются и снуют по залу, как рой букашек. Мимо пробегает маленький человеческий ребенок и чуть не врезается мне в плечо. Я брезгливо отшатываюсь, стряхивая с рубашки невидимых микробов. Дети — одна из самых нелюбимых мною вещей со всем их нытьем, воплями и беспорядком, но обычно в этом виновато паршивое воспитание. Единственное мое исключение для маленьких спиногрызов — если Селин захочет детей. Я дам ей столько, сколько она пожелает. С нетерпением жду практики по их созданию.

Подождите-ка.

Дети.

Селин.

Мне нужно это записать.

Достаю из кармана свой верный блокнот и ручку, облизываю палец и перелистываю на новую страницу. Быстро нацарапываю Оплодотворить Селин под новым заголовком «Цели на мою долгую жизнь с Селин».

К тому же, хоть вампиры и могут иметь детей, это все же редкость, а значит, если она их захочет, нам придется много практиковаться. Я довольно потираю руки в предвкушении.

— Твои глаза светятся безумием, Зак. — Том трясет передо мной ладьей, и я выхватываю ее у него.

— Понятия не имею, о чем ты, да и откуда тебе знать? Ты же не видишь, — дразню его я, но на лицах обоих появляются легкие улыбки.

Убрав блокнот обратно в карман, снова расставляю шахматы, собирая разлетевшиеся фигуры с пола. Эта доска — мой подарок Тому на Рождество несколько лет назад, ручная работа французского мастера.

— Это ты так думаешь. Может мое тело меня и подводит, но разум свеж, как маргаритка. Если ты молчишь — значит, что-то замышляешь. — Он пытается встать, его руки дрожат, а пальцы впиваются в столешницу. Я мгновенно оказываюсь рядом, чтобы помочь, но он лишь фыркает.

— Отстань. Глаза и уши может и бесполезны, но ноги все еще работают. — Стряхнув мою руку, он уходит. — Все никак не пойму, как ты так быстро двигаешься в нашем то возрасте, — ворчит он. — Это чертовски раздражает.

— Пока, Том, — кричу я, выходя из бара.

Не могу не покачать головой на его ответное хмыканье. Однажды мое приветствие останется без ответа, и я смакую ту малую крупицу человечности, что еще осталась во мне, — этот укол боли от осознания того, как тяжело мне будет, когда его не станет.

Стоя под навесом ресторана, я наблюдаю, как дождь барабанит по бетону. Мой кремовый свитер темнеет под натиском капель, скапливающихся на ткани, когда я высовываю руку. Слизав воду с губ, направляюсь к машине, припаркованной за углом. Легкой трусцой добежав до элегантного черного спорткара, я втискиваю свою крупную фигуру внутрь и пристегиваюсь. Неуязвимый или нет, но я — образцовый гражданин.

Перед тем, как уехать, достаю блокнот и записываю:

Убедиться, что Селин всегда пристегивается. Безопасность — это сексуально.

Я уже знаю, что чем больше времени будет проходить, тем труднее мне будет сдерживать растущее влечение к ней. Притяжение истинной пары невозможно игнорировать вечно, и я устал убеждать себя в том, что она не моя. Сначала я боялся признать это, дать имя тому, что и так было очевидно, потому что я был один так долго, что даже малейшая вероятность ошибки меня сдерживала. Решить, что спустя столько лет я наконец нашел свою пару, а потом осознать, что ошибся, — это бы меня опустошило.

Но я не ошибаюсь.

Селин — моя.

И я не могу не желать узнать ее получше. Медленно. Как положено. Она человек и заслуживает ухаживаний. Ради нее я хочу сделать все правильно. Так, как она того ожидает.

Вот только я — это я, и, если быть честным с самим собой, я никогда не действую «нормально».

Полагаю, это следствие жизни протяженностью в сотни лет, но делать все нестандартно — куда веселее. Это делает жизнь интересной.

Дворники яростно смахивают дождь с лобового стекла, пока я лавирую в потоке машин. Необычная погода заставляет меня недоуменно склонить голову. В сверхъестественном сообществе давно известно, что сильный и продолжительный дождь свидетельствует о большом скоплении существ в одном районе. Мы, как правило, держимся своих видов и территорий по всему миру. Шумные и оживленные города — территория вампиров, уединенные леса — пристанище оборотней, сирены держатся пляжей, драконы — горных хребтов и так далее. Сильный дождь может означать либо пересечение нескольких видов в одном месте, либо увеличение количества одного вида. Мне придется быть настороже на случай, если что-то пойдет не так. Селин — мой главный приоритет, и я не позволю каким-то мелким межвидовым разборкам вмешиваться или подвергать ее опасности.

Однажды, в ближайшем будущем, мне придется рассказать Селин, кто я такой.

Теперь, когда я обрел ее, нет ни единого шанса, что я соглашусь на существование без нее. Сейчас она человек, но однажды я смогу ее обратить. Когда Селин будет готова.

А что, если она никогда не будет готова?

Я отбрасываю эту навязчивую мысль — страх, который поселился там, где когда-то было мое сердце. Она обратится. Должна. Я не смогу влачить свое жалкое существование, если, найдя истинную пару, потеряю ее из-за такой глупости, как старение.

Но я знаю, что должен быть осторожен. Она не только человек, но еще и детектив, а это значит, что ее скептицизм зашкаливает. После вчерашнего я понял, что ее стены возведены очень высоко. Я бы разнес их кувалдой, если бы мог, но приближусь к ней с той осторожностью, в которой, знаю, она нуждается.

Останавливаюсь на красный свет и провожу рукой по непослушным волнам на голове.

Подъехав к парковке многоквартирного дома, паркуюсь на своем месте. Я знаю, что это мое место, потому что пометил его табличкой: «Это место Зава, блять, не парковаться! Нарушители будут съедены». В качестве завершающего штриха я добавил смайлик в очках с небольшими клыками, заметными только мне.

Поднимаясь на лифте, вдыхаю аромат Селин, что заполняет этаж, как только двери открываются, и я позволяю ему привести меня к ее двери. Не оглядываясь по сторонам и зная, — благодаря своим вампирским чувствам, — что в коридоре больше никого нет, я впускаю себя в ее квартиру. Убрав в карман универсальный ключ, который стащил со стола охраны, я падаю на колени от всепоглощающего запаха ее присутствия.

Его одновременно и слишком много, и недостаточно.

Моя пара.

Я слышал, насколько сильным может быть запах истинной пары, но никогда не думал, что он действительно способен поставить меня на колени. Потребуется колоссальное усилие, чтобы не поддаться своим низменным инстинктам и не заявить на нее права раньше, чем она будет готова.

Каким-то образом найдя в себе силы подняться, я медленно отмечаю все мелкие детали, которые делают ее квартиру по-настоящему ее. По всей комнате расставлены искусственные свечи со светодиодным пламенем, которое мерно колышется от несуществующего ветерка. Диван тепло-бежевого оттенка у стены гостиной завален декоративными подушками и пушистыми пледами. Меня иррационально охватывает злость на эти бездушные предметы за то, что им позволено касаться тела Селин, окутывать ее тем теплом и уютом, которые я отчаянно хочу дарить ей сам. Над диваном висит одна-единственная рамка с изображением цветов, а напротив располагается небольшой телевизор. На столе стопками громоздятся книги. Двигаясь бесшумно, я провожу пальцами по тканям, разбросанным по дивану, и подношу их к носу.

Восхитительная.

Моя.

Клыки сами собой опускаются, и я провожу по ним языком. Судя по тому, как на меня действует Селин, очень скоро мне понадобится пакет крови. В моем возрасте нужно питаться лишь раз в несколько недель, и пить кровь только определенного качества из пакетов. Я бы никогда не опустился до того, чтобы питаться мерзкой жидкостью, что течет в жилах моих жертв, равносильной воде из сточной канавы. При одной мысли об этом я вздрагиваю от отвращения и плюхаюсь на диван. Губы расползаются в глупой улыбке, когда подушка падает прямо на мое лицо, окутывая меня ее уникальным ароматом, напоминающим ежевику.