Чужие степи - часть двенадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 17

— Двинемся через центр, потом западнее, мимо поликлиники. А вот здесь, — он ткнул в перекрёсток, — место нашей посадки. Подъезжать не будем, но залезть на высотку и осмотреться — хотелось бы.

Я кивнул. План был дельный. Согласовали с Олегом, он дал добро, но задержал.

— Погодите, надо позавтракать.

В бытовке уже дымился чайник, лежали галеты, стояли на столе три открытых банки тушёнки. Олег разливал кофе, спросил про инженера. Я ответил как есть, он хмыкнул, то ли одобрительно, то ли не очень.

Позавтракав, мы пошли к погрузчику. На ходу вспоминая что книги из ковша так вчера и не перегрузили. Пришлось заниматься сейчас. Я подозвал пару немцев, и мы начали перетаскивать стопки в грузовик, который готовился идти в станицу. Немцы работали молча, но я ловил на себе их странные взгляды. Косились то на меня, то на дядю Сашу — видимо, не понимали, зачем нам этот бумажный хлам, когда вокруг полно металла и техники.

Закончив, забрались в погрузчик. Я соорудил себе подобие сидушки — застелил жёсткий инструментальный ящик куском старого матраса, найденного в бытовке. Дядя Саша уселся за руль, и мы тронулись.

До города доехали без приключений. Погрузчик мерно рычал, переваливаясь через кучи мусора и объезжая брошенные машины. Изредка мы перебрасывались репликами с Олегом по рации — связь работала устойчиво, хоть иногда и с помехами.

Первую точку — десятиэтажку с видом на место посадки «Фоккера» — нашли быстро. Вокруг никого не было, дядя Саша заглушил движок, и мы вошли в подъезд. Пока шли наверх, я заглядывал в квартиры, благо все они были взломаны. Внутри — хаос. Мебель перевёрнута, шкафы распахнуты, ящики выдернуты и брошены тут же. Диваны вспороты — видимо, искали схроны или просто развлекались. На полу хрустело битое стекло от сервантов и телевизоров. Сами телевизоры — старые, кинескопные — валялись экранами вниз, некоторые с проломленными задними стенками. Ковры содраны, кое-где сожжены прямо на паркете — чёрные проплешины и запах палёной шерсти. Одежда разбросана по комнатам, будто её перебирали второпях. Детские игрушки втоптаны в грязь. На кухнях — пустые шкафы, разбитая посуда, холодильники нараспашку. Ни одной уцелевшей квартиры я не нашел, а на крыше сразу понял: «Фоккер» мёртв. На том месте, где мы его оставили, чернело выгоревшее пятно на асфальте. Вокруг валялись обгорелые куски перкаля, покорёженные детали, то, что осталось от крыльев.

Дядя Саша стоял рядом, на глазах темнея лицом.

— Вот же твари, — процедил он сквозь зубы. — Ряженые варвары. Уроды. Всех при встрече к праотцам отправлю, до единого…

Я молча кивнул, ибо меня тоже обуревало подобное желание.

Поглазев еще несколько минут на останки планера, и убедившись что вокруг ничего подозрительного, мы спустились к нашему транспорту.

Я думал встретим кого-нибудь, но дальнейший путь обошёлся без неожиданностей. Погрузчик мерно катил по разбитым улицам, а через пару часов мы были на месте.

Комбинат горно-промышленного оборудования встретил нас высокими трубами, серыми корпусами и ржавыми эстакадами. Территория тянулась на несколько гектаров: цеха, склады, административные здания. Забор кое-где просел, а местами и вовсе лежал на земле. Ворота стояли распахнутыми настежь, и мы въехали, даже не сбрасывая скорость.

Покрутившись по территории, дядя Саша нашёл укромное местечко за длинным складским корпусом, где погрузчик не бросался в глаза. Заглушил движок, мы взяли рюкзаки, автоматы и пошли на разведку.

Здесь, в отличие от завода прицепов, повсюду были следы мародёрства. Окна выбиты — даже те, что не пострадали при взрыве. Двери сорваны с петель, в административных корпусах мебель перевёрнута, офисная техника разбита вдребезги. Кто-то прочёсывал комбинат основательно, но, судя по тому что многое ещё не доломано, или бросили это дело, или просто еще не закончили.

Оглядываясь и озираясь, мы прошли мимо нескольких ангаров, заглядывая внутрь. Везде было пусто, только голые стены, да битое стекло под ногами. Потом я заметил большое здание с высокими воротами. Створки были приоткрыты, и мы протиснулись внутрь.

Это был цех, и он оказался огромным. Сводчатый потолок терялся в полумраке где-то на высоте метров в двадцать. Под ним, на рельсовых путях, висели мостовые краны — два, с массивными крюками на тросах. Выглядели они внушительно: ржавые балки, переплетение тросов, какие-то противовесы, отдалённо напоминающие железнодорожные конструкции. Я не особо разбираюсь в кранах, но эти штуки явно могли поднять что угодно.

Вдоль стен выстроились станки. Некоторые знакомые: токарные, фрезерные, сверлильные. Некоторые я никогда раньше не видел. Всё — монументальное, массивное, с чугунными станинами, наверняка способными пережить ещё не одну ядерную войну.

На полу валялись куски металла, стружка, обрывки чертежей. Станки мародёров хоть и не интересовали, но кое-что они все-таки сломали. На одном токарном сорвали рукоятки, на другом выдрали какую-то панель с проводами. Но, слава богу, основная масса была не тронута.

Дядя Саша присвистнул, разглядывая мостовой кран.

— Тут разбирать и вывозить — недели на три работы.

— Главное есть что вывозить, — сказал я.

Я не знал точно, что именно нужно инженеру из того, что здесь было, но рассуждал от противного — многие станки отличались от тех, что я видел на прицепном заводе, поэтому, возможно, среди них найдутся и нужные. Пресса и печей я тут не наблюдал, но, как говорится, курочка по зёрнышку клюёт. Так что я не расстраивался.

Побродив по цеху и заглянув во все углы, мы двинулись туда, где высились трубы. Логика подсказывала: если где и быть литейке, то только там. Зашли, осмотрелись. Здесь было темнее, чем в предыдущем корпусе, но света хватало, чтобы разглядеть главное.

Печи. Огромные, круглые, выложенные изнутри потемневшим от копоти кирпичом. Они выстроились в ряд, пять штук, соединённые трубами и воздуховодами. Я таких раньше не видел, но даже мне, профану, было понятно: эти штуки могут плавить металл.

В центре цеха на рельсах стояла телега — огромная, с ковшом на цепях. Я задрал голову, разглядывая. Ковш был размером с хорошую ванну, только почти квадратной формы. Видимо в него заливали расплавленный металл, а потом телега ехала вдоль ряда форм и разливала его.

Чуть поодаль стояли ящики с песком, в которых лежали готовые отливки — какие-то шестерёнки, втулки, маховики.

Дядя Саша тем временем разглядывал очередной здоровенный мостовой кран, который висел прямо над печами.

— Тут всё серьёзно, — сказал он. — Это ж целый завод в заводе. Если запустить — мы сможем лить что угодно. Корпуса для тех же моторов, например.

Я не был столь уверен, но не спорил, слушая объяснения старого летчика пока мы обходили литейный цех кругом. В какой-то момент, чуть поодстав, я встал у ближайшей печи, потрогал кирпич, заглянул в тёмное жерло. Высота метров шесть, не меньше. Кирпичная кладка массивная, в два слоя, с воздушной прослойкой. Внутри — чёрная спекшаяся корка.

— Как это вывозить-то? — спросил я вслух.

Дядя Саша, прислонившись к мостовому крану, закурил.

— А никак. Печи — они ж не станок. Их не открутишь и не погрузишь. Разбирать — только ломать. Кирпич треснет, футеровка посыплется, потом новую кладку хрен сделаешь.

Я кивнул, переваривая.

— И что тогда?

— А то, что печи никто разбирать не будет. Демонтируем оборудование: кран, телегу, воздуходувки, формы. Всё, что можно открутить и увезти. А печи выстроим заново. На новом месте, под конкретные задачи. Кирпич у нас есть, схема кладки простая, тут главное — размеры соблюсти и трубы правильно вывести.

— Так это же долго?

— Ну, не быстро. Но печь — она и в Африке печь. Сложить новую проще, чем разобрать старую и не повредить. Так что не парься. Печи — дело наживное.

Мы обошли ещё с десяток корпусов, заглядывая в каждый. Где-то было пусто, где-то — груды металлолома. Пару раз натыкались на следы мародёров, но крупные механизмы их тут тоже не заинтересовали. Я уже начал думать, что пресса здесь нет, когда дядя Саша тронул меня за плечо и показал на приземистое здание сбоку.