Весна возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 36

Фоновая музыка постепенно стихла, и послышались шорох бумаги, телефонный звонок и писк старого модема.

— Классическая атмосфера детективного бюро, — пробормотал Пуласки, вытянулся на кровати, закрыл глаза и расслабленно пошевелил пальцами ног.

— Молодую пару убили в отеле в Зальцбурге, — прозвучал голос Килиана, сдержанный и мягкий. — Однако умерли они лишь несколько дней спустя. Как такое возможно? Мы попытались это выяснить. Но прежде чем мы перейдём к ответу на этот вопрос, давайте поближе познакомимся с жертвами. Кем были Николь и Норберт Шефер? Моя первая гостья сегодня — молодая женщина, которая училась вместе с Николь. Привет, и спасибо, что нашла для нас время.

— Привет.

— Как ты это пережила? О чём подумала, когда узнала из новостей о смерти Николь?

— Мне это показалось… таким нереальным… И до сих пор кажется. Я всё ещё не могу поверить, что Николь умерла… что её убили… Это звучит так ужасно. Обычно такое слышишь только в новостях — про людей, которых не знаешь… А тут Николь, господи… простите…

— Ничего страшного. Слёзы разрешаются. Выпусти всё наружу, потом мы сможем это вырезать. Не торопись.

— Нет, всё в порядке, я… фу-у… Я здесь, потому что хочу поговорить о Николь и Норберте. И хочу, чтобы это услышало как можно больше людей… Вдруг появится новая зацепка, которая выведет на убийцу.

— Именно ради этого мы всё и делаем. Так что возьми столько времени, сколько тебе нужно.

— Спасибо, уже лучше. Мы с Николь учились в коммерческой академии во Флоридсдорфе, в Вене. У нас русский был иностранным языком, класс был совсем маленький, а это сближает. Николь с первого курса была старостой, играла в театральной группе, которую сама же и создала, и писала собственные пьесы…

— Какие пьесы?

— Детективные… А потом сама стала жертвой убийства, о господи… Простите, сейчас… сейчас пройдёт… Она была невероятно начитанной, прекрасно разбиралась в истории, литературе, географии и бог знает в чём ещё. К тому же выглядела потрясающе: высокая, стройная, спортивная, с длинными светлыми волосами — почти неправдоподобно красивая. Но мозгов у неё было больше, чем у всех парней, которые за ней бегали.

— Что ж, это, возможно, не такое уж большое достижение, рискну предположить…

— Да, тут ты, пожалуй, прав. Парни на нашем курсе умом не блистали.

— За одним исключением, верно?

— Да, верно. Норберт был таким же исключением, как Николь. Красивый, невероятно умный. Он возглавлял ученический совет, пользовался популярностью — по крайней мере среди учеников, за которых заступался. Учителя его за это ненавидели. Ещё он играл в школьных спектаклях Николь. Они были вместе со второго года, и мы все были уверены, что однажды они поженятся.

— Так в итоге и случилось. Вы с Николь поддерживали связь?

— Да, но уже не так тесно… Мы виделись, может быть, раза два в год. После университета она работала у туроператора и много летала.

— А Норберт?

— Он учился в Венском экономическом университете, а потом, кажется, работал в отделе расчёта затрат в какой-то крупной экспедиторской компании или вроде того.

— То есть тоже был связан с поездками — пусть и косвенно.

— Да, они оба много где побывали.

— Где они жили?

— Остались в Вене. У них была маленькая недорогая мансарда на севере города. Насколько я знаю, все деньги уходили на отпуска: сафари в Танзании, поездка по Таиланду, тур по национальным паркам США и всё в таком духе.

— О детях они думали?

— Когда-нибудь потом — да. Но тогда работа и путешествия были для них важнее.

— И один из таких отпусков весной привёл их в Зальцбург. Точнее, в Леоганг, где они провели неделю в велнес-отеле.

— Да, но об этом я, к сожалению, ничего не знаю.

— Ничего страшного. В любом случае спасибо, что уделила время подкасту и немного рассказала нам о Николь и Норберте.

— Пожалуйста. Пока.

— Наша следующая гостья — сотрудница отеля. Привет. Ты убираешь там номера, верно?

— Привет. Да, верно. Я в основном занимаюсь люксами.

— Насколько большой у вас отель?

— У нас семьдесят номеров, ещё одиннадцать люксов и большой номер для новобрачных. Кроме того, три зала для семинаров и просторная велнес-зона.

— У вас много частных гостей?

— Основной доход нам приносят участники конференций, свадебные группы, зимой — лыжники, летом — пешие туристы и маунтинбайкеры.

— Канатные дороги ведь уходят в горы прямо по обе стороны от отеля, но к этому мы ещё вернёмся. Ты познакомилась с Норбертом и Николь в отеле?

— Да, я иногда видела их по утрам, когда они выходили из номера.

— И какими они были?

— Молодые и влюблённые… внимательные, милые. Уже в первый день оставили чаевые на подушке. Но в их номере мне почти нечего было делать.

— Должна сказать, иногда у меня такое чувство, будто в нашем отеле селятся свиньи: чем больше люди зарабатывают и чем важнее себя считают, тем ужаснее выглядят номер и ванная. Забавно, но самые простые гости оставляют после себя самые чистые комнаты.

— А Норберт и Николь?

— Они даже сами заправляли постель. А ванная выглядела так, будто ею вообще не пользовались.

— Маленькие тюбики с гелем для душа и шампунем часто воруют?

— Почти всегда. Но и тут то же самое… Обеспеченные гости тащат гостиничные тапочки, полотенца и халаты, а обычные люди оставляют даже яблоко в корзинке с фруктами и шоколадки на подушках.

— Ты, вероятно, понимаешь, почему я упомянул именно гель для душа?

— Да, понимаю. Я слышала об этом в новостях.

— Кто пополняет косметические средства в ванной?

— Только уборочная бригада.

— Больше никто?

— Нет.

— Мог ли кто-то попасть в чужой номер?

— Только с магнитной картой.

— А через соседний балкон?

— Без шансов. Для этого надо быть канатоходцем.

— Но если номер убирают и тележка горничной стоит в коридоре, флакон в тележке можно было бы подменить, верно?

— Теоретически да.

— Или кто-то мог тайком впрыснуть что-нибудь тонкой иглой в один из тюбиков.

— Да, такое тоже возможно, но, насколько я слышала…

— …этого не произошло. Верно. Криминалисты из уголовной полиции не обнаружили в номере Николь и Норберта никаких следов проколов ни на шампунях, ни на тюбиках с гелем для душа. За исключением вскрытых и использованных, которые лежали в мусорном ведре, все остальные были запечатаны заводским способом. Значит, кто-то мог только заранее подготовить их и в определённый момент заменить все разом.

— Похоже, так и было. Потому что полиция конфисковала все тюбики из номеров и со склада.

— Всё исследовали в лаборатории, но ничего не нашли, верно?

— Верно.

— Значит, это должно было быть целенаправленное покушение на Норберта и Николь. Вопрос теперь в том, как эти тюбики попали к ним в ванную. Есть идеи?

— Если бы кто-то подменил тюбики в моей тележке, это было бы невероятным совпадением: чтобы все они оказались именно в одном и том же номере.

— Верно. И совпадение стало бы ещё невероятнее, потому что среди подготовленных тюбиков в их номере оказались гель для душа, шампунь для волос, жидкое мыло, крем для рук и лосьон для тела.

— Всё это?

— Да, так указано в полицейском отчёте.

— Тогда кто-то должен был пробраться в номер.

— Дверь номера иногда остаётся открытой, когда ты находишься в коридоре или занята другим номером?

— Нет.

— А если тебе нужно ненадолго отойти — скажем, в туалет или на склад за чем-то для номера?

— Тогда я ненадолго фиксирую открытую дверь уборочной тележкой. Так никто не сможет войти.

— Если только кто-нибудь не отодвинет тележку.

— Верно.

— Такое когда-нибудь случалось? Я имею в виду — у номера Норберта и Николь.

— Полиция тоже меня об этом спрашивала, но я уже не помню… Возможно.

— Тебя долго допрашивали?

— Мне сказали, что я не имею права об этом говорить.