Весна возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 18

Может, и стоило бы перебраться из Вены — в Инсбрук, Клагенфурт или Грац, — думала она. — Но я люблю этот город не меньше, чем свою работу в здешней больнице. Да и пока ведь ничего страшного не случилось.

— Алекса, поставь что-нибудь из Аланис Мориссетт, — сказала она, выскользнув из юбки и блузки и швырнув их на диван.

— Хороший выбор, — отозвался женский голос колонки.

Сразу же грянули аплодисменты, а следом зазвучала акустическая гитара. Алекса выбрала старый альбом «MTV Unplugged».

Алейна прошла коридором из гостиной в ванную, сняла бельё, бросила на стиральную машину, расстегнула заколку и тряхнула длинными светлыми волосами. Света она зажигать не стала — лишь открыла горячую воду в просторной кабине. Стеклянные перегородки тут же запотели изнутри, пар повалил через верх к потолку, негромко загудел вентилятор.

Алейна разложила полотенце и шагнула под струю. В сумеречном свете, сочившемся сквозь потолочное окно, горячая вода побежала по затылку. По опыту она знала: ей понадобится минут пять, чтобы смыть с себя запах и привкус больницы, операционной — со всеми сопутствующими воспоминаниями.

За последние сутки она спасла двоих: прорыв аппендикса и раздавленный после автокатастрофы желудок. Оба сошли со стола благополучно. В довершение она удалила третьему пациенту жёлчный пузырь, разросшийся до двойных размеров.

Горячая вода стекала по телу, унося с собой всё разом. Скоро она закутается в махровый халат, наденет маску для сна, проспит до десяти, а потом позавтракает яичницей с ветчиной и апельсиновым соком. Ближе к полудню придёт уборщица.

За шумом воды Аланис Мориссетт почти не было слышно — тем более что дверь ванной захлопнулась сама собой. Неважно. Алейна прижалась лбом к прохладной плитке, замерла на мгновение, затем с закрытыми глазами нащупала гель для душа в держателе. Внезапно музыка зазвучала громче, и она физически ощутила, как басы отдаются в животе.

Странно.

Сквозь запотевшее стекло она посмотрела на дверь. Размыто, но различимо: дверь ванной снова стояла нараспашку. «Синдбад!» — едва не позвала она по привычке: её кот вечно толкал створку лапой. Но Синдбад уже месяц как был мёртв. Усыплён и похоронен в её же саду.

Она вытерла рукой воду с глаз и провела ладонью по стеклу. Дверь была распахнута настежь, музыка слышалась отчётливо, и взгляд её скользнул по коридору в ярко освещённую гостиную. Сердце заколотилось чаще.

Она как раз закручивала кран, собираясь выйти и посмотреть, что произошло, — и тут створка душевой кабины с грохотом отлетела в сторону и ударилась о стену.

С криком Алейна отшатнулась и инстинктивно вскинула руки.

Зубчатое лезвие пронзило ей ладонь и тут же рывком вернулось обратно. Кровь брызнула на стекло. Алейна вскрикнула снова — не столько от боли, которую ещё толком не успела почувствовать, сколько от ошеломительного, оторопелого недоумения. Она не верила собственным глазам: фигура в чёрной маске — здесь, в её ванной, в её доме, — наносившая ей удар за ударом.

Следующие удары посыпались быстро и беспощадно. В живот, в грудь, в предплечья. Алейна отступала, прикрывая руками тело. Едва не поскользнулась. Она схватилась за лейку душа, чтобы отбиться, — но в этот миг открыла бок, и клинок снова и снова вонзался в неё. Глубокие, острые проколы, как от иглы.

Теперь уже накатила и боль — со всей своей сокрушительной силой, — и Алейна в третий раз отчаянно вскрикнула. Голос её сорвался.

— Прошу, не надо!

Последний удар, что она ещё успела почувствовать, припечатал её голову к плитке. Нож вошёл сбоку в шею и рассёк сонную артерию.

Лейка выскользнула из руки.

Кровь хлынула в сливное отверстие.

Аплодисментов, грянувших в конце песни, она уже не услышала.

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

BKA (Bundeskriminalamt) — Федеральное ведомство уголовной полиции Германии, центральный орган криминальной полиции, координирующий расследования общегосударственного и международного значения. Аналог российского следственного управления федерального уровня.

Godverdomme (нидерл.) — крепкое голландское ругательство, букв. «будь проклят Богом»; эквивалент русскому «проклятье!», «чёрт побери!».

Vervloekt (нидерл.) — «проклятый», «треклятый»; усиливающее восклицание.

Modus operandi (лат.) — «способ действия»; криминалистический термин, обозначающий характерный почерк преступника: набор приёмов, последовательность шагов и особенности, по которым следствие опознаёт исполнителя.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 2 ЗАЩИТА

ГЛАВА 13

Суббота, 11 мая

В начале десятого утра Пуласки вошёл в адвокатскую контору Эвелин. В гостинице он ограничился чашкой крепкого кофе, а затем добрался сюда пешком.

Саджид и Имран расположились в кафе напротив и оттуда не спускали глаз с подъезда. Похоже, звонок Эвелин Касему всё-таки возымел действие. Правда, в ближайшее время придётся изобретать новый предлог — визит к зубному дважды подряд не пройдёт.

Едва Пуласки переступил порог, Эвелин уставилась на него в немом изумлении.

— Если честно, — выговорила она наконец, — я ни разу не видела вас в костюме. Даже не подозревала, что вы способны такое носить. А ведь сидит потрясающе.

Пуласки одёрнул рукава и расправил плечи пиджака.

— С иголочки. Сегодня утром доставили экспрессом.

— В отель?

Он кивнул.

— Я и сам опешил, когда позвонили с ресепшена.

Эвелин уважительно поджала губы.

— И что за марка? Сидит как влитой. От кого подарок?

— Настоящий «Steenweg en Zonen» из Роттердама. Прислали из венского филиала.

Пуласки достал из внутреннего кармана сопроводительное письмо и протянул ей. За спиной слышался голос Фло: тот в очередной раз диктовал по телефону сотруднику компании, выпускающей кредитные карты, дату, время, сумму и номер чека, а потом что-то черкал в блокноте.

— «Не сдавайтесь и раскройте дело», — прочла Эвелин и подняла на него глаза. — А кто такой MSS?

— Коллега из БКА в Висбадене. В прошлом году мы вместе вели одно дело. Он обещал прислать костюм — видимо, только сейчас вспомнил.

— Странные у вас друзья.

— И не говорите.

— Кстати, насчёт БКА! — окликнул их Фло. Он закончил разговор и подошёл к ним. — Сработало?

Пуласки в двух словах объяснил Эвелин, чем они занимались вчера допоздна у него в номере.

— А сегодня утром мне уже пришло подтверждение на мобильный: запрос передан в венское отделение. — Уголки его губ дрогнули в улыбке. — Причём с пометкой «Срочно!».

Эвелин удовлетворённо кивнула и пригласила их в переговорную, где уже были приготовлены кофе и сэндвичи.

Они расселись и принялись за угощение. Пуласки рассказал, что́ его насторожило при изучении материалов.

— Как преступник попал внутрь? По заключению криминалистов, в момент убийства сигнализация была включена.

— Может, кто-то из знакомых Алейны Аль-Рашид уже находился в доме? — предположила Эвелин.

— Но кто? Ни друзей, ни родственников в Вене у неё не было, — возразил Пуласки. — Судя по делу, она вела крайне замкнутый образ жизни. К тому же сигнализацию отключили примерно через час после убийства — скорее всего, когда преступник уходил.

Эвелин нахмурилась.

— А разве так и было?

Пуласки кивнул.

— В протоколе значится следующее. Когда уборщица пришла около полудня, она, как обычно, позвонила в дверь, но никто не открыл. Поскольку замок был не заперт, она вошла, решив, что хозяйка всё-таки дома, и принялась за работу. Пока наконец не добралась до ванной — и не обнаружила тело.