Двадцать два несчастья 10 (СИ) - Фонд А. - Страница 23

Тем временем тетя Нина принялась разогревать рагу, и на вкусные запахи потихоньку из комнат вышли Элен и Александра Ивановна.

— Ой, нас сегодня как много, — усмехнулась тетя Нина. — И знаете что? Стол-то небольшой. Я предлагаю ужинать двумя партиями.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда в первую партию предлагаю включить наших гостей, потому что Борис Альбертович всю ночь ехал за рулем, он устал, и мы с Марусей боимся, что он больше получаса не продержится и уснет голодным.

— Я могу во вторую очередь, — быстро сказала Элен.

— Нет-нет, мы вас тоже сразу посадим покушать, у вас же режим, а потом уже все остальные. Ну, еще одно место есть, — сказала тетя Нина, ловко сервируя стол. — Так что ты, Серега, с гостями будешь, как хозяин. А мы уже с Александрой Ивановной и Наилем во второй заход пойдем.

— Хорошо, — согласился я.

Пока тетя Нина и помогавшая ей Александра Ивановна накрывали стол (Марусю и Элен от этого дела предусмотрительно освободили), я, накинув на себя куртку, вышел на балкон, точнее, большую лоджию-веранду, которая соединяла все комнаты. Как-то захотелось вдруг проветриться.

Следом за мной тут же вышел Наиль.

— Сергей Николаевич, — сказал он тихо, глядя на меня исподлобья, — у меня создается впечатление, что вы на меня то ли сердитесь, то ли еще что…

У меня опять кольнуло неприятное чувство. Блин, с одной стороны, и ерундовая какая-то причина для склок и разборок. Ну не было там минтая, соврал он, а с другой стороны, тоже постоянно вот так ходить, крыситься и подозревать человека, с которым ты работаешь, — это не дело.

И я решил поступить, как в свое время один мужик, который просто одним ударом разрубил весь узел. Поэтому развернулся к Наилю и сказал:

— Да, есть такое. Вот мы заехали с Элен вчера в торговый центр, а там… — Я оборвал себя на полуслове.

Уличный фонарь, который частично закрывали заснеженные лапы елей, отбрасывал слабый свет на лицо Наиля, но тем не менее я прекрасно увидел, как он покраснел и потупил взгляд. Я дальше не стал продолжать, просто молчал и смотрел на него. Ветер поднялся сильнее, он злобно ерошил волосы. Я уже капитально продрог и хотел вернуться обратно, но еще больше хотел услышать ответ Наиля.

— Понимаете, Сергей Николаевич, — с трудом сказал он, явно преодолевая себя. — Да. Получается, я вам соврал. И я теперь понимаю, что вы ко мне с настороженностью относились, но я это только сейчас понял. Позвольте, я все объясню.

— Объясни, пожалуйста.

— Дело в том, что после нашего общения, когда я представлял мужа Юмашевой и использовал не самые гуманные методы по отношению к вам, а вы меня после этого взяли на работу и дали мне возможность стать, по сути, вашим заместителем… — Наиль замялся, но вскоре продолжил: — В общем, я очень хотел доказать свою полезность. И когда вы искали минтай, а его в Морках вообще не было… Ну я и позвонил Олегу. Это мой однокашник, он в Йошкар-Оле работает. И я попросил его раздобыть мне минтая, а он мне сильно должен, поэтому заехал в магазин, купил этот гребаный минтай и притарабанил мне.

— Из самой Йошкар-Олы вез? — удивился я.

— Ну да. Машина у него хорошая, дороги тоже здесь неплохие, так что он буквально за час с хвостиком все привез. Вот и все. Но я не хотел говорить, что ради этого озадачивал людей аж из Йошкар-Олы. Поэтому брякнул то, что первым пришло в голову — что купил в магазине. Я даже подумать не мог, что вы опять захотите этой рыбы и поедете в тот магазин искать ее. А потом начнете такое думать. Короче, не подумал я, что так получится.

Он сбился в конце своей речи и тяжко вздохнул. А у меня аж отлегло от сердца.

— Ох, Наиль, — стараясь скрыть громадное облегчение, сказал я. — Это все такая ерунда. Тебе надо было честно сказать. Давай договоримся и впредь будем сразу откровенны, какая бы правда ни была, чтобы какие-то мелкие недоговорки не отравляли наше взаимное доверие. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул Наиль.

— А сейчас пошли, будем ужинать, хоть и по очереди. А завтра поедем вместе на рыбалку.

— Отлично, — улыбнулся Наиль, и мы вернулись в теплый дом ужинать.

Следующим утром, невзирая на вчерашнюю суету и усталость, я поднялся ни свет ни заря. На часах еще даже не было шести, как я уже проснулся. Сна не было ни в одном глазу.

Ватная тишина во флигеле мягко обволакивала, за окном слышалось уютное поскрипывание качающихся на ветру елей да негромкое завывание вьюги. Не было докучливого городского шума, который обычно будил меня по утрам. Не было и воплей соседского петуха в Морках, который повадился в пять утра орать не своим голосом и поднимал всех, не давая поспать, даже в выходные.

Валера свернулся калачиком на кровати у меня в ногах и сладко посапывал, изредка дрыгая лапами. Осторожно, стараясь не разбудить его, я вылез из-под теплого одеяла и зябко поежился: в комнате что-то прохладно, видимо, сегодня плохо топили. Ну да ладно. Как уж есть.

Я сделал несколько движений: покрутил головой, руками, пару раз нагнулся, поприседал. Прыгать не стал, чтобы не создавать шум, потому что здесь звукоизоляция была ну так себе. Я мысленно поставил галочку: летом обязательно переделать ремонт, усилить звукоизоляцию, иначе о приватности и нормальной жизни тут можно забыть. Пока еще потерпеть можно. Главное, что здесь сейчас тепло, сухо и чисто.

Одевшись, я тихонечко вышел на кухню, где находился умывальник. Бригада Япара вчера привезла две огромные бочки воды и заполнила резервуар доверху, так что я спокойно умылся и, до того, как приму утренний душ, решил немножко прогуляться вокруг флигеля, подышать свежим целебным воздухом.

Натянув старую отцовскую куртку и чуни, я вышел во двор. Я неспешно прошел в сторону главного корпуса, снег вкусно хрустел под моими ногами. И так медленно, дыша по схеме 4−7–8 и любуясь заиндевевшими еловыми ветками, я дошел практически до выхода из санатория.

От будки сторожа неожиданно послышались оживленные мужские голоса. Кто это там спозаранку?

Ведомый любопытством, я подошел и поздоровался. Там был сторож, который всегда дежурил, и еще один человек, чье лицо мне показалось смутно знакомым.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — поздоровались оба мужика.

— Здравствуйте, товарищи, — с улыбкой ответил я. — Хорошая сегодня погода, правда?

Они согласно закивали.

— Как у вас тут дела? — спросил второй мужичок, глядя на меня из-под козырька старой кроличьей шапки. — Знаете, Сергей Николаевич, вы, конечно, зря из больницы нашей ушли. Люди обижаются. Все-таки людей лечить надо, здоровье — это важно.

Я только развел руками, а мужик продолжил:

— А что этот санаторий — ерунда. Может, моркинцы сюда и попадут. Да только не все. Тем более, если это будет частный санаторий, нашим это дорого. Кто из нас сюда придет?

Снова разведя руками, я сказал:

— Знаете, чтобы хороший врач остался работать в больнице, ему надо создать приемлемые условия. А если он еще и талантливый, на вес золота — я сейчас не о себе говорю, гипотетически, — то условия должны быть улучшенные и комфортные. Причем не материальные, а скорее моральные: чтобы он не занимался борьбой с ветряными мельницами, а спокойно лечил. Я ведь прав?

Мужик нехотя кивнул, признавая мою правоту.

— Поэтому я и не стал воевать. Не нужен — и не нужен. Знаете, здесь мне нравится, и есть возможность возродить санаторий. Который, если его сейчас срочно не привести в порядок, через пару лет разрушится окончательно. А я нашел инвесторов, они готовы вложить деньги, более того, уже начали вкладываться. Мы отремонтировали один флигель и даже начали ремонт в здании. Сейчас еще решим кое-какие вопросы и начнем более-менее полноценно работать. Я думаю, за год этот санаторий мы восстановим до какого-то более-менее приличного уровня, и дальше он будет работать как часы. Более того, я вам скажу так: сами подумайте, сколько жителей Морков найдут здесь работу.

— Так-то оно так, Сергей Николаевич, — вздохнул второй мужик. — Но вы же сами понимаете: если вы начнете здесь работать, то мало кто останется равнодушным.