Путь Строителя 13 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 45

Дальше главное, ради чего ковались желобки. На высоте груди зачистил кору до светлого слоя, полосой сантиметров десять шириной, и прорезал ножом косые борозды, одну навстречу другой, елочкой, чтобы ручейки сбегались к середине. В нижней точке вбил желобок с легким наклоном, под него подкатили бочку и накрыли рогожей с прорезью, смола нам нужна чистая, без хвои и утонувшей мошкары.

Ель на такое обращение даже не обиделась, у нее и так течет из каждой трещины, а по свежим бороздам смола побежала веселее, застучала по дну частыми каплями, и скоро стук сменился тихим журчанием. Мужики на соседних стволах повторили все в точности, только один пристроил желобок криво, и пришлось перебивать.

Остающимся объяснил порядок на два дня вперед: полные бочки закрывать и откатывать к телегам, а борозды резать каждое утро свежие, чуть выше старых, за ночь они затянутся. Ну и в смолу пальцами не лезть. Судя по лицам, последний пункт можно было и не озвучивать. Постоял еще немного, посмотрел, как наполняются тонкой струйкой бочки, и душа порадовалась. На этом решил, что можно наконец и отдохнуть, впервые за два дня, между прочим.

Ужинали уже в полной темноте, у костров булькала каша, и разговоры сами собой крутились вокруг смолы. Самый старший из собирателей признался, что всю жизнь брал смолу скребком, за день набиралась кружка-другая, и то радость. Теперь он слушал, как стучат капли по дну бочки, и качал головой, то ли восхищаясь, то ли жалея прожитые годы. Впрочем, из обычной сосны так бодро все равно не потечет, а простым собирателям в прежние времена так далеко отходить от деревни было бы слишком опасно.

В любом случае сообщил им, что желобки после похода останутся деревне, и мужик несколько секунд смотрел на меня не мигая, а потом молча навалил мне в миску добавки, хотя я не просил. А каша у них выходит гуще охотничьей, ребята и в лес ходят со своими приправами, травки в котел летели такие, что на запах подтянулась вся колонна.

Спал я в ту ночь сладко, но коротко, растолкали еще до первых лучей, и под недовольное бурчание колонна собралась и вытянулась на тропу, дожевывая завтрак на ходу. Ловушки, к слову, за ночь никто не потревожил, и Кейн счел это лучшей из новостей, зверье поблизости не крутится, можно идти спокойно. Двое охотников остались в роще охранять сборщиков, а остальные, поскрипывая телегами, поволоклись в сторону улья.

Дорогу Кейн, надо отдать ему должное, выбрал пусть и не самую короткую, зато не в пример удобнее прошлой. Обошлось без обрыва, а значит, и спускать Больда на веревках не пришлось, и на том спасибо, сосне из прошлого похода до сих пор, наверное, икается.

На втором привале Больд по своему обыкновению обнюхал все грибы в ближайших кустах, и половина отправилась к нему в мешок, по каким признакам он их отбирает, для меня загадка, но пока ни разу не ошибся. Собиратели поначалу косились, а после махнули рукой и понесли находки ему на одобрение, здоровяк нюхал, важно кивал или так же важно морщился, и под конец к нему выстроилась небольшая очередь. Ходячая гильдия проверки грибов, и ведь никто не спорит. В остальном путь ничем не удивил, лес как лес, шли бодро, и только под вечер я зацепился глазом за одну странность.

А где пчелы-то? В прошлый раз не сказать чтоб здесь все гудело, но уж парочку медоносок в воздухе разглядеть было можно, а сейчас пусто, ни одной. Впрочем, дело к закату, может, разлетелись по домам, вот и некому летать.

Зато поведение моей спутницы поменялось, причем резко. Вдалеке уже показалась знакомая скала с ульем, и я прикидывал, что успею нанести визит сегодня же, пока лагерь будут ставить без меня. Пчела вдруг прижалась к плечу и зашевелила усиками, а в следующий миг ее просто сдуло.

— Стоять! — крикнул я вслед, только она даже не замедлилась. Проследил траекторию, а летит она выше улья, и там… Здоровенная хрень! Оса, раза в три-четыре крупнее моей пчелки, и это как минимум! — Говорю, стоять! — рыкнул уже не стесняясь и вложил в голос каплю Основы.

Крик эхом прокатился по округе, пчела замерла в воздухе как вкопанная и даже развернулась, глядя на меня удивленными глазами.

— Куда без приказа? — возмутился я. — Кейн же велел, от группы не отходить, пока он сам прямо не разрешит!

Пчела помедлила и полетела обратно, а рядом со мной тем временем оказался Кейн.

— Да ладно тебе, Рей, — он смотрел туда же, куда и я, и голос у него звучал до странного ровно. — Пусть бы летела уже…

— Нет уж, договорились, значит, пусть слушается! — твердо заявил я.

— Да я не об этом. За ней вон осы уже вылетели! Пусть нахрен летит отсюда!

Глава 12

Осы, кстати говоря, для своих габаритов оказались на удивление быстрыми и маневренными. Развернулись прямо на месте, но рванули не всей толпой, которую я заметил уже слишком поздно, а отправили всего нескольких. Остальные так и продолжили ковырять скалу лапками и вниз все так же летела каменная крошка.

Так, ладно, это всё равно осы. Побольше чуть, да, но похожи ведь, тоже полосатые жопы, длинные лапки и очень даже устрашающий вид. Так что сразу начал перебирать варианты, как это всё можно было бы победить или хотя бы обмануть.

Голова так устроена, ей проще решать задачу, чем трястись от страха, вот и теперь вместо паники внутри деловито защелкали невидимые счеты. Тварь над скалой и впрямь выдалась здоровенная, издалека кажется что такая и человека утащит, а следом из-за камней поднимались еще такие же желтыми размытыми точками, и каждая такая точка обещала уйму хлопот.

Первым делом всплыло то, что я вообще помнил про насекомых. Дышат они не носом или ртом, а дырочками по бокам тела, дыхальца, кажется, так их называют, если память не подводит. От каждой такой дырочки внутрь тянется тонкая трубка и разносит воздух прямо по телу, никаких легких у этой мелюзги не водится ни здесь, ни в моем прежнем мире. Наверное…

В общем, штука эта для букашки надежная, да только все хозяйство открыто наружу, так что стоит отверстия наглухо залепить, и тварь задохнется прямо на лету, не успев даже сообразить, отчего вдруг стало нечем дышать.

На этом свойстве в прошлой жизни и держалась чуть ли не половина способов извести всякую жужжащую пакость. Гнезда попросту выжигали, для чего подбирались к ним затемно, пока рой сонный, и пускали в ход дым, чтобы одних усыпить, а других выкурить наружу. Придумали это не вчера, дымом успокаивали пчел еще охотники за диким медом, задолго до всякой науки и умных книжек. Но это работало с пчелами, так как они сразу начинают спасать свое имущество и потому им становится не до кусания всех виновных.

А вот осы — ребята попроще, у них имущества-то особо и нет. Так что на дым отреагируют вполне очевидно, пойдут и будут очень злобно жужжать и жалить.

Кто соображал похитрее, разводил мыло в воде и лил эту жижу прямо на гнездо. Сама по себе вода с насекомого скатывается и вреда не наносит, зато стоит подмешать мыла, и она разом теряет свою скользкую спесь, растекается тонкой пленкой и заливает дырочки изнутри. Огородники так морили тлю целыми колониями, дешево и без всякой возни.

Мыло у меня с собой есть, правда, всего ничего, кусок с ладонь, брал руки мыть. На комара такого куска хватило бы с лихвой, да только передо мной болтался не комар, и чтобы утопить в пене тушу с хорошую собаку, развести пришлось бы не кружку, а целую бочку, и еще исхитриться окатить ею летающую цель. Бочку такую я, к слову, с собой тоже везу, вот только совсем для другого дела, и жертвовать ею ради осиной стаи пока не хочется.

Известь напрашивается следом, негашеная, целый мешочек, припасенный на случай излишне упрямого гнилохода. Едкая штука, на живом и влажном она вспыхивает жаром и разъедает плоть за милую душу, а забить ею дыхальца и подавно проще простого.

План звучал складно ровно до того мига, пока я не представил, как швыряю пригоршни порошка в небо, а ветер от крыльев несет всю эту пыль обратно мне же в лицо. Сыпать известь хорошо в нору, куда я, собственно, и метил, а по верткой мишени в воздухе я так только сам ослепну да раскашляюсь до слез.