Министр товарища Сталина 3 (СИ) - Коруд Ал - Страница 64

В-третьих, в 1947 году в Западной Европе США начали реализовывать «план Маршалла» — набор мероприятий по экономическому возрождению региона. Советский Союз, хотя об этом не принято говорить, рассчитывал на получение части финансовых средств — как страна, вынесшая на себе основное бремя войны.

Впервые о стратегии американской помощи европейским государствам рассказал 5 июля 1947 года госсекретарь США Джордж Маршалл в своей программной речи в Гарвардском университете. Реакция на неё Иосифа Сталина отнюдь не стопроцентно негативна, как это пытаются представить советские (начиная с эпохи Никиты Хрущёва) историки и их зарубежные коллеги. Советские лидеры рассчитывали на «свою долю» помощи. Вот только они не знали (а может, просто продемонстрировали свою неосведомлённость, чтобы не ставить под удар источники в американском правительстве) о решении Госдепартамента США от 28 мая 1947 года.

В тот день решили, что страны Восточной Европы смогут принять участие в программе восстановления континента, только если они откажутся от почти исключительной ориентации их экономики на Советский Союз в пользу широкой европейской интеграции. Под словом «интеграция» США подразумевали использование сырьевых ресурсов восточноевропейских стран для восстановления их западноевропейских соседей.

И это не единственное препятствие для участия СССР в реализации «плана Маршалла». Министр иностранных дел Великобритании Эрнест Бевин и его французский коллега Жорж Бидо в беседах с американским послом во Франции Джеймсом Кэффери заявляли, что надеются на «отказ Советов сотрудничать». Их расчёты оправдались. В начавшей 12 июля 1947 года в Париже свою работу Европейской экономической конференции отказались участвовать, включая СССР, все страны «народной демократии»: Албания, Болгария, Венгрия, Польша, Румыния, Чехословакия и Югославия. Первоначально Москва, 4–6 июля, рекомендовала своим восточноевропейским союзникам послать туда свои делегации, но в ночь на 7 июля отменила это решение. Это можно назвать частным случаем — ну, не захотели США финансировать восстановление экономики СССР, если бы аналогичный случай не произошёл за два года до этого.

Тогда речь шла не об экономической помощи одного государства другому, а об участии Советского Союза в мировой экономической системе. К концу Второй мировой войны Вашингтон озаботился своей ролью в международных отношениях. США планировали занять такие же главенствующие позиции в мире, какими обладала Великобритания в «европейском концерте» в XIX веке. Ключевыми инструментами экономической стабилизации международной системы суждено стать трём институтам — Международному валютному фонду (МВФ), Международному банку реконструкции и развития (МБРР), а также Генеральному соглашению по тарифам и торговле (ГАТТ).

МВФ должен сосредоточиться на формировании кодекса поведения государств в валютной сфере, обеспечении контроля за стабильностью международной валютной системы и оказании финансовой помощи в преодолении дефицитов платёжных балансов. Крупнейшим шагом МВФ стало восстановление золотодолларового стандарта, то есть регламентирование обмена американского доллара на золото по официальному курсу и фиксирование твёрдых обменных паритетов основных мировых валют. МБРР должен стать инструментом содействия развитию отстающих стран посредством предоставления целевых кредитов и поощрения инвестиций через предоставление гарантий инвесторам. Предназначением ГАТТ являлось содействие либерализации международной торговли через поэтапное снижение таможенных тарифов и отмену внешнеторговых ограничений.

МВФ и МБРР начали работать с 1945 года, а ГАТТ — с осени 1947 года. Эти три института образовали комплекс мировых экономических механизмов, который принято называть Бреттон-Вудсской системой (по названию американского города Бреттон-Вудс, где в июле 1944 года прошла международная конференция, учредившая МВФ и МБРР). Система действовала в первоначальном виде до семидесятых годов прошлого века и считалась успехом американской дипломатии. Победа Вашингтона действительно понятна всем. Например, согласно достигнутым в Бреттон-Вудсе договорённостям, по размерам квоты голосов при принятии решений первое место занимали США, затем шла Великобритания (экономически зависимая от Вашингтона — в декабре 1945 года она получила американский кредит в размере 3,75 миллиарда долларов, а затем ещё канадский — 1,25 миллиарда долларов), а только на третьем месте — СССР.

Фактически это означало, что Вашингтон мог блокировать любое решение Москвы! Следовательно, Советскому Союзу пришлось бы соизмерять свою внешнюю политику с устремлениями США и Великобритании, без расчёта на взаимность. Это означало ограничение СССР во внешнеэкономической сфере.

Другая проблема — политика «открытых дверей», провозглашённая МБРР и ГАТТ, означала, что в страны Восточной Европы хлынет американский капитал. А это приведёт к смене правительств в этих государствах и появлению множества противников на границе. Рушились планы Иосифа Сталина о создании «пояса безопасности». Поэтому нет ничего удивительного в том, что в конце 1945 года СССР официально отказался ратифицировать Бреттон-Вудсские соглашения. В 1946–1947 годах Москва уклонилась от присоединения к ГАТТ. СССР сохранил свободу рук в сфере международных экономических связей и оказался вне рамок созданной США мировой системы экономического регулирования.

Понятно, что военная угроза со стороны Вашингтона (советская внешняя разведка регулярно и оперативно сообщала в Москву об этих планах), а также недружественная американская внешнеэкономическая политика не способствовали партнёрским отношениям между двумя государствами. Ситуация осложнялась ещё проблемами в сфере дипломатии. Осенью 1947 года начал действовать Коминформ (полное название — Информационное бюро коммунистических и рабочих партий). Это и ответ Иосифа Сталина Западу, и «жандарм» для восточноевропейских стран. При этом их нисколько не удивило, что местом проведения мероприятия выбрали Польшу, и руководители местной компартии взяли на себя обязанность приглашения гостей: представителей компартий Италии, Франции, Югославии, Болгарии, Румынии, Венгрии и Польши.

Первые дни работы мероприятие больше напоминало международную научно-практическую конференцию. Делегаты отчитались о проделанной работе, поделились с присутствующими накопленным опытом и рассказали о планах на будущее. Даже прений по ним, по предложению советских делегатов, не вели. Также обсуждалась задача создания международного печатного органа. Сенсация ожидала в конце мероприятия. Согласно программе, секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов должен сделать доклад о международном положении и об усилении связи между компартиями, установлении между ними постоянных контактов и координации их деятельности.

Первая новость — впервые «озвученная» докладчиком сталинская концепция разделения мира на два противоборствующих «лагеря». Фактически Советский Союз принял вызов США («англосаксонского блока») и взял откровенный курс на ужесточение контроля над ближайшими соседями — странами Восточной Европы, в которых формировались коммунистические режимы «народной демократии». При этом Коминформу отводилась специфичная роль — не дать помешать построить в восточноевропейских странах «социализм по советскому образцу» и исключить возможность прихода к власти прозападных правительств. Собственно, продолжение политики Иосифа Сталина, когда СССР отказался участвовать в работе МВФ, ГАТТ и МБРР, а также в «плане Маршалла». Советский Союз продолжал заботиться о жизнеспособности «зоны безопасности» около собственной границы.

После появления в коммунистических газетах 5 октября 1947 года документов учредительного совещания Коминформа остальная пресса всего мира пыталась ответить на вопрос, что же на самом деле произошло в Польше. Абсолютное большинство западных СМИ утверждало, что Коминтерн не распустили в 1943 году, а лишь на время прекратил свою деятельность, превратившись в спящий вулкан, а в 1947 году началось его новое извержение. Неодобрительно отнеслись к идее создания Коминформа представители отдельных социалистических и рабочих партий, которые не были приглашены участвовать в его работе. Это задело их политическое самолюбие. Зато коммунистическая печать одобрила прошедшее мероприятие. Диссонансом в общем гуле «одобрямс» прозвучало лишь мнение японских коммунистов. Их лидер Сандзо Носака заявил: