Министр товарища Сталина 3 (СИ) - Коруд Ал - Страница 56

Понятно, что в настоящий момент Павленко уже взят под стражу, а ретивые сотрудники готовятся получить новые звёздочки на погоны.

Не прошёл я мимо собственных кадров. Некоторые оборзели без меры. Сразу после ВОВ против крупных чинов МГБ возникло много дел о трофейных бесчинствах, но большую их часть спустили на тормозах. Так, начальник Управления контрразведки ВМФ СССР в 1943–1946 годах генерал-лейтенант П. А. Гладков снят за незаконное расходование крупных государственных средств, присвоение автомобилей, нормируемых продуктов и промтоваров. Также он передал три автомашины в личную собственность своим замам — генералам Карандашеву, Лебедеву и Духовичу, организовал закупку в комиссионных магазинах и у частных лиц имущества для сотрудников управления контрразведки ВМФ на 2 миллиона 35 тысяч рублей (при средней тогда по стране зарплате в 600 рублей). В 1947 году Гладков отделался административным взысканием.

В марте 1947 года начальник УМГБ по Архангельской области А. И. Брезгин решением Секретариата ЦК ВКП(б) снят с должности и вскоре исключён из партии. За то, что, будучи до лета 1945 года начальником отдела контрразведки «Смерш» 48-й армии в Восточной Пруссии, сначала организовал доставку на трёх грузовиках с двумя прицепами на свою московскую квартиру трофеев (в основном мебели). Затем Брезгин собрал эшелон из 28 вагонов с мебелью, роялями, автомобилями, велосипедами, радиоприёмниками, коврами и прочим, который прибыл из Германии в Казань, где чекист получил должность начальника отдела контрразведки Приволжского военного округа. Всё это имущество присвоили Брезгин и его заместители — Павленко, Палиев и другие. Излишки чекисты открыто распродавали. Палиеву спустя годы тоже пришлось ответить за излишества: в мае 1949 года он лишился своей должности.

«Трофейные дела» расследовались долго, и виновные в них репрессировались зачастую в связи с борьбой кланов министра госбезопасности Абакумова и замминистра внутренних дел И. А. Серова. Арест в декабре 1952 года генерал-лейтенанта Власика, в 1946–1952 годах работавшего начальником Главного управления охраны МГБ СССР, привёл к последующему осуждению начальника сталинской охраны за служебные проступки на 10 лет ссылки, после чего последовала скорая амнистия. В общей сложности Власику инкриминировалось хищение трофейного имущества на 2,2 миллиона рублей.

В центральном аппарате МГБ не только министры и их заместители могли рассчитывать на получение крупных незаконных прибылей. Работникам внешней разведки несложно скрывать расходование оперативных средств на собственные нужды. В справке Управления кадров МГБ СССР от 30 января 1947 года указывалось, что бывший замначальника 4-го управления МГБ генерал-майор Н. И. Эйтингон «в числе других руководящих работников допустил возможность использования не по прямому назначению продуктов и денежных средств, предназначенных на оперативные цели», по поводу чего руководство МГБ «в отношении Эйтингона ограничилось разбором и внушением». В обвинительной справке говорилось, что только «подарков» Эйтингон получил на 705 тысяч рублей.

Рвачеством занимались и сотрудники МГБ за границей. Уполномоченный опергруппы МГБ на Ляодунском полуострове В. Г. Случевский в феврале 1949 года исключён из партии за то, что брал взятки с арестованных корейцев из Южной Кореи; чекист отделался увольнением из МГБ. Советник МГБ в Чехословакии полковник В. А. Боярский, ранее отличившийся в грабежах жителей Маньчжурии, в феврале 1952 года получил партийный выговор за «излишества в расходе средств на бытовое обслуживание себя и своего аппарата» (около 500 тысяч рублей). Для Боярского этот эпизод обошёлся без последствий — он в 1951 году оказался переведён в аппарат МГБ-МВД Литвы.

Частым явлением становилось присвоение секретных сумм, предназначенных для оплаты услуг агентуры. Начальник КРО УМГБ по Читинской области З. С. Протасенко в июне 1951 года исключён обкомом из партии за незаконный расход госсредств: работники КРО пьянствовали и растратили 9000 рублей, предназначенных для оплаты агентуры. Начальник отделения Транспортного отдела МГБ Ашхабада А. Г. Кочетков в июле 1946 года исключён из партии за присвоение госсредств: составил 10 ложных расписок от имени осведомителей и получил по ним 2900 рублей. Наказание оказалось лёгким — три года условно. Наглядным примером низкой морали коммунистов МГБ являлись частые факты хищений партийных взносов парторгами чекистских учреждений. Парторг УМГБ по Кемеровской области И. П. Емельянов, бывший опытный контрразведчик СМЕРШ, в 1947–1949 годах с помощью подделки документов присвоил и растратил 63 тысячи рублей партийных взносов. Парторг (в 1949–1951 годах) УМВД той же области Б. И. Холоденин исключён из ВКП(б) за присвоение и пропитие 3662 рублей партвзносов, снят с должности и затем осуждён на 8 лет ИТЛ.

И вот с такими кадрами приходилось работать. Ха-ха, хотя сам мой реципиент не сильно в этом плане лучше. Вот такие мы честные чекисты! Прямо запахло нулевыми, когда так называемые «силовики» стали вместо братков подбирать под себя бизнес. А мы потом удивлялись, почему у нас такой бардак и шпионы бродят повсюду. Все сомнительные сотрудники уже взяты на заметку. Так что мне есть за что чистить бериевских ставленников. Наступит день — и его черед настанет. Но Вождь его просто так не отдаст. Вот потому папочка на Власика понемногу пухнет. Но уберу я его руками Серова.

Глава 17

1 января 1950 года. Дача Сталина. Тень сорок первого

Сталин потянулся за стаканом. Из глубокого кресла делать это было неудобно. Столик что ли завезти маленький? Отхлебнув чая и гляну в темное окно, за которым шёл следующий пятидесятый год, он снова принялся за бумаги. Проклятый Абакумов, собрал в эту папку все! Ну сам же и просил. Приложение к докладу Покровского, что предназначалась для Сталина было намного пухлее. Но вождю нужно самому все просмотреть, подумать и решить, что из этого можно обнародовать. К сожалению, горькая правда полезна не всегда. Уж это он знает.

Вот и Василия пришлось поначалу причесать. А то приехал с фронта герой! Нет, наказывать следует. Но не сразу всех и за все. Хотя рассказанное младшим не порадовало. Ведь наработанный в небе Кореи опыт оплачен кровью наших летчиков. На земле также гибли разведчики, инструкторы, которым зачастую приходилось выполнять функции специалистов. В южном Ките гибнут наши люди. Потому что внезапно оказалось, что огромный опыт Великой Отечественной уже не так востребован и частью устарел. Вот такие кренделя. Атомная бомба, реактивные самолеты и вскоре ракеты здорово поменяют военное дело.

И прав был Василий.

— Отец, если мы не будем учиться, то нас сомнут. Я видел кадры взрыва…

Сталин метнул в его сторону острый взгляд. Кто дал указание показывать секретные кадры? Хотя… Может, тогда злее будут. Пожалуй, пора военным первыми ознакомиться с реалиями будущей войны. Когда потери будут исчисляться дивизиями и армиями. И боевые действия станут скоротечными. Этот анализ от Молотова ему Абакумов передал. И наверняка неспроста. Откуда в этом угрюмом министре взялась такая тяга к различного рода знаниям. Так долго прятал свою настоящую суть? Тогда он намного опасней, чем видится.

— Мы стараемся, Василий. Я не могу тебе много сказать, но работы ведутся.

— Понимаю, — младший Сталин демонстративно пил чай. Как бы показывая, что с лихими пьянками завязано. — Я же сам летал на этих самолетах. Они очень непохожи на те, что вначале пошли в серию. Как так быстро могли освоить производство таких великолепных машин. Мы с американцами вровень шли! И я помню, что у них отличная авиационная промышленность. Покрышкин со своей «Аэрокобры» слезать не хотел.

— Может, у них летчики слабее?