Министр товарища Сталина 3 (СИ) - Коруд Ал - Страница 11

Я кинул в сторону телефона задумчивый взгляд. Вена сейчас в зоне советской оккупации. Там рулят военные. Так что без них не обойтись. Но напрямую Василевскому звонить не стоит. Пусть у нас сложились рабочие отношения, но в целом в армии отношение к МГБ и его главе не самое тёплое. Это с разведчиками мы быстро нашли общий язык. Буду действовать через них. Кстати, они уже помогают мне поднять реноме. Наши совместные с армией операции против националистов уже имели положительный эффект. Никаких «держиморд» ГБ, общение проходило корректно. Военные получали медали и ордена за проведённые операции, получали опыт противодиверсионных действий. И в целом остались довольны.

Вот там и запустили слухи о том, что де Абакумов больше разведчик, чем НКВДист. Мол, он в войну создал СМЕРШ, успешно работал против Абвера, что в итоге помогло армии победить. И так называемое «Жуковское дело» инспирировано людьми Берии — министр не мог остановить процесс. А слухи — дело такое: могут со временем стать искренними убеждениями. Пусть армия мне не союзник, зато не будет откровенным врагом. Как показательно всё повернулось в пятьдесят третьем против Берии.

Звоню помощнику:

— Позови мне Павлова.

Это мой порученец по особым вопросам. Он даст знать через контакт ГРУшникам, что необходима встреча. «Москва» отлично подходит для этого. Значит, сегодня ночую не в особняке. Мысли тут же перетекли на Машу, как и на действа, что будем творить после. Уф! Ну и мысли у вас, товарищ генерал! Нет, мне ещё работать нужно. Так что соберись!

Глава 4

5 июля 1949 год. Китайский синдром

Наверное, решение проблемы Мао Цзэдуна стало для меня самой сложной задачей с момента попадания сюда. Мне уже предельно ясно, что с этим деятелем мы каши в любом случае не сварим. Харизматичный лидер, он может и хорош для того периода Китая. Но точно не выгоден Советскому Союзу. Так что не факт, что и без волюнтаризма Хрущёва мы бы с Мао не поцапались. Китай вообще такой. Они будут тебя любить, пока это выгодно. И, кстати, любить тебя совершенно искренне. Но потом… потом они станут к тебе равнодушны. Важны лишь интересы самого Китая. И если мы строим будущую социалистическую империю, то сильный и одновременно чуждый сосед нам совершенно не нужен. В том времени получилось устроить три Китая. И балансировать всё равно получалось крайне сложно.

Мы там за пятнадцать лет так и не смогли полностью переварить Маньчжурию. Что уже говорить о КНР целиком. Существовал лишь один большой плюс: Тайвань не вошёл в число «молодых азиатских тигров». Да и вложения в детище Дэн Сяопина уже не были такими мощными, как в Китай моего времени. «Пошивная фабрика», не больше. Союз же, особенно в пользу Дальнего Востока, усиленно использовал ресурсы Китая — даже южного ОКР. Торговля с ним шла через подставные фирмы. Как говорится: «Ничего личного. Это бизнес». Вот и тут все средства хороши.

Пришлось долго, нудно и отчасти через Молотова и Василевского продвигать мысль Вождю, что объединённый Китай с сильным лидером нам не нужен. Сталин и сам являлся лидером и потому лучше понимал чужих правителей. Но тут мог попасть впросак. Всё-таки огромная страна в Азии с коммунистами во главе — это огромный успех и скачок вперёд. Это я с послезнанием отношусь к нему крайно негативно. Такой друг хуже двух недругов. Может, так память вдобавок реагирует на будущие события во Вьетнаме. Как мы тогда с Мао ругались по поводу помощи. Торговались за каждую ракету! В итоге пришлось везти их морем и попадать под удары Эйр Форс.

В результате пришлось действовать непосредственно через ГРУшников, чтобы отвести от себя подозрения. Зато на выходе удалось продвинуть план с Кореей. К тому же более раннее атомное испытание помогло действовать в этот раз смелее. Мы теперь могли открыто расправить плечи. Атомщики обещали начать клепать бомбы одну за другой. Благодаря моей помощи им удалось намного быстрее выстроить цикл переработки. Да и добыть необходимые материалы и оборудование. Туполев, получив от моих ребят чертежи, а также сырьё и станки, готовился к рывку. Это будет аналог самолёта из будущего — Ту-80, по сути глубокая модернизация серийного тяжёлого бомбардировщика Ту-4. СССР всё равно нужен на время хороший дальний бомбардировщик. И КНР также. Если успеем переделанный Ту-4 испытать в Корее, то китайцам будет что посылать на Тайвань. А там и амеры подтянутся. Сплошной профит!

Эту мысль я первой поведал Василевскому, которому идея «проверки боем» в Корее понравилась сразу. Он, как никто, знал о недостатках Советской армии. Она заточена пока только на войну в Европе… с немцами. Сейчас же против нас стояли англосаксы и всякая европейская шелупонь. Те же держат за основу своих сил авиацию и флот, где мы пока никак не блистали. Чтобы там ни говорили, но наша авиация не верховодила в войну. Немецкие ВВС оказались для Красной армии крепким орешком. Впрочем, для союзников также. И требовалось срочно исправлять положение. Благо, в истребительной авиации у нас задел уже имелся — МиГи прекрасно себя показали, так что их можно было срочно модернизировать.

Василевский крепко надавил на Булганина, и с его подачи зарубили работы над Ту-14 и Ту-82. Уже имелся более удачный Ил-28, первые партии которого передавались на боевые испытания китайским товарищам. И что любопытно: в 1947 году в СССР запустили в серийное производство английский турбореактивный двигатель Rolls-Royce Nene с центробежным компрессором. Партия этих двигателей (40 штук) закуплена в 1946 году, и в дальнейшем налажено «пиратское» нелицензионное производство как РД-45 и ВК-1. Компания «Роллс-Ройс» попыталась взыскать с СССР 207 миллионов фунтов стерлингов лицензионных сборов, но безуспешно.

В свою очередь, мои разведчики через подставные фирмы смогли достать оборудование для их ускоренного производства. Именно под этот двигатель и начали проектирование будущего Ил-28. Но по опыту будущего хотелось бы поручить КБ Ильюшина создание эффективного штурмовика. Пусть даже пока не реактивного. Отличный пример тому — применение американского «Скайрейдера» в Корее и позже во Вьетнаме. У советских ВВС не имелось ничего подобного. Увлечение сверхзвуком и вооруженностью помешало увидеть очевидное. Кому-то нужно работать непосредственно на поле боя.

Туполев же пусть быстрее ваяет свой хит Ту-16.

Смена власти в китайской компартии происходила в городе Яньань в провинции Шэньси, который с 1935 по 1948 год служил штаб-квартирой Коммунистической партии Китая (КПК) и командования 8-й Народно-революционной армии. Здесь находились центральные органы управления КПК, а также резиденции ключевых лидеров, включая Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая. Третьей женой Мао в мае 1930 года стала Хэ Цзычжэнь, которой в то время исполнилось 20 лет. Однако любовная связь у этой пары возникла ещё при жизни Ян Кайхуэй — тогда ещё жены великого Кормчего. Все формальности разрешились сами собой после казни Ян Кайхуэй. Новая супруга принимала активное участие в партизанской войне и считалась опытным бойцом. Может быть, это и покорило сердце будущего великого кормчего. Девушка родила ему трёх дочерей и трёх сыновей.

Хэ Цзычжэнь рассталась с мужем в 1937 году — Мао отправил жену лечиться в Москву, но, скорее всего, она просто надоела ему. Хэ поместили в одной из московских клиник, где она родила мальчика. Зима 1938 года в Москве выдалась на редкость холодная — с морозами ниже 30° С. Сын Хэ заболел воспалением лёгких и умер. Ко всем просьбам супруги вернуться Мао оставался глух. Затем наконец он нашёл, как ему казалось, прекрасное средство, с помощью которого Хэ могла скрасить своё одиночество: отправил к ней обнаруженную в крестьянской семье маленькую дочку — Цяо Цяо, единственного уцелевшего ребёнка от их брака. После лечения брошенная супруга долгое время жила в России и работала в одном из университетов, считаясь специалистом по Востоку. В 1949 году Хэ Цзычжэнь удалось приехать в Тяньцзинь, который находится всего в 100 километрах от Пекина. Но в столицу Хэ не попала — её задержали и отправили в Шанхай «для продолжения лечения».