В руках подонка (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton" - Страница 39

Райан сидел у меня на коленях сзади, крепко прижавшись ко мне. Ему было всего год и семь месяцев — мой маленький сын ещё плохо понимал, куда и зачем мы едем, но чувствовал нашу общую напряжённость. Он прижимался ко мне, уткнувшись носиком в моё плечо, и время от времени настороженно поглядывал вперёд — там, где виднелась спина его дедушки. Для него отец мой был пока чужим человеком, и я чувствовала, как Райан цепляется за ткань моей кофты своими крошечными пальчиками всякий раз, когда машина подпрыгивала на ухабах.

Когда наконец дом показался вдали между деревьями, у меня перехватило дыхание. Наш старый дом — невысокий, с потемневшим от времени тёплым деревом стен, с крыльцом, на котором я когда-то играла. Окна отражали золотое солнце. Казалось, что время повернуло вспять на миг. Отец тихо выдохнул, увидев родные очертания крыши и старую яблоню во дворе. Он не произнёс ни слова, но по тому, как он выпрямился и устремил взгляд, я поняла — для него это мгновение тоже было полно воспоминаний и горечи.

Мы остановились. Дамьен заглушил мотор, и наступила почти осязаемая тишина. Только в ветвях яблони легонько шумел ветерок, да где-то далеко постукивал невидимый дятел. Я осторожно выбралась из машины, держа Райана на руках. Отец вышел следом, на мгновение прикрыв глаза от яркого солнца ладонью. Он выглядел растерянным и взволнованным. Я заметила, как его плечи чуть дрожат, будто он сдерживал внутри бурю эмоций.

Двор зарос высокой травой, от которой пахло летом и детством. На крыльце всё так же стояла старая скамейка. Отец замер у машины, не смея подойти ближе, пока я не оказалась рядом. Я подошла к нему, ощущая, как у меня подкашиваются колени. Райан по-прежнему обхватывал меня за шею, стараясь спрятаться от незнакомца — своего дедушки — у меня на груди. Я почувствовала, как маленькое сердце бьётся учащённо возле моего сердца.

— Приехали, пап, — негромко сказала я, пытаясь улыбнуться отцу ободряюще. Мой голос прозвучал хрипло.

Отец медленно кивнул и перевёл взгляд на Райана. Лицо отца в этот момент… Я никогда не видела на нём столь противоречивого выражения. Его глаза блестели от подступивших слёз, губы дрогнули. Он пытался улыбнуться своему внуку, но улыбка вышла растерянной и трогательной. В этом взгляде читались и нежность, и боль.

— Здравствуй, малыш, — едва слышно произнёс отец, делая крошечный шаг вперёд. Его голос сорвался на полушёпоте.

Райан только сильнее прижался ко мне, отвернув личико. Он ещё не знал этого человека, который сейчас обращался к нему так ласково. Я почувствовала, как мой сын напрягся, и свободной рукой погладила его по спинке.

— Всё хорошо, родной, — прошептала я сыну успокаивающе. — Это дедушка. Помнишь, я тебе рассказывала? Дедушка хотел тебя увидеть.

Я сама едва сдерживала накатившиеся слёзы. Сердце сжималось от того, как отец смотрел на моего сына — своего внука, о существовании которого он так долго не знал. В его глазах помимо робкой радости была такая горечь и вина, что у меня защемило в груди. Мне вспомнилось, как много раз за последний год я представляла себе эту встречу, думала, как всё пройдёт. И вот этот момент настал — настоящий, живой, и от этого казался невероятным.

Отец медленно присел на корточки, чтобы быть на уровне малыша, стараясь не делать резких движений. Он протянул руку, но не к самому Райану, а просто вперёд, показывая раскрытую ладонь, будто приглашая познакомиться. Я увидела, что его рука дрожит. На мгновение мне стало жаль эти сильные когда-то руки — сейчас они выглядели усталыми, пальцы негнущимися от волнения и возраста. Сколько лет я не держала отца за руку? А теперь мой сын может впервые коснуться этой руки.

— Привет, Райан, — снова сказал отец чуть увереннее, хотя голос всё так же дрожал. — Я… я твой дедушка.

Он произнёс это слово “дедушка” с особой интонацией — то ли с гордостью, то ли с недоверием. Будто сам не мог поверить, что говорит с собственным внуком.

Райан украдкой глянул на него из-за моего плеча. Я ощутила лёгкое движение — сын повернул головку, заинтересованный новым, незнакомым голосом и тем, что незнакомец опустился почти на землю. В воздухе между ними повисла пауза. Затем мой мальчик вдруг потянулся взглядом к протянутой ладони деда. Наверное, его привлекло солнце, игравшее в обручальном кольце на пальце отца, или просто любопытство пересилило страх.

Я осторожно опустила Райана на землю возле себя, держа его ручку. Он не протестовал — кажется, ему тоже было интересно разглядеть этого человека поближе. Мои колени дрожали, когда малыш сделал неуверенный шажок вперёд, не выпуская моей руки. Отец застыл, боясь вспугнуть внука. Я видела, как на его глазах блеснули слёзы, готовые скатиться по щекам, но он сдерживался.

— Вот так, всё хорошо… — тихо говорила я, больше себе, чем сыну, наблюдая, как Райан остановился буквально в паре шагов от дедушки.

Райан внимательно изучал отца — его светлые глаза, такие похожие на мои, встретились с глазами деда. Кроха моргнул, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде узнавания или принятия. Возможно, он почувствовал исходящую от деда доброту, ту самую тихую нежность, которая сейчас наполняла весь двор.

Отец осторожно опустил руку чуть ниже, на уровне малыша, предлагая прикоснуться. И через мгновение произошло маленькое чудо: мой сын, ещё секунду назад настороженный и испуганный, нехотя разжал свой кулачок и потянулся ручкой к дедушкиной ладони.

Сердце моё замерло. Я затаила дыхание, не смея шелохнуться. Крохотные пальчики робко коснулись широкой, мозолистой ладони отца. Райан сначала просто притронулся, будто проверяя, а потом всей ладошкой накрыл большой палец деда. Детская ручка выглядела такой крошечной в руке моего отца.

У отца вырвался тихий всхлип. Он опустил голову, и я увидела, как слеза скатилась по его щеке, потерявшись в седых коротких волосах на подбородке. В это же мгновение я почувствовала, как к горлу подступают мои собственные слёзы. Картина передо мной — мой отец и мой сын держатся за руки — расплывалась в тумане слёз радости и печали одновременно.

Райан удивлённо посмотрел на деда, когда услышал этот всхлип, но не испугался. Вместо этого он сделал ещё полшага и неуверенно коснулся своей свободной ручкой лица деда — наверное, его привлекла блестящая дорожка слезы на щеке. Маленькие пальчики вытерли слезинку так бережно, как только может ребёнок.

Отец улыбнулся сквозь слёзы. На этот раз улыбка была светлее, спокойнее. Он едва слышно засмеялся — это был облегчённый, счастливый смешок, вырвавшийся, казалось, сам собой. Он поднял глаза на меня. В них стояли слёзы, но сквозь эти слёзы я видела благодарность. И столько любви, что у меня перехватило дыхание.

Я опустилась на колени рядом с сыном, обнимая его сзади, и другой рукой коснулась плеча отца. Мне хотелось и самой обнять его, но я боялась спугнуть хрупкость этого момента. Отец слегка повернул голову ко мне. Одним взглядом мы сказали друг другу больше, чем смогли бы словами. Я простила его ещё до того, как он успел попросить прощения. А может, прощение случилось давно, просто нужно было это тихое прикосновение ребёнка, чтобы рана начала заживать.

Позади нас стоял Дамьен — я почти забыла о нём, настолько нас поглотил наш маленький мир на троих. Оглянувшись на мгновение, я увидела, что он отступил на пару шагов, прислонившись к капоту машины, и наблюдает со спокойной улыбкой. В его глазах тоже блестела влага — он почувствовал всё, что происходило, так же глубоко, хоть и молчал. Я благодарно улыбнулась ему, и он кивнул, словно говоря: “Всё в порядке, я рядом”.

Между тем отец аккуратно, словно бесценное сокровище, обнял одной рукой моего сына. Он всё еще стоял на коленях в траве, и теперь прижал Райана к себе, закрывая глаза. Райан издал тихий звук — не то удивления, не то довольства — и поднял ручонки, обнимая деда за шею. Я почувствовала, как слёзы текут у меня по щекам. Я накрыла ладонью руку отца, что лежала на спине у моего сына, и на мгновение закрыла глаза, впитывая этот момент всем сердцем.