В руках подонка (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton" - Страница 32

— Не должно? — процедил он сквозь зубы. — Но, увы, волнует.

Я открыла рот, но ответ застрял в горле. Что я могла сказать?

Дамьен выхватил у меня телефон прежде, чем я успела отдёрнуть руку. Резко — я вздрогнула, но тут же разозлилась на себя за эту слабость.

— Отдай! — бросила я, бросаясь к нему и пытаясь вернуть мобильник. Но он лишь отступил назад, держа его вне моей досягаемости, и скользнул взглядом по экрану.

Я рванулась вперёд сильнее, почти налетев грудью на его твёрдое плечо.

— Не смей читать! Это личное! — крикнула я срывающимся голосом.

Он бросил на меня быстрый взгляд и злобно усмехнулся.

— Личное? С каких это пор между нами есть что-то личное, а? — проговорил он ядовито спокойно. В его голосе прорезались металлические нотки злости. — Ты же ясно дала понять: я тебе никто, верно? Просто сосед по несчастью. Так почему же тебя вдруг волнует, смотрю ли я твоё “личное” или нет?

Его слова обожгли меня, как пощёчина. Я вспыхнула.

— Отдай! — выкрикнула я, снова пытаясь выхватить телефон, но он тут же перехватил моё запястье свободной рукой.

Я застыла. Его пальцы крепко сжали мою руку, чуть грубее, чем нужно. Сердце отбивало испуганный ритм, но вместе со страхом во мне поднимался и гнев. Он перешёл границы.

— Отпусти, — прошипела я, накрывая его руку своей и пытаясь разжать железную хватку.

Дамьен не шевельнулся. Только ещё ближе наклонился ко мне. Я чувствовала жар его тела — он навис надо мной, высокий, сильный.

— А то что? — выдохнул он мне в лицо. Его губы скривились в презрительной усмешке так близко, что я могла рассмотреть мелкий шрам у него на щеке. — Позовёшь на помощь своего дружка Элиана?

Я потрясла головой, сжав зубы. Боль и обида вспыхнули внутри.

— Не смей надо мной насмехаться, — сказала я тихо, голос дрожал от ярости. — Он просто написал, это ничего не значит. И да, ты мне никто, чтобы решать, с кем мне общаться!

При этих словах глаза Дамьена опасно сверкнули. В следующее мгновение он рывком притянул меня к себе, швырнув телефон в сторону.

— Никто? — повторил он почти шёпотом, склоняясь к самому моему уху. Я всей кожей чувствовала исходившую от него ярость, смешанную с… чем-то ещё. От этой странной смеси у меня закружилась голова.

— Ты уверена? Странно, а по-моему, ведёшь себя как раз так, будто тебе не терпится сбежать от меня к другому. Вряд ли бы «никто» вызывал такое рвение.

— Чушь, — бросила я, хотя сердце колотилось, словно подтверждая его слова. — Никуда я не собираюсь сбегать. Но даже если бы и так — тебе-то какое дело?

— Какое дело?.. — Он прищурился, и прежде чем я успела опомниться, его руки резко вдавили меня плечами в стену. Спиной я ударилась о холодную штукатурку и неожиданности резко выдохнула.

Дамьен наклонился, почти касаясь лбом моего лба.

— Может быть, такое, что я не намерен позволять тебе гулять с тем, кто пускает слюни на чужое, — прошипел он.

— Чужое? — я задохнулась от возмущения, пытаясь упереться ладонями ему в грудь. Его сердце под пальцами билось так же бешено, как моё. — Я тебе не вещь и не собственность!

Вместо ответа он толчком отбросил меня от себя на секунду, давая глоток воздуха, но тут же вновь шагнул вперёд. Я не успела толком вдохнуть, как он схватил меня за талию и снова прижал спиной к стене — ещё жёстче, чем раньше. От удара о стену у меня перехватило дыхание. Но больше не было, просто холод обжигал.

Я замахнулась, пытаясь его ударить, но он перехватил и эту руку, пригвоздив обе мои кисти над головой одной своей рукой.

Мы стояли вплотную. Я извивалась, пытаясь высвободиться, но тщетно — он был намного сильнее. Его тело прижималось ко мне всей твёрдой, горячей поверхностью. С каждой попыткой вырваться я только сильнее тёрлась о него — бесполезная трата сил… и к моему ужасу, это пробуждало во мне странный жар.

— Пусти… — выдохнула я, но мой голос прозвучал жалобно и неубедительно.

Дамьен тихо выругался, глядя прямо мне в глаза. Его лицо исказила гримаса — то ли боли, то ли острого желания.

— Ты понятия не имеешь, что творишь со мной, Дарин, — хрипло произнёс он. — Сначала выводишь меня из себя, доводишь до бешенства… а теперь стоишь здесь, делаешь вид, что невинная жертва…

— Я… ты сам… — я запнулась, чувствуя, как пылают щёки. Его слова бросали меня то в жар, то в холод. Я пыталась что-то возразить, но его близость лишала меня способности связно мыслить. Он был в считаных сантиметрах от меня, каждое его тяжёлое дыхание касалось моей кожи.

— Боже, да ты хоть понимаешь… — вырвалось у него. Он не договорил. Его губы вдруг накрыли мои — резко, жадно, прерывая наш спор.

Мир взорвался. На миг я застыла, ошеломлённая — я ожидала от него чего угодно: крика, угроз, но не этого. Его поцелуй был жёстким, горячим, совершенно не нежным — скорее похожим на борьбу, на попытку сломать остатки моей воли.

Я прохрипела что-то невнятное в знак протеста и попыталась вырваться снова, толком не понимая, хочу ли оттолкнуть его или притянуть ближе. Мои губы горели под натиском его губ, и чем больше я сопротивлялась, тем яростнее становился этот поцелуй.

В конце концов я почувствовала, как сама сдаюсь — пальцы, сжатые в кулаки, разжались. Я вонзила их ему в волосы, отвечая на поцелуй почти с такой же отчаянной яростью, какая чувствовалась в нём.

Дамьен оторвался от моих губ лишь на секунду, чтобы перевести дыхание. Мы оба тяжело дышали. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Его зрачки были расширены, губы припухли от нашего поцелуя. Где-то в глубине серых глаз ещё плескался гнев, но теперь поверх него всплыла другая тьма — желание, глубокое и необузданное.

— Чёрт тебя дери, Дарин… — хрипло выдохнул он и снова впился в меня поцелуем. На этот раз я уже не думала сопротивляться. Я отвечала ему взаимностью, выплёскивая всю накопившуюся обиду, страх и страсть.

Мы целовались так, словно хотели уничтожить друг друга этим поцелуем. Его руки отпустили мои запястья — на миг мои ноги подкосились, но он успел подхватить меня, сжав мои бёдра. Теперь мои руки были свободны, и я не удержалась — ударила его кулаком по плечу, вымещая остатки злости.

Он оторвался от моих губ, тихо выругался, но в глазах его блеснуло что-то похожее на улыбку — мрачную, торжествующую.

В следующую секунду Дамьен поднял меня, отрывая мои ступни от пола. Я вскрикнула от неожиданности и рефлекторно обвила ногами его пояс, боясь упасть. Он прижал меня спиной к стене, уже не выпуская из своих рук.

Юбка и блузка беспомощно задрались, ткань жалобно зашуршала, собираясь под его настойчивыми ладонями. Его руки скользнули по моим бёдрам вверх, крепко удерживая меня. Я чувствовала, как он дрожит от напряжения, как тяжело дышит мне в шею.

Я беспорядочно цеплялась за его плечи, мои костяшки побелели от напряжения, но я не просила его остановиться. Напротив, какое-то безумие охватило меня, захлестнуло с головой.

Он уткнулся лицом в мою шею, горячо выдыхая прямо на кожу. Я судорожно втянула воздух сквозь зубы, когда его зубы слегка прикусили мою ключицу.

— Ах… — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подавить стон.

Дальше всё происходило как в лихорадочном сне. Мы уже не произносили слов — только тяжёлые вздохи, тихие стоны и шорох срываемой одежды. Его пальцы скользили по моему разгорячённому телу, безошибочно находя самые чувствительные точки. Я выгибалась ему навстречу, полузакрыв глаза, теряясь в этой стремительно накатывающей страсти.

Где-то в полумраке комнаты он всё же донёс меня до ближайшей горизонтальной поверхности — то ли стола, то ли дивана, а может, мы сползли прямо на пол. Плечи обожгло болью от соприкосновения с чем-то твёрдым, но я почти не заметила этого сквозь пелену желания.

Дамьен навис надо мной, его руки торопливо заскользили между нами, избавляясь от последних преград между нашими телами. Я сама помогала ему дрожащими пальцами, больше не думая ни о гордости, ни о прошлой злости — только о том, чтобы он наконец вошёл в меня, избавил от этой мучительной жажды.