В руках подонка (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton" - Страница 28

В доме было тепло. Я медленно сняла куртку Дамьена, а Райан уже нёсся вглубь комнаты, лепетая о чём-то своём. Его голос заполнил пространство, принося с собой ощущение уюта. Я позволила себе на секунду закрыть глаза, вдыхая этот воздух — воздух дома, где не было места всем этим сложностям.

Но потом я открыла глаза и увидела Дамьена.

Он стоял у входа, неторопливо оглядывая комнату. Не с оценивающим выражением, не с насмешкой. Просто молча впитывая окружающее.

— Ты собираешься стоять там всю ночь? — мой голос прозвучал чуть тише, чем я ожидала.

Он взглянул на меня. В его глазах блеснул знакомый оттенок вызова.

— А ты собираешься делать вид, что ничего не изменилось?

Я сжала зубы.

— В этом доме есть только одно, что имеет значение, — я посмотрела в сторону сына, который уже уселся с книжкой на диване. — И это не ты, Тео.

Он усмехнулся.

— Хороший ответ, Дарин. Но ты и сама знаешь, что не окончательный.

Я отвернулась, сбрасывая куртку на вешалку, чтобы не смотреть на него.

— Располагайся. Или проваливай. Мне всё равно.

Ложь.

Он знал, что мне не всё равно. Знал так же хорошо, как и я.

Но сегодня ночью я не собиралась ему этого показывать.

Я развернулась, направляясь к сыну, и в этот момент услышала тихий звук.

Кресло. Дамьен сел.

И это означало одно: он остаётся.

Я сделала вид, что не замечаю этого.

Сегодня он не был важен.

Но почему тогда его присутствие ощущалось сильнее, чем всё остальное?

И почему он в целом остался?

Я вышла из комнаты на пару минут, чтобы взять воды, а когда вернулась замерла на месте.

Я не сразу заметила, что он делает. Сначала просто услышала лёгкий шорох страниц, переворачиваемых неспешными, размеренными движениями, и только потом поняла, что звук исходит от Дамьена.

Он сидел на диване, держа в руках детскую книгу. Её картонные страницы выглядели несуразно в его сильных руках, но он не выглядел раздражённым или напряжённым. Его лицо было спокойным, а взгляд сосредоточенным, будто он и правда увлёкся этим процессом.

Мой сын сидел рядом, слегка покачиваясь вперёд-назад, как будто пытался раскачаться в такт его голосу. Он не понимал, кто перед ним. Не знал, что этот человек — его отец. Но всё равно внимательно следил за движениями Дамьена, вглядываясь в картинки, словно ожидая чего-то большего.

Я замерла в дверном проёме, не смея нарушить этот момент. Это было слишком неожиданно. Слишком неправильно. Слишком…

— Почему у слона такие большие уши? — раздался ровный голос Дамьена, лишённый привычной резкости. Он даже не посмотрел в мою сторону, обращаясь только к ребёнку. — Чтобы лучше слышать. Ты знаешь, зачем нужно хорошо слышать?

Мой сын моргнул, будто обдумывая этот вопрос, потом покачал головой.

— Чтобы вовремя понять, когда кто-то врёт, — сказал Дамьен спокойно и перевернул страницу.

Я закатила глаза, но ничего не сказала. Конечно, в его стиле вставлять подобные замечания даже в детскую книжку. Он никогда не был человеком, который упустит возможность подчеркнуть что-то важное, даже если говорит с ребёнком.

Но что удивило меня больше всего — мой сын не отстранялся. Он не пугался. Он слушал.

Его маленькие пальцы потянулись к краю страницы, словно он хотел помочь перевернуть её. Дамьен на секунду замер, но потом медленно наклонил книгу чуть ближе, позволяя ему прикоснуться к картинке. Казалось, он сам не осознавал, что только что сделал.

Я сглотнула.

Должна ли я остановить это? Должна ли сказать что-то резкое, оборвать эту сцену, не давая ему заполнять собой это пространство? Или позволить этому случиться?

Я не знала.

Но что-то в этом моменте было настолько естественным, что я просто осталась стоять там, в тени дверного проёма, наблюдая, как Дамьен продолжает читать, а мой сын по-своему принимает его в свою маленькую вселенную.

Без лишних слов. Без осознания правды. Просто так.

Я не была уверена, как он отреагирует.

Я сама не была уверена, зачем вообще предложила это. Возможно, потому что видела, как он смотрел на него. Как напрягался, когда слышал его голос. Как замирал, когда мальчик смеялся. Это были моменты, которые длились секунды, но я замечала их. Замечала и не могла не думать.

Но теперь, когда мы вернулись, и я оставила их в одной комнате, я не знала, что делать с этим ощущением.

Я слышала голоса.

Точнее, один голос — детский, звонкий, полный любопытства. А второй… Второй был едва слышен, сдержанный, но всё же… здесь.

Я приоткрыла дверь в детскую.

Дамьен сидел на полу, держа в руках машинку, а мой сын с восторгом наблюдал за ним, ещё не решаясь взять игрушку обратно. Он уже привык к нему, и это злило меня. Или пугало. Я не знала.

— Смотри, — голос Дамьена был тихим, каким я никогда его не слышала. Он толкнул машинку вперёд, показывая, как она катится по ковру. Мальчик засмеялся и потянулся за ней, коснувшись Дамьена пальцами. Несмело, но уверенно.

Я сжала зубы.

Дамьен не двинулся. Он лишь наблюдал.

— Нравится? — его голос был почти ласковым, и это было неправильно.

— Ма-а! — ребёнок повернулся ко мне, радостно указывая на игрушку.

Я быстро улыбнулась, сделала шаг внутрь.

— Нравится, да? — я присела рядом, убирая прядь волос за ухо.

Дамьен не смотрел на меня.

Я тоже не смотрела на него.

— Дай, — мальчик протянул руки, требуя машинку обратно.

Дамьен передал её без лишних слов. Но когда их пальцы соприкоснулись, он замер. И я тоже.

Это было что-то невидимое. Что-то, что зависло в воздухе между ними.

— Всё нормально? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

Дамьен медленно вдохнул, выдохнул и наконец перевёл на меня взгляд. Он был пустым. Или он старался, чтобы он таким казался.

— Конечно, — произнёс он ровно.

Я стиснула зубы, пытаясь прогнать нарастающее ощущение. Не сейчас. Не здесь.

Но когда ребёнок снова коснулся его, хватая за рукав, внутри меня что-то дрогнуло.

Потому что он даже не знал, кто перед ним.

А Дамьен знал.

И это меняло всё.

33

Я привыкла к его присутствию.

Когда-то сама мысль о том, что Дамьен будет находиться рядом со мной, в моём коттедже, в моей жизни, казалась невозможной. Это была бы ошибка. Слабость. Опасность. Но теперь он просто был здесь. Был так, словно всегда должен был быть.

Когда мы вернулись с поездки он убедил меня, что для нашей с Райаном безопасности будет лучше, чтобы он чаще находился рядом.

Изначально это дико напрягало, и я даже не поняла, как начала привыкать.

Я не знала, в какой момент это произошло. Может, когда он впервые остался ночевать, а я не выгнала его. Или когда он без слов подал мне чашку чая, наблюдая, как я сижу на диване после тяжёлого дня, не в силах даже сымитировать равнодушие. Или, возможно, когда он, не спрашивая, забрал из моих рук тяжёлые пакеты с продуктами, а потом просто поставил их на стол, не сказав ни слова.

Каким-то образом он проник во всё это.

Я сидела на кухне, машинально помешивая ложкой в кружке, но мысли были далеко. Райан устроился на полу, раскладывая перед собой машинки. Одна красная, другая чёрная. Он любил сравнивать их, придумывать целые истории, в которых одна из машин пыталась догнать другую.

— Они наперегонки? — раздался низкий голос.

Я вздрогнула.

Дамьен стоял в дверном проёме. Свободный, расслабленный, но при этом всё равно занимающий пространство так, будто ему принадлежала вся комната.

Райан поднял голову, задумчиво посмотрел на него и кивнул.

— Какая выиграет? — спросил он.

— Чёрная, — уверенно сказал сын.

— Почему?

— Потому что она сильнее.

Я почти улыбнулась.

— Сила — не главное, — заметил Дамьен, проходя ближе. Он присел на корточки, оглядел машинки так, словно действительно анализировал их.