В руках подонка (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton" - Страница 11

— Да, мама, — ответила я, целуя его в макушку.

Каждая секунда с ним наполняла меня таким счастьем, что казалось, будто весь мир исчезает. Все тревоги, все страхи — всё это оставалось где-то далеко, пока он был рядом.

К вечеру, когда он уснул у меня на руках, я сидела на кровати, наблюдая за его лицом. Его маленькие пальчики всё ещё крепко держали край моего платья, как будто даже во сне он боялся меня отпустить.

Я осторожно провела рукой по его волосам, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы.

— Я не позволю никому нас разлучить, — прошептала я.

Внутри меня всё ещё был страх. Страх, что кто-то может узнать, что он не просто мой сын, а ещё и… его сын. Но это был мой выбор, и я знала, что справлюсь. Ради Райана я готова была пойти на всё.

Сейчас, глядя на его мирное лицо, я чувствовала только одно — он мой. И я не позволю никому этого изменить.

15

Вечер дышал свежестью, обволакивая тишиной, от которой тянуло зябкостью. Райан спал, его маленькие пальчики всё ещё цеплялись за край моего платья, как будто даже во сне он боялся отпустить меня. Но я знала, что остаться в доме сейчас — значит задохнуться. Что-то внутри гнало меня наружу, подальше от замкнутых стен, где тишина казалась слишком громкой.

Я вышла на крыльцо, ощутив, как прохладный воздух обжёг лицо, и замерла. Мой взгляд почти сразу выцепил слабое свечение возле коттеджа Дамьена. Свет фар вырезал его силуэт на фоне сумрачного двора. Высокий, неподвижный, как статуя, он стоял, небрежно облокотившись на капот машины. Его поза, казалось, кричала о полной уверенности в себе, но что-то в его напряжённой фигуре заставляло задуматься, что скрывалось за этой маской равнодушия.

Но он был не один.

В свете фар появилась ещё одна фигура. Мужчина. Высокий, как и Дамьен, но более расслабленный. Его волосы, чёрные, как смола, падали на лоб, прикрывая часть лица, но даже в полумраке было видно, как его глаза — тёмные, с какой-то опасной глубиной — сверкают под густыми бровями. Я узнала его сразу.

Нил.

Сердце ухнуло вниз, словно меня застали врасплох, хотя я не сделала ничего предосудительного. Просто наблюдала из темноты.

Но мне стало не по себе от того, как часто в моей жизни начали мелькать люди из прошлого. Слишком.

Нил был из тех, кто запоминается с первого взгляда. Если к Дамьену люди боялись подойти ближе из-за его ледяной отчуждённости, то к Нилу их, напротив, тянуло, несмотря на весь его хищный облик. Его тёмная харизма манила, и даже я, зная, что в нём скрывается опасность, не могла полностью отвести взгляд.

Я знала его по университету. Он всегда был в центре внимания, словно весь мир крутился вокруг него. Его улыбка — та самая, лёгкая, насмешливая, как будто он видел насквозь каждого, с кем говорил, — делала его ещё опаснее. Нил был человеком, которого боялись уважать и уважали бояться. Но, в отличие от Дамьена, в нём была какая-то открытая жестокость, которая не отталкивала, а, наоборот, притягивала.

Эти двое были лучшими друзьями. И я до сих пор не могла понять, как можно быть настолько похожими, и одновременно так сильно отличаться друг от друга.

Я осталась в тени деревьев, стараясь дышать как можно тише, чтобы меня не заметили. Их разговор не был слышен. Нил стоял ближе, чем кто-либо позволял себе приближаться к Дамьену. Его жестикуляция была резкой, почти агрессивной, но в этом не чувствовалось угрозы — скорее, что-то сродни власти. Он разговаривал с Дамьеном, как с равным, и это выглядело настолько странно, что у меня невольно пересохло в горле.

Дамьен не отвечал. Он стоял прямо, молча, его руки были скрещены на груди, а взгляд тяжёлый, цепкий, упирался в лицо Нила, словно тот сказал что-то, что заставило его замолчать. Это напряжение было почти осязаемым.

Нил наклонился ближе, и мне показалось, что его губы дрогнули в усмешке. Я знала эту усмешку. Она всегда обещала что-то, от чего кровь стыла в жилах. Люди в университете называли её «улыбкой дьявола».

Я не могла отвести взгляд, даже когда сердце бешено заколотилось в груди. Их разговор длился всего несколько минут, но для меня это были часы. Нил сказал что-то короткое, а потом резко развернулся, его шаги гулко отдавались в тишине, пока он не исчез за дверцей своей машины. Свет фар мелькнул, и через секунду он уехал, оставив Дамьена одного.

Я хотела выдохнуть, но застыла на месте, когда Дамьен вдруг повернулся и посмотрел прямо в мою сторону.

Я вжалась в дерево, чувствуя, как холодная кора впивается в кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Его взгляд не задержался, но от этого было не легче.

Когда он развернулся и направился к своему коттеджу, моё напряжённое тело, наконец, позволило мне выдохнуть. Но внутри уже застряло ощущение, что за их разговором скрывалось что-то большее. Что-то, что могло рано или поздно коснуться меня.

Не знаю откуда я взяла такие выводы, но и правда чувствовала себя так, будто везде теперь ожидала подвоха.

16

Я проснулась внезапно, словно из глубокого сна выдернула невидимая рука. Первые несколько секунд я просто лежала, прислушиваясь к тишине дома, пока ощущение тревоги не подтолкнуло меня подняться. Свет мягко проникал сквозь плотные шторы, очерчивая блеклые линии на полу.

Я взглянула на будильник. Семь утра. Поздно для Райана. Обычно он просыпался до рассвета, в четырёх или пяти, требуя внимания ещё до того, как я успевала полностью прийти в себя.

Поднявшись, я автоматически направилась в его комнату, ожидая увидеть его там — свернувшегося в одеяле или с ногами, наполовину свисающими с кровати. Но дверь оказалась чуть приоткрыта, а кровать… пустая.

Я остановилась на мгновение, но паника не захлестнула. В памяти всплыло лицо няни. Она говорила, что остаётся с нами, несмотря на моё предложение взять отпуск.

«Вы и так сейчас слишком загружены, мисс Дарин. Я останусь. Помогу вам с Райаном. Лучше перенесу свой отпуск на осень» — твёрдо сказала она, почти не оставив мне выбора. Я была за это благодарна.

Она знала, как трудно мне доверять кому-то Райана, но с самого начала проявляла такую заботу, что я не смогла её оттолкнуть.

Решив, что Райан наверняка с ней, я накинула на плечи лёгкий кардиган и отправилась на поиски.

Мои шаги по коридору были тихими, почти неслышными. Направляясь к террасе, я услышала приглушённый смех. Дойдя до выхода, я остановилась у стеклянной двери.

Райан бегал по лужайке, смеясь, в руке он сжимал самодельный бумажный самолётик. Няня стояла рядом, облокотившись на деревянный забор, наблюдая за его игрой с мягкой улыбкой.

— Осторожнее, Райан, не спотыкайся! — позвала она, но голос был тёплым, без упрёков.

Я хотела выйти к ним, но замерла, когда самолётик, выпущенный Райаном, взмыл в воздух, сделав небольшой круг, и приземлился на террасе соседнего коттеджа.

Именно в этот момент дверь коттеджа открылась, и из-за неё вышел Дамьен.

Моё сердце болезненно кольнуло. Я знала, что этот момент рано или поздно наступит, но даже в самых смелых мыслях не могла представить, что он произойдёт так скоро.

Дамьен наклонился, поднял самолётик, и на мгновение я ощутила странное дежавю — будто бы прошлое и настоящее накладывались друг на друга. Его лёгкие движения, строгий взгляд — всё это напомнило мне другого Дамьена, которого я когда-то знала.

Он взглянул на самолётик в своей руке, а затем направился к Райану и няне.

Я затаила дыхание, напряжение пронзило всё тело, будто струну натянули до предела. Я осталась в тени двери, стараясь даже не пошевелиться.

— Это твоё? — голос Дамьена был ровным, без особых эмоций, когда он обратился к Райану.

— Да! — мальчик с улыбкой подбежал к нему и схватил самолётик. — Спасибо, дядя!

Я почти почувствовала, как у меня сжались кулаки.

Дамьен медленно перевёл взгляд на няню, и его глаза задержались на ней чуть дольше, чем мне было бы комфортно.