Июнь 1941 года. Книга 3 (СИ) - Махров Алексей - Страница 12

Он как раз сумел вставить в «Маузер» обойму, но закрыть затвор не успел. Я прыгнул на него и ударил в бок, между рёбер, снизу вверх, в сердце. Он только вздохнул, коротко и тихо, словно удивлённый чем — то, его тело, ещё секунду назад такое живое и напряжённое, обмякло, и начало падать. Пришлось ловить его за воротник, удерживая от падения, чтобы грохот не выдал меня остальным.

Второй немец, стрелявший из — за угла КУНГа, все — таки услышал какой — то звук и начал оборачиваться, но я не дал ему времени — сделал шаг вперёд и полоснул ножом по горлу, чувствуя, как клинок рассекает кожу, мышцы и трахею, и как тёплая, липкая кровь хлещет на мои пальцы.

Теперь осталось только два врага, стоящие за капотом грузовика. И оба были настолько увлечены процессом перестрелки с Панкратовым, что не обращали внимания на потерю своих боевых товарищей. До них было всего метров пять, ничто их не заслоняло, поэтому я убрал финку в сапог, вскинул «Вальтер» и выстрелил ровно два раза, целясь, как учили «в центр масс».

Одному из них пуля попала в шею, задела сонную артерию, и он захрипел, схватившись руками за рану, но было поздно — кровь хлынула струей, как из прорванной трубы, и он упал навзничь, а его карабин со звоном грохнулся на крышку капота.

Второму я угодил чуть ниже левой лопатки, и он некоторое время стоял, не шевелясь, и я уже было вскинул пистолет, чтобы добить вражину, но тут силы оставили его. Немец рухнул на колени, а потом завалился на бок.

Я стоял среди трупов врагов, прислушиваясь к окружающим звукам, чувствуя, как внутри разливается холодное удовлетворение от хорошо проделанной работы. Ещё несколько мразей, припёршихся на мою землю и убивающих моих соотечественников, сдохло в муках. И мне было абсолютно по хрену на их богатый внутренний мир и горюющих родственников. Как там у классика?

Так хотел он, его вина, —

Пусть горит его дом, а не твой,

И пускай не твоя жена,

А его пусть будет вдовой.

Пусть исплачется не твоя,

А его родившая мать,

Не твоя, а его семья

Понапрасну пусть будет ждать.

Я поднял голову и увидел, как на гребне, возле нашего броневика, появилась фигура Панкратова — он стоял в полный рост.

— Володя! — заорал Матвей. — Всё чисто? Быстрее, поднимайся сюда! Я слышу моторы грузовиков. Колонна приближается.

Глава 6

— Сейчас приду! — крикнул я в ответ Панкратову, убирая «Вальтер» в карман.

Я простоял возле разбитых «Круппов» еще десяток секунд, внимательно оглядываясь и тщательно прислушиваясь. Немцы действительно закончились. Всего за сутки небольшой участок лесной дороги превратился для немцев в настоящее кладбище, и если они продолжат посылать сюда людей малыми группами, очень скоро весь этот холм окажется завален разбитой техникой.

Подниматься пришлось почти тем же путём, которым несколько минут назад сбегали спасавшиеся немцы, что оказалось довольно сложным делом из — за крутизны склона. Наверху гулял лёгкий ветерок, разнося запахи разогретой смолы, раскалённого металла и свежей древесной щепы от расколотого пулемётными очередями кузова грузовика.

Панкратов, заметив меня, облегчённо выдохнул.

— Ну, наконец — то! — сказал он, делая шаг мне навстречу. — Сам цел?

— Цел.

— Тогда хорошо.

Мы одновременно посмотрели на северную сторону, откуда доносился отчетливый рокот двигателей. Через несколько секунд из — за перегиба холма медленно показался трофейный «Опель». Сидевший за рулем Смирнов вёл машину осторожно, явно ожидая чего угодно, вплоть до выстрела в упор. Рядом с ним в кабине сидел Недвигин и внимательно смотрел вперед. За кабиной у переднего борта стояли Зимин и Миша Седых с пулеметом.

Поднявшись на гребень, грузовик притормозил. Мы с Матвеем синхронно махнули рукой, и «Опель» продолжил движение, остановившись возле броневика, не доезжая нескольких метров.

Остальных грузовиков колонны видно не было. Недвигин наверняка приказал им оставаться внизу, под прикрытием леса.

Из кузова «Опеля» первым выпрыгнул Зимин, предварительно окинув вершину холма цепким взглядом. Следом сошёл на землю Недвигин. Последним подошёл Смирнов.

Комдив внешне неторопливо прошелся по дороге, от одного убитого немца к другому, затем осмотрел изрешечённый грузовик, мотоциклы, глянул вниз на склон.

— Даже оружие поднять не успели… — негромко произнес комдив.

Зимин и Смирнов молча кивнули. Им не требовалось дополнительных объяснений, достаточно было одного взгляда на расположение тел, чтобы понять, как именно прошёл этот бой.

— Отличная работа, Сошников! — похвалил генерал. — Ты снова разгромил превосходящие силы противника. Это уже становится доброй традицией. Я представлю тебя к награде!

— Не за медали служу! — непроизвольно ляпнул я и тут же прикусил язык — не то место и не то время, чтобы фрондировать.

Генерал задумчиво оглядел меня с головы до ног, словно увидел впервые и, решив не углублять тему, спросил по делу:

— Сошников, ты выяснил, кто были эти немцы?

— Нет, товарищ генерал, не успел! — торопливо ответил я. — Сейчас проверю документы.

Я быстро присел возле ближайшего убитого и расстегнул его нагрудный карман. «Зольдбух» оказался залит кровью, несколько страниц слиплись, однако фамилию и название подразделения разобрать удалось без труда. Закончив с первым, я сразу перешёл ко второму, потом к третьему.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Недвигин.

— Техническая рота 3–й танковой дивизии, — ответил я. — Снова ремонтники.

— В каком смысле — снова? — уточнил комдив.

— Вчера мы перебили здесь первую ремонтную группу, товарищ генерал, — ответил я. — Их грузовики столкнули вниз, чтобы расчистить дорогу. А немцы, похоже, прислали новую команду разобраться, почему предыдущая куда — то пропала.

Комдив подошёл к самому краю гребня.

Внизу, среди помятых кустов, отчётливо виднелись остовы «Круппов».

— И этот бой, Сошников, у вас прошел во вчерашнем докладе как «замечена вражеская активность»? — негромко произнёс Недвигин. — Я, конечно, понимаю ваше желание сообщить только самое важное, но… Впрочем, ладно. Действительно, несущественно.

Генерал постоял несколько секунд в задумчивости, потом повернулся к Смирнову и Зимину.

— Время уходит! Расчистите путь для колонны!

Зимин сразу же повернулся к разведчикам.

— Снять с убитых документы, медпакеты и боеприпасы. Трупы — на склон!

Команду повторять не пришлось.

Парни занялись уже привычным делом — «Зольдбухи» складывали в один мешок, индивидуальные перевязочные пакеты из внутренних карманов — во второй, подсумки с патронами — в третий. Закончив сбор, сбросили с дороги вниз тела. Через несколько минут вершина холма опустела. Теперь лишь тёмные пятна крови на земле, разбросанные стреляные гильзы да щепки, выбитые очередями «МГ–34» из кузова, напоминали о скоротечном бое, закончившемся полчаса назад.

— Надо глянуть на технику, — сказал Смирнов.

— Грузовику досталось, — заметил Зимин. — Кажется, он свое отслужил. Решето…

Доски кузова превратились в лохмотья, задний борт висел на одной петле, лоскуты разорванного тента колыхались на ветру, колеса были прострелены сразу в нескольких местах. Каким — то чудом уцелел бак.

— Круглов, слейте топливо! — приказал Смирнов. — И посмотрите, что в кузове.

Петя пошел искать в нашем грузовике ведро, а Кулешов осторожно забрался в кузов и начал осматривать груз, стараясь не провалиться ногой между разбитыми досками пола.

— Бензин! — почти сразу донеслось сверху. — И инструменты.

— Давай! — протянул руку Зимин.

Кулешов подал ему две двадцатилитровых канистры. Следом появился тяжёлый деревянный ящик. Когда мы сняли крышку, внутри оказались аккуратно разложенные гаечные ключи, отвёртки, молотки, сверла, ручная дрель, напильники и множество каких — то приспособлений, назначение половины из которых я даже не знал.

После этого из кузова достали запасные ремни вентилятора, комплект резиновых патрубков системы охлаждения, коробку со свечами зажигания, две запасные камеры для колёс, толстый буксировочный трос и большой свёрнутый брезент.