Чужие степи - часть одиннадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 51

— А что будет с теми мирами, откуда забирает людей?

— Он их изолирует. Или пытается нейтрализовать. Особенно те, где обнаруживает технологии, способные повредить его структуру.

Я слушал, и не понимал. Не понимал что может повредить то, что летает сквозь пространство и время, несет в себе память цивилизаций и путает свои палубы с целыми планетами?

— Какие технологии?

— Ядерное оружие в первую очередь. Ковчег фиксирует ядерные взрывы как критические пробоины и классифицирует цивилизации, обладающие таким оружием, угрозами для миссии. Он пытается закрыться от них, разрывая порталы, но часто это приводит к обратному эффекту — возникают новые аномалии.

— Выходит, — подытожил я. — Он фиксирует разгерметизацию и пытается её устранить. Но его действия ограничены повреждённым процессором, и вместо того чтобы закрыть пробоину, он иногда, наоборот, расширяет её или создаёт новую?

— Верно. Это похоже на ситуацию, когда больной орган посылает ложные сигналы, а мозг на них реагирует, усугубляя болезнь.

Я представил корабль с пробоиной в корпусе и матросов задраивающих переборки, отсекая затопленные отсеки. Кто остаётся по ту сторону, считай обречён. Но так спасают корабль. И те, кто на «задраенной» палубе, выживают.

— Слушай, — сказал я. — Ну вот спас он одну палубу, а дальше что? Что будет с теми кого он «отрезал»?

— Они будут затоплены.

— Погоди. Что значит «затоплены»? Я не совсем понимаю этот термин применительно к целым реальностям. Вот, например, в моём мире была ядерная война. Много людей погибло, почти всё разрушено. Но планета не перестала существовать. Земля осталась. Часть людей выжила. Постепенно, может быть через поколения, они оправятся. Да, тяжело, да, многие умерли и еще умрут, но не все же. Так почему ты говоришь «затоплены»? Это же не гарантированное уничтожение всего живого?

Искин ответил без промедления:

— Вы правы: ядерная война сама по себе не уничтожает планету. Биосфера деградирует, но не исчезает полностью. Часть населения может выжить. Однако здесь речь не о естественном ходе событий. Ковчег не будет ждать, он сам «затопит» эти палубы.

— То есть? — я напрягся, не веря своим ушам.

— Ковчег инициирует полное прекращение существования мира, ликвидируя саму реальность как целостную структуру. Пространство, время, материя — всё, что составляет данную палубу, будет свёрнуто в сингулярность или переведено в неразличимый фоновый шум. С его точки зрения это делается для того, чтобы прервать агонию которая мучает и мир, и сам ковчег. Проще говоря, он предпочитает быстро уничтожить нестабильную палубу, чем позволить ей медленно разлагаться, создавая новые аномалии.

— То есть… он не просто бросает эти миры на произвол судьбы? Он их целенаправленно убивает? Полностью?

— Да. Ответ звучит именно так. «Затопить» в терминологии ковчега означает полностью прекратить существование.

Я резко выпрямился в кресле. В голове пронеслось: мой родной мир, те люди, что ютятся в убежищах, подземках, те вцепившиеся в жизнь кто придумал радиопротекторы, кто выращивает крыс на мясо и какой-то мох на витамины? Всех их этот безумный корабль считает «палубой» и собирается «затопить»?

Бред, бред, бред и ещё раз бред. Этого не может быть, может я сплю?

Сильно ущипнув сея за руку, я сморщился не столько от боли, сколько от понимания что это не сон, и безумная машина действительно решила почти всех похерить. Или вообще всех?

— А что будет с тем миром который он решил оставить? В нем же тоже полно аномалий?

Искин выдержал паузу.

— Если стабильность в нем будет окончательно нарушена, а процесс повреждения станет необратимым, — ковчег применит ту же меру. Пока этого не произошло. Эта палуба считается приоритетной для сохранения — именно туда переносится генофонд. Но если она перестанет быть функциональной как приёмник, решение может быть пересмотрено.

— То есть он может в любой момент решить, что мой мир больше не нужен, и просто… щёлкнуть — и всё?

— Да. Это жёсткий протокол выживания самого ковчега. Он не испытывает злобы или жестокости. Он просто устраняет то, что угрожает его миссии или не может быть спасено. Для него «затопление» палубы — это ампутация гангренозной конечности, чтобы спасти всё тело.

Если информацию о возможной гибели чужих миров я воспринял относительно спокойно, то тут меня пробрало. За последний десяток лет я почти утратил способность к сопереживанию, и всё что не касалось моих близких, меня не особо интересовало. Но здесь-то он говорит о Степи, о мире который стал мне домом. Мире в котором остались мои жена и мои дети.

— Но там же люди? Реальные, живые. Да, они воюют, умирают от голода, от радиации, но они есть! А он хочет их просто… стереть?

— Повторяю: ковчег не различает эти категории. Палуба — это палуба. Если она не герметична и не подлежит восстановлению, её удаляют.

Я снова замолчал, стянул с себя шлем, достал сигарету. Надо было подумать.

Нет, я не собирался рыдать над теми кого ковчег приговорил к смерти. Они мне никто. Но сам факт не помещался в голову. Как, как такое возможно? И самое главное, что будет если он решит что наша «палуба» дала течь? Она так же станет мишенью для этого существа? Точнее даже не существа, — механизма запущенного хрен пойми когда и хрен пойми кем.

Эмоции давили на меня, но я гасил их, понимая что информация — главная ценность в данный момент. Поэтому отмахнулся от мрачных мыслей, докурил, и вновь натянув шлем, продолжил, представив лицо деда из болотного мира.

— Это Павел. Он пропал много лет назад, когда рядом с нашим посёлком появилась аномалия. Его затянуло в портал. Он оказался здесь, в болотном мире. Объясни, как он связан с системой.

Искин замер на несколько секунд.

— Да, этот объект зафиксирован в регистрационном журнале. Он был перенесён на одну из внешних палуб в результате неконтролируемого открытия портала. Его генетический код был частично совместим с протоколами ковчега. Система не назначила его администратором, но нашла ему другое применение.

— Какое?

— Он стал одним из ретрансляторов. Его сознание было подключено к информационной сети ковчега, что позволило ему контактировать с нужными ковчегу объектами.

— То есть он — «инструмент»?

— Да. Инструмент системы. Не такой универсальный, как администратор, но полезный для выполнения определённых задач.

— Он всё ещё жив?

— В биологическом смысле — да. Но его сознание практически полностью интегрировано в систему. Он больше алгоритм, чем человек.

Услышав такой вердикт, я не удивился, все эти факты легко ложились в общую картину. Вся чертовщина с приходящими духами и прочими «чудесами», есть не что иное как проделки присланного к нам иноземного мегамозга. Оставалось выяснить главное, как выполнить задачу по заделке дыр.

— С этим ясно, поехали дальше. — продолжил я. — Если аномалии — это пробоины в палубах, то что или кто их создаёт? Ковчег?

— И да, и нет. Изначально порталы открывались ковчегом контролируемо — для сбора генетического материала. После повреждения процессора контроль был утерян. Теперь порталы открываются хаотично, в том числе из-за паразитных сигналов, посылаемых поврежденной частью механизма.

— То есть он сам создаёт дыры, которые потом пытается заделать?

— Упрощённо — да. Повреждённый процессор отдает команды на открытие порталов, но не завершает их. В результате возникают незапланированные пробои. Другие подсистемы фиксируют их как аварийную разгерметизацию и пытаются закрыть.

— Получается замкнутый круг. Его можно разорвать?

— Да, если остановить генерацию ложных команд, изолировав повреждённый сектор процессора. Или найти способ стабилизировать порталы.

— А если этого не сделать?

— Тогда процесс будет продолжаться, пока все подключённые палубы не потеряют герметичность. Метафорически — пока корабль не утонет полностью.

— Метафора понятная, но если подытожить, выходит, что твой ковчег сам себя «топит» и сам же себя спасает?