Чужие степи - часть одиннадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 27

И пара боевых. Узкие, вытянутые, с хищными носами, за которыми угадывались тандемные кабины. Пилот и стрелок сидели друг за другом, не рядом. Под носом торчала пушка, по бокам — пилоны с ракетами. «Апачи». Я слышал о них, но никогда не видел вживую. Они кружили над базой, заходили на посадку, опускались на площадку между ангарами. Лопасти рубили воздух, звук стоял такой, что дрожала фанера на окнах.

Я насчитал пять штук. Может, больше — за домами не видно.

— Твою ж мать, — выдохнул Олег. — Откуда столько?

Дядя Саша молчал. Смотрел в другую щель, цедил сквозь зубы:

— Чую по наши души подкрепление подогнали.

Я отодвинулся от окна, выпрямился.

— Может и по наши…

Олег кивнул, потушил сигарету.

— Уходить надо. Чем раньше, тем лучше.

— Уйдём, — сказал я. — С рассветом.

Штабс-капитан отошёл, сел на спальник.

— Раненого нести — проблема, — сказал он.

— Ничего, не надорвётся, — ответил дядя Саша. — Не бросать же.

Я посмотрел на часы. Половина седьмого, скоро стемнеет.

Глава 12

Я сидел у окна, вглядывался в щель между фанерой и рамой. Ночь не кончалась. Темнота давила, не хотела отпускать. Где-то далеко завывала собака, потом смолкла. Ветер стих, и в наступившей тишине слышалось только редкое потрескивание льда на стёклах.

Все спали. Олег посапывал на спальнике — ровно, с присвистом. Штабс-капитан Борисов иногда ворочался, натягивая шинель на уши. Раненый снайпер дышал тяжело, с хрипом, из горла рвался влажный звук. Дядя Саша дремал у стены, подложив под голову вещмешок.

Часы на моём запястье показывали половину шестого. Скоро рассвет.

Я подвинулся к окну, прижался лицом к щели. На базе горели редкие огни — жёлтые квадраты в окнах, тусклые лампы на столбах. Вертолёты чернели на земле, их силуэты казались застывшими чудовищами. Никакого движения.

Потом небо начало светлеть. Сначала едва заметно — серый налёт на черноте. Потом всё больше. Мутный, свинцовый свет разлился по домам, по пустырям, по снегу.

И тут, прямо на моих глазах, из-за угла пятиэтажки, метрах в трёхстах, вышли восемь человек. В той же форме — серая зимняя экипировка, короткие автоматы с коллиматорными прицелами. Шли цепью, спокойно, уверенно, переступая через сугробы. Направлялись прямо к нашей девятиэтажке.

— Подъём, мужики! — громко прошептал я.

Дядя Саша открыл глаза мгновенно. Схватил автомат, пальцы легли на цевьё. Олег сел, не спрашивая — рывком, сжимая нож. Борисов поднялся, выглянул в щель.

— Восемь человек, — сказал я. — Идут сюда.

— Заметили? — спросил Олег. Голос хриплый, невыспавшийся.

— Не знаю.

Дядя Саша уже стоял у окна, вглядывался в просвет. Лоб прижат к фанере, дыхание оставляет влажное пятно.

— Не похоже, что заметили, но ищут, — сказал он. — Знают, что мы где-то рядом.

Восемь фигур рассредоточились у подъездов. Двое зашли в первый, двое — во второй. Остальные остались снаружи, в наш пока не пошли.

— Что делать? — спросил штабс-капитан.

— Ждать, — ответил я.

Мы замерли. Я слышал своё дыхание, стук сердца.

И тут в небе загудело.

Сначала я подумал — вертолёты с базы поднялись. Но звук шёл с другой стороны, выше и однороднее, как вой турбин.

Я выглянул в щель. С востока, на бреющем, шла пара самолётов. Узкие, стреловидные, с треугольными крыльями и раздвоенными хвостами. Воздух вздрогнул от их грохота.

— Что это? — прошептал Олег.

— Воздушная разведка, — ответил дядя Саша. Не оборачиваясь.

Самолёты ушли за горизонт, гул стих, и снова навалилась тишина. Только ветер гнал позёмку по подоконнику.

Я снова посмотрел на группу у подъездов. Они замерли, ждали. Один из них держал в руке планшет, подсвеченный голубоватым экраном, водил пальцем по стеклу.

И тут я заметил дрон.

Маленький, чёрный, он поднимался вдоль стены соседнего подъезда. Медленно, рывками. Зависал у каждого окна, заглядывал внутрь, поблёскивая камерой на брюхе. Я слышал его жужжание — тонкое, назойливое.

— Твою мать, — выдохнул Олег.

Я смотрел на дрон, не отрываясь.

— Убираем следы. Быстро.

Мы похватали спальники, скидали в угол, накрыли рваным брезентом. Дядя Саша собрал пустые банки, окурки, унёс в дальнюю комнату.

Раненого снайпера вдвоём с дядей Сашей перетащили в крохотную ванную. Плечо упёрлось в дверной косяк, пришлось поворачиваться боком. Постелили спальник, уложили, накрыли шинелью.

— Лежи тихо, — прошептал я. — Мы вернёмся.

Раненый открыл глаза, кивнул. Губы шевельнулись, но звука не вышло.

Я оглядел квартиру. Вроде чисто. На всякий случай прикрыл дверь в ванную, кое-как воткнув её в проём.

Не задерживаясь более, мы выскользнули на лестничную клетку, бесшумно спустились на пятый этаж. Выбрали квартиру с окнами на две стороны.

Дядя Саша встал у окна, выглянул. Олег сел у стены, прижал автомат к груди.

— Дрон? — спросил он.

— Улетел, — ответил дядя Саша. — Но эти ещё внизу.

Я подошёл к окну, выглянул сбоку. Фигуры в серой форме стояли у нашего подъезда. Двое зашли внутрь.

Мы замерли. Я слышал шаги на лестнице. Медленные, осторожные. Остановились на втором этаже. Потом снова пошли.

Третий. Четвёртый.

На пятом шаги замерли. Скрипнула дверь в соседнюю квартиру.

Я выглянул в коридор. Пусто. Прижался к стене, поднял автомат стволом вверх. Олег замер у двери, сжимая нож. Дядя Саша присел у окна, следил за улицей.

Соседняя дверь скрипнула снова. Шаги приближались к нашей.

— Идут, — прошептал я.

Дверная ручка дёрнулась. Я кивнул Олегу. Он прижался к стене, замер, нож на уровне пояса.

Дверь открылась. Первый солдат шагнул внутрь, держа автомат на уровне груди.

Олег ударил сзади. Рукояткой ножа, в висок. Тяжело, глухо. Солдат обмяк, не вскрикнув. Олег подхватил его под мышки, оттащил в угол, положил на пол.

Я прильнул к щели в двери. Второй стоял в коридоре, смотрел в другую сторону. Бесшумно ступая, я вышел на лестничную клетку.

Он обернулся. Глаза расширились, рот открылся.

Я ударил. Руками, как во сне. Схватил за голову, рванул до хруста позвонков. Тело обмякло, упало на пол с глухим стуком.

Не откладывая, мы оттащили трупы в квартиру, прикрыли дверь.

К дому подъехал бронетранспортёр. Серый, с пулемётной турелью, такой же, как те, что были в «болотном» мире. Остановился у подъезда, двигатель работал на холостых, выхлопная труба дымила. Из люка высунулся солдат, огляделся.

— Твою мать, — выдохнул Олег.

Дядя Саша прильнул к другой щели.

— Слева ещё идут, — сказал он. — Четверо.

Олег присел, перебрался на другую сторону окна, заглянул сбоку.

— И справа четверо.

— Все подходы перекрыли, — сказал я. — Пешком нам не уйти.

Мы замолчали. Я смотрел на бронетранспортёр, на солдат, которые рассредоточивались по дворам.

Олег отошёл от окна, прислонился к стене. Провёл ладонью по лицу.

— Есть идея, — сказал он.

— Какая?

— На мне их форма. Я спущусь вниз. Попробую забрать бронетранспортёр.

— С ума сошёл? — прошептал дядя Саша.

— А есть другие варианты?

Вариантов не было. Я перевёл взгляд на часы.

— Сколько их внутри? — спросил я.

— Скорее всего, десант — это те типы, что шарят по дому. В БТРе — водитель и стрелок. Может, ещё кто. Но вряд ли. Это просто их транспорт.

— А если не получится?

— Тогда не знаю.

Олег проверил автомат, передёрнул затвор. Сунул за пояс пистолет.

— Если всё пройдёт хорошо, я подъеду с торца. Выходите через окно квартиры на первом этаже, там пока никого нет, не заметят. И раненого заранее спустите, чтобы время не терять. — сказал Олег и вышел. Шаги затихли на лестнице.

Штабс-капитан кивнул молодому солдату.

— За мной.

Они выскользнули в коридор, побежали наверх.

Мы с дядей Сашей остались у окон. Я смотрел на бронетранспортёр.