Ненужная жена ледяного дракона (СИ) - Вейл Виолетта - Страница 46

Кайран склонил голову.

— Марта.

Она прищурилась.

— Ваша светлость.

— Спасибо, что присматривали за ней, пока меня рядом не было.

Марта поставила поднос так резко, что ложка звякнула.

— Я присматривала за ней и когда вы были рядом, просто толку от вас тогда было меньше.

Ветта закрыла глаза.

— Марта.

— Что? Он же учится слушать правду.

Кайран неожиданно сказал:

— Она права.

Марта открыла рот, потом закрыла.

— Невозможно ссориться с человеком, который соглашается. Нечестный приём.

На губах Кайрана мелькнула слабая улыбка.

— Запомню.

Марта подозрительно посмотрела на него, потом на Ветту.

— Ешьте. Оба. Вы оба выглядите как благородные привидения.

— Я не голодна.

— Это была не просьба.

Кайран взял миску без возражений.

Марта удовлетворённо кивнула.

— Вот. Хоть кто-то в доме начинает понимать порядок.

Ветта взяла вторую миску, чтобы избежать дальнейших наставлений.

За едой они узнали новости.

Дарен вернулся к лечебнице ночью и отправил часть людей Кайрана к нижним дорогам. Морвейн и Элиану везли под охраной в Снежную лечебницу, а не в замок — так решил Варгас, и Харвин неожиданно согласился. Княгиня Грета уехала раньше всех, не сказав ни слова сыну.

— Значит, она испугалась, — сказала Марта.

Кайран опустил ложку.

— Или готовится.

Ветта посмотрела на него.

— Вы думаете, она связана с орденом?

— Я не хочу так думать.

— Но думаете.

— Да.

Он сказал это без оправданий.

Марта покачала головой.

— Прекрасная семья. Не успели разобраться с ложной истинной, как на очереди подозрительная мать.

— Марта, — тихо сказала Ветта.

— Я не извинюсь. Если княгиня Грета знала хоть что-то о вас, о ребёнке, о крови Вейл и молчала, то пусть хоть весь Север зовёт её великой женщиной — для меня она гадина в мехах.

Кайран молчал.

Потом сказал:

— Я не стану защищать её, пока не узнаю правду.

Марта смягчилась не сразу.

— Хорошо. Это уже что-то.

Когда она вышла, Ветта долго смотрела на край подноса.

— Вам больно.

— Да.

— Из-за матери.

— Из-за того, что я всё ещё надеюсь ошибиться в ней.

Ветта понимала это слишком хорошо.

Надежда бывает унизительной.

Особенно когда разум уже всё понял, а сердце ещё просит отсрочки.

— Надежда не делает вас слабым, — сказала она.

Кайран поднял глаза.

— Ты говоришь это мне?

— Себе тоже.

Он смотрел на неё так, будто эти слова были подарком, который он боялся принять.

Ветта отвернулась.

— Не смотрите так.

— Как?

— Будто я уже простила.

Его лицо стало серьёзным.

— Я не думаю этого.

— Хорошо.

— И не жду.

Она усмехнулась без радости.

— Совсем?

— Хочу. Но не жду.

Эта честность снова ударила туда, где защита была тоньше.

Ветта медленно поставила миску на стол.

— Я не могу простить сейчас.

— Знаю.

— Возможно, долго не смогу.

— Да.

— Иногда мне хочется быть рядом с вами. Иногда — ударить вас чем-нибудь тяжёлым. Иногда — и то и другое.

На этот раз Кайран действительно улыбнулся. Устало, с болью, но живо.

— Рейнар предложил посох.

— Я подумаю.

Улыбка исчезла, но мягкость осталась.

— Ветта, я не прошу прощения сегодня.

Она посмотрела на него.

— Тогда чего просите?

— Право исправлять там, где ещё можно. И не мешать тебе жить там, где я уже не имею права быть центром.

Она молчала.

Долго.

Потом сказала:

— Это ближе к тому, что я могу дать.

Кайран склонил голову.

— Этого достаточно.

— Нет, — поправила она. — Этого начало.

— Начало, — согласился он.

Снаружи раздался голос Рейнара:

— Если вы закончили определять границы чувств, у нас появились живые пленницы, полумёртвая магичка и крайне раздражённый огненный дракон.

Марта добавила откуда-то дальше:

— И суп остывает!

Ветта закрыла глаза.

— Мы возвращаемся?

Кайран протянул ей плащ.

— Да. Дом ждёт хозяйку.

Она взяла плащ.

— А вас?

Он тихо ответил:

— Не знаю.

Ветта посмотрела на него.

— Тогда узнаем. Но не сегодня.

И он принял это.

Не как отказ.

Как правду.

Когда они вышли из шатра, Север встретил их бледным светом и тишиной после бури. У подножия хребта уже собирался отряд. Варгас стоял у края дороги, глядя на закрытый провал. Дарен спорил с Рейнаром о способах перевозки Морвейн, а Марта командовала людьми Кайрана так уверенно, будто родилась главой северной армии.

Ветта вдохнула холодный воздух.

Она была жива.

Ребёнок был жив.

Престол снова спал.

Но где-то впереди их ждали орден, правда о Грете, суд над Элианой и разговоры, от которых уже нельзя будет сбежать в метель.

Кайран подошёл рядом, не касаясь.

— Готова?

Ветта посмотрела на дорогу к лечебнице.

Туда, где из руин рождался её дом.

— Нет.

Он кивнул.

— Я тоже.

Она впервые позволила себе улыбнуться ему открыто, пусть и с усталой грустью.

— Тогда поедем неготовыми.

И они двинулись обратно — не как примирившиеся супруги, не как счастливая пара из сказания, не как князь и возвращённая жена.

А как двое людей, у которых было слишком много ран, чтобы назвать это прощением, и достаточно живого тепла, чтобы всё же не отпустить друг друга в холод.

Глава 21. Осада лечебницы

Снежная лечебница встретила Ветту светом.

Не ярким, не торжественным — домашним. Тёплые огни вспыхивали в окнах один за другим, пока сани поднимались по занесённой дороге. Старый дом словно видел её издалека и зажигал путь, чтобы хозяйка знала: её ждут.

Ветта сидела, укрытая мехом, и держала ладонь на животе.

Ребёнок спал.

Или просто притих.

После хребта это молчание больше не казалось страшным. В нём было спокойствие. Усталое, глубокое, как дыхание после долгого плача.

Кайран ехал рядом верхом. Рейнар, вопреки всем жалобам на «самоубийственную упрямость драконов и беременных женщин», сопровождал их в тех же санях, постоянно проверяя Ветту взглядом. Марта ждала у ворот.

Когда Ветта увидела её, сердце дрогнуло.

Марта стояла в тёплой шали, с красными от холода щеками и таким лицом, будто собиралась одновременно плакать, ругаться и обнимать.

— Живые? — спросила она, едва сани остановились.

— Живые, — ответила Ветта.

— Все?

— Почти.

Марта посмотрела на Кайрана, потом на Рейнара.

— Эти двое тоже?

Рейнар проворчал:

— К сожалению для вашего спокойствия.

Марта резко обняла Ветту. Осторожно, но крепко.

— Вы обещали вернуться.

— Я вернулась.

— Это не повод делать так ещё раз.

— Постараюсь.

— Ненавижу это слово.

Кайран спешился и помог Ветте выйти из саней. Марта заметила, как он сначала спросил взглядом, и только потом протянул руку. Ничего не сказала. Но взгляд её стал чуть менее враждебным.

Совсем чуть-чуть.

Во дворе уже собрались люди. Тавр, Пим, Орвен на костылях, женщины из нижнего посёлка, дети, пациенты, несколько воинов Кайрана. Лиор вырвался из рук Пима, подлетел почти на полсажени, неуклюже рухнул в снег и бросился к Ветте, пища от радости.

— Ты летал? — удивилась она.

Лиор гордо расправил крылья.

— Падал, — честно уточнил Пим. — Но красиво.

Ветта рассмеялась.

Этот смех вдруг разнёсся по двору, и люди улыбнулись. Кто-то перекрестился знаком тепла. Кто-то выдохнул её имя.

Госпожа вернулась.

Дом вернул хозяйку.

И на одно мгновение казалось, что беда отступила.

Потом привезли пленниц.

Морвейн лежала на носилках, скованная серебряными цепями Варгаса. Пустой лёд почернел у неё на руках, лицо стало серым, но глаза оставались живыми. И в них не было поражения.