Ненужная жена ледяного дракона (СИ) - Вейл Виолетта - Страница 44

— За что?

— За то, что не сделали мой выбор своей обидой.

Кайран посмотрел на неё долго.

— Я сделал слишком много твоих выборов своей властью. Теперь учусь хотя бы не трогать те, которые ты уже отвоевала.

Снаружи хлопнула ткань шатра, и вошёл Рейнар.

В руках он держал чашку, от которой шёл пар и запах такой силы, что Ветта сразу поняла: лекарство.

— Проснулась. Прекрасно. Теперь пейте.

— Что это?

— То, что поможет вам не рассыпаться на героические кусочки.

Кайран взял чашку у него.

— Я дам.

Рейнар прищурился.

— Как трогательно. Только не забудьте, что больных не кормят своей виной, она плохо усваивается.

Ветта тихо кашлянула, скрывая улыбку.

Кайран посмотрел на лекаря холодно.

— Вы всегда говорите лишнее?

— Нет. Иногда ещё и необходимое.

— Рейнар, — сказала Ветта, — ребёнок точно в порядке?

Лекарь сразу стал серьёзным. Подошёл, сел рядом, достал маленький кристалл и провёл им над её животом.

Свет вспыхнул почти сразу.

Тёплый. Золотистый. С тонкой серебряной каймой.

— В порядке, — сказал он. — Насколько может быть в порядке ребёнок, который за последние дни пережил побег, суд крови, пустой лёд, попытку открытия престола и двух драконов с мужской гордостью.

— Двух? — спросил Кайран.

— Дарен тоже считается. Хотя у него гордость другого цвета.

Ветта всё же улыбнулась.

Рейнар заметил и смягчился.

— Серьёзно: печать сработала. Зов престола приглушён. Но вам нужен отдых. Настоящий. Не «я полежала пять минут, теперь пойду спасать Север».

— Я не говорю так.

— Вы думаете так громко, что стены устали.

Кайран взял чашку и осторожно поднёс Ветте.

Она хотела взять сама, но пальцы дрожали. Он заметил — и не стал комментировать. Просто держал чашку, пока она пила мелкими глотками.

Отвар был горьким настолько, что у неё заслезились глаза.

— Это ужасно.

Рейнар кивнул.

— Значит, действует.

— Вы все лекари так говорите?

— Нет. Плохие говорят ласково.

Кайран вдруг тихо произнёс:

— Спасибо.

Рейнар замер.

— Мне?

— Да.

— За отвар?

— За то, что спасаете её. И ребёнка.

Лекарь молчал.

Ветта видела, как это благодарность застала его врасплох сильнее любого оскорбления.

— Не делайте из этого привычку, — буркнул Рейнар. — Мне будет неловко.

— Постараюсь, — сказал Кайран.

Когда Рейнар ушёл, в шатре снова стало тихо.

Но теперь тишина была другой.

Не пустой.

Осторожной.

Ветта откинулась на подушку и закрыла глаза. Ей следовало бы спать, но сон не шёл. Слишком многое давило на сердце. Элиана, Морвейн, орден, ребёнок, престол, кровь Вейл. И рядом — Кайран, который сидел так близко, но не пытался забрать ни одного лишнего шага.

— Что с Элианой? — спросила она.

— Под стражей Дарена и людей Харвина.

— Морвейн?

— Жива. Пока.

— Пока?

— Варгас считает, что её нужно доставить в замок для допроса. Дарен считает, что лучше сжечь сразу. Рейнар сказал, что оба варианта слишком милосердны.

— А вы?

Кайран посмотрел на огонь.

— Я хочу узнать, кто помог ей выжить двадцать лет назад. Кто дал Элиане доступ к совету. Кто знал о твоей крови.

— Вы думаете о своей матери.

— Да.

Слово было тяжёлым.

Ветта не стала смягчать.

— Она могла знать.

— Могла.

— И всё равно согласилась на наш брак.

— Возможно, не согласилась. Возможно, устроила.

Ветта медленно повернула к нему голову.

— Зачем?

Кайран не ответил сразу.

— Если мой отец участвовал в сокрытии Морвейн, мать могла знать о пророчестве престола. О крови Вейл. О том, что наследник от Морозного и Вейл даст ключ к древней силе.

Ветта почувствовала, как внутри поднимается старая тошнота.

— Значит, меня не просто выбрали как удобную южную жену.

— Возможно, тебя привели ко мне как сосуд для будущего наследника.

Кайран произнёс это с таким отвращением к самому слову, что Ветта поверила: он ненавидит эту мысль не меньше неё.

Но легче не стало.

Она вспомнила день помолвки. Письмо с ледяной печатью. Испуганные глаза отца. Его руки, дрожащие на краю стола.

«Дочь, Север не всегда спрашивает. Иногда лучше идти туда с поднятой головой».

Тогда она решила, что он говорит о долге рода.

А он, возможно, знал.

— Мой отец боялся, — прошептала она.

Кайран посмотрел на неё.

— Он мог знать о крови Лианы?

— Наверное. Или догадываться. Он не хотел этого брака. Но потом вдруг согласился. Сказал, что отказаться нельзя.

— Кто вёл переговоры?

— Не вы.

— Нет. Мать и Харвин.

Они оба замолчали.

За стенами шатра ветер шумел в скалах, будто сам Север не хотел, чтобы правду произносили до конца.

— Я разберусь, — сказал Кайран.

Ветта открыла глаза.

— Мы разберёмся.

Он сразу кивнул.

— Мы.

Она смотрела на него, пытаясь понять, когда это слово перестало резать.

Не стало лёгким.

Но уже не ранило сразу.

Кайран вдруг поднялся.

— Тебе нужно спать.

— Вы уходите?

Он замер.

— Хочешь, чтобы я ушёл?

Ветта не знала.

Это было хуже всего.

Часть её хотела одиночества, чтобы собрать себя по кускам без его взгляда. Другая часть — усталая, испуганная, честная — не хотела просыпаться без ощущения, что он рядом.

— Я хочу, чтобы вы не решали за меня, — сказала она наконец.

— Тогда я спрошу. Мне остаться?

Вопрос был простым.

И почему-то от него стало больно.

Ветта отвернулась к огню.

— Да. Но на расстоянии.

Кайран сел обратно на табурет.

— Здесь?

— Да.

— Хорошо.

Он не улыбнулся. Не сказал лишнего. Не превратил её согласие в победу.

Просто остался.

И от этого её глаза вдруг наполнились слезами.

Она закрыла их быстрее, чем он увидел.

Но через связь, наверное, почувствовал.

— Ветта…

— Не надо.

— Хорошо.

Пауза.

— Но я здесь.

Она кивнула, не открывая глаз.

И впервые уснула не от истощения.

От того, что рядом кто-то сторожил её сон не как хозяин.

Как тот, кто учится быть домом.

Ей приснился Кайран.

Не нынешний.

Маленький.

Мальчик лет семи стоял в огромном ледяном зале. На нём был слишком строгий камзол, волосы перехвачены серебряной лентой, лицо бледное и неподвижное. Перед ним возвышался мужчина с холодными глазами — прежний князь Морозный.

— Ещё раз, — сказал отец.

На полу перед мальчиком лежала раненая птица. Маленькая северная синица с перебитым крылом. Она дрожала, едва дыша.

Мальчик смотрел на неё.

— Она страдает, — тихо сказал он.

— Значит, прекрати её страдание.

— Но лекарь может…

— Лекарь не всегда будет рядом. Дракон не должен колебаться.

Кайран сжал кулаки.

— Я не хочу.

Удар был не сильным.

Но унизительным.

Отец ударил его по лицу раскрытой ладонью, и мальчик даже не пошатнулся. Только глаза стали шире.

— Хочу — слово слуг, детей и женщин. Князь говорит: надо.

Ветта хотела закричать.

Не смогла.

Она была только свидетельницей.

Маленький Кайран опустился на колено перед птицей. Рука его дрожала. Лёд начал покрывать пальцы.

— Быстро, — приказал отец.

Мальчик закрыл глаза.

И птица замерла.

Потом рассыпалась белой пылью.

Кайран сидел неподвижно, глядя на пустое место.

Отец сказал:

— Хорошо. Ты учишься.

Но Ветта видела: мальчик не учился жестокости.

Он учился прятать ужас.

Сон изменился.

Кайрану было четырнадцать. Он стоял у окна, слушая, как за дверью плачет какая-то девочка-служанка. Его рука лежала на ручке двери, но он не открывал.

За спиной голос матери произнёс:

— Не вмешивайся. Слуги должны знать порядок.

— Её бьют.

— Её учат.