Доктор Отвали. Людей не принимаю! (СИ) - Мед Натали - Страница 25

– Ну, если ты так хочешь, – развела руками я.

– Вообще когда я говорил о том, что тебе сейчас не до готовки, я имел в виду ту очередь, что стоит у твоих ворот, словно желающие нянчить детей за самое маленькое жалованье. Что собираешься делать с этими паломниками? Будешь замуж выходить?

– Ага. За всех сразу, – огрызнулась я. Вспоминать об очередной свинье (и ладно бы настоящей свинье – свиней я люблю, очень умные животные – а то ведь метафорическая), подложенной мне мэром Гертиновером, было неприятно.

– Зачем же за всех сразу? Можно по очереди.

Он имел наглость ухмыльнуться. Я бы осерчала, но именно в этот момент Мариус протянул мне чашку ароматного горячего чая и я… немножко передумала. Нет, не так, решила чуть-чуть выждать.

– Ну да, – фыркнула я. – Тоже мне, нашел пресвятую Лидокаину. Если так мыслить, мне ближе религия богини Диворсины*. У нее, кстати, тут храм недалеко, – я ткнула чайной ложкой в стенку. – На Вайшневой улице. Можно зайти и попросить удачи в брачных делах.

– Помощь богов это крайнее средство, а у тебя, кажется, ещё не всё так плохо.

– Не всё так плохо? Они похищают меня направо и налево, еле успевая сбегать! А теперь ещё осаждают мой дом! Ладно, сегодня-завтра, пару дней я могу и потерпеть, дома посижу, книжку почитаю, запасы мазей пополню, документы заполню. А дальше что делать? Мне же работать надо! У меня пациенты. Как людям с больными животными пробиваться через эту толпу?

– Значит, надо от них как-нибудь избавиться, – флегматично сказал Мариус, делая глоток чая.

– Это незаконно, – буркнула я. – Городскую тюрьму я уже видела, мне не понравилось.

– Мне тоже. Крайне не рекомендую. Сервис отвратительный.

– Значит, убийства исключены, – уныло пробормотала я в чашку. – Конечно, можно было бы поисчезать их всех куда-нибудь, как Алита тех охранников.

И почему все неприятные люди не могут просто взять и сами собой исчезнуть? Сложно им разве?

______________________________

* Диворсина – одна из богинь многочисленного пантеона богов Монплезира. Почитается разнообразными женщинами всех возрастов, рас и вероисповеданий. Диворсина знаменита тем, что при расставании с богом Позмотримом, которому посвятила лучшие тысячелетия своей жизни, ухитрилась, как пишут в священных текстах, «отжать у него три мира».

Глава 27. Кто все эти люди?

Глава 27. Кто все эти люди?

Мариус многозначительно хмыкнул и бросил быстрый взгляд в окно.

– Не поможет. Кажется, твои женихи размножаются почкованием. Избавишься от одного, на его место придёт десяток новых. Ты же видела, какая там очередь. Тебе сейчас либо уезжать из города, либо отращивать усы и менять имя.

Я промолчала и не стала говорить, что усы у меня уже есть, просто очень светлые и те я каждый месяц удаляю специальной восковой пастой, которую покупаю в лавке на Четвёртой улице. Должна же быть в женщине какая-то загадка.

– А ещё идеи есть?

– Можешь принять участие в следующих выборах, стать мэром этого славного города и изменить законодательство. Если что, я буду голосовать за тебя, – и он подмигнул мне так, словно мы тут с бирюльком* играем, а не о серьезных вещах говорим. Неприлично легкомысленный человек. Впрочем, о чём можно говорить, если он глазом не моргнул даже когда его в тюрьму посадили!

Мда… Вот это вариант. Сразу видно человека, который в Монплезире недавно. Все наши выборы это бюллетень с двумя вариантами: голосуете ли вы за мэра Гертиновера или конечно же, с огромным удовольствием, голосуете за мэра Гертиновера. Нашему диктатору просто нравится играть во всенародно избранного.

– Уж лучше сменить имя.

Я вертела в руках пустую чашку. Красивая. Все-таки у бывшего владельца особняка много таких вот красивых штучек. Я, наверное, и о половине не знаю. Как бросилась в зверинец много лет назад, так почти не вылезаю оттуда. А ведь здесь куча гостиных, гостевых, музыкальных, комнат для прислуги, кладовых, подвалов и чердаков, законсервированных магией.

Разобраться бы со всем этим, да времени не хватает. Разве что… А почему, собственно, я должна разбираться с барахлом покойного графа? У меня что, кавалеров нет?

– Решено! – припечатала я, со стуком ставя чашку на стол. – Завтра дам этим оглоедам задание. Если хотят на мне жениться, пусть пользу приносят. Разобрать дальние комнаты, вычистить зверинец, навести порядок в саду. Мой будущий муж явно претендует не только на мою руку, но и на эти владения. А раз претендует, должен быть хозяйственным.

– Готов поспорить, не меньше половины отсеется сразу же, – яркие выразительные глаза Мариуса загорелись одобрением.

– Вот завтра и поспорим. А теперь спать. Я так устала, что с ног валюсь.

Запихнув Мариуса в более или менее приличную гостевую комнату, я отправилась в кровать. Рухнула, как подкошенное дерево, и тут же... не уснула.

Всё лежала и думала о своих планах. Выгорит или не выгорит? Получится или не получится? Может, правда надо было выйти замуж фиктивно за кого-нибудь? И терпеть у себя дома постороннего мужчину, который будет каждый день мелькать у меня перед глазами? Из мужчин, которых можно терпеть, я знаю только Шорку и Фицхерберта. Первый слишком мал, второй слишком зануден. Я этого бюрократа могу выдерживать только в очень ограниченных количествах, а на постоянной основе он невыносим. Я бы его тут же скормила кому-нибудь.

Когда я наконец уснула, мне снилось, что я бегаю по проходу храма великой Диворсины за огромными сороконожками и прошу их жениться на мне. Кажется, ни одна так и не согласилась.

Проснулась я с дурным предчувствием и каким-то странным опустошением. Рассвет ещё не забрезжил за окном. В комнате было холодно, темно и тихо. Наверное, именно в такие моменты хочется, чтобы рядом был кто-то. Обычно я предпочитаю кого-то пушистого и милого, но, возможно, кто-то более человекообразный подошёл бы даже лучше. Каково это, когда есть с кем обсудить прошедший день? Когда есть кому пожаловаться на владельцев пациентов и послушать, какие у него приятности и неприятности на работе? Когда есть кому пересказать нелепую шутку про три образования**, которую на днях рассказала Алита.

Я тихонько выскользнула из-под толстого тёплого одеяла и завернулась в пушистый халат. В первые полчаса после пробуждения мне очень важно находиться в тепле, думаю, это моя магия огня постаралась, потому что раньше я за собой такого не замечала. Впрочем, было ли у меня раньше время узнавать себя?

Мои шаги тонули в длинноворсовом ковре. Окно спальни выходило в сад и знакомый вид, как всегда, успокаивал. Никаких охотников за моей рукой, никаких безумных очередей, только полусъеденные туманом деревья и птицы, пылко доказывающие друг другу что-то важное.

Иногда мне кажется, что это слишком большой дом для одного человека. Иногда мне хочется слышать здесь ещё чей-то голос кроме моего собственного, но потом я вспоминаю знакомых людей и понимаю, что не могу представить ни одного из них рядом с собой. С Алитой мне так хорошо как раз потому что у неё есть карьера и свои интересы, мы не проводим вместе так уж много времени. А что будет, если я выйду замуж и здесь появится кто-то еще?

Он будет раздражать меня, нарушать мои личные границы, вторгаться в мои мысли, разрушать налаженный быт. Когда его желания будут идти вразрез с моими (а это неизбежно в человеческих отношениях) он будет разрывать меня на части, заставляя меняться. Долгие годы я пыталась построить такую жизнь, которая не вынуждает меня подстраиваться под чужие желания и прихоти. Да, мне приходится соответствовать здешним требованиям и законам, но дом все равно остается крепостью, здесь я никому ничего не должна, здесь все происходит на моих условиях. Я решаю, кем работать и кому молиться, с кем общаться или чем гордиться.

Яростно кивнув сама себе, я отправилась умываться и одеваться. Я выгоню каждого из этих идиотов ещё до конца сегодняшнего дня. Ни мэр Гертиновер, ни кто-либо ещё не может управлять моей судьбой и моей жизнью.