Измена. Вторая жена моего дракона (СИ) - Рэй Северина - Страница 2

Арден Северный вошел внутрь, словно хозяин. Расслабленная уверенная походка, неспешный шаг, широкий разворот плеч. Он моментально заполонил всё пространство своей крупной фигурой и аурой безоговорочной власти хищника.

Весь он был какой-то мощный, одежда не скрывала выпирающие мышцы и тренированное десятилетиями тело, а жесткое, местами даже циничное выражение на лице, привлекало девичьи взгляды, заставляя трепетать их юные сердечки от влюбленности.

Смазливым он не был, красота его, скорее, была брутальной – грубоватой, темной масти, внешность его выделялась рублеными чертами лица, волевым подбородком, тонкими жесткими губами, широкими скулами, на которых играли желваки, будто он был чем-то недоволен. Мужчины вокруг сразу напряглись, чувствуя приближение более сильного и опасного самца.

– Хочу его, он будет моим, – простонала тогда Аиша, сидевшая рядом со мной, но я не обратила на ее слова внимания.

Я сама была заворожена появлением Ардена и смотрела на него снизу вверх, ловя каждое движение его губ, крыльев носа, которые внезапно затрепетали, а затем он неожиданно посмотрел на меня. Хищно, по-собственнически. Будто имел на меня права. В тот же вечер было объявлено о нашей помолвке, а на утро мы отправились в его владения. О делах он напрочь забыл, что польстило моему юному сердцу.

Первые месяцы брака мы не вылезали из постели. Арден не мог насытиться мной, утолял первобытный голод своего дракона, а после я забеременела, и лекарь запретил мне близость. Я была слишком неопытна, чтобы понять недовольство взрослого половозрелого самца, но мне и в голову не могло прийти, что он заменит меня собственной сестрой. Неужели похоть имела для него большее значение, чем истинность?

Я-то считала, что страдаем мы оба. Но пока я носила его ребенка, его бурная сексуальная жизнь лишь набирала обороты. Губы, которые дарили мне поцелуи, обжигали жаром чужое тело. Руки, которые гладили меня с такой любовью, с удовольствием касались и шлепали чужое наливное тело.

Какая же ты была глупая, Дарина. Наивная дуреха, не замечавшая самого главного.

– Я родила нашего сына, Арден. Твоего и моего. Мы ведь хотели назвать его Райгаром, – с горечью ответила я, наконец, мужу, стараясь при этом не смотреть на Аишу. – Зачем ты звал меня? Чтобы я посмотрела на твою измену? Не думала, что ты так жесток.

– Замолчи, Дарина, голова и без того болит, – сморщился он, наклонился и поцеловал в шею Аишу.

Она и не думала одеваться, просто прикрылась простыней и прилипла к Ардену. Тот и не думал сопротивляться, положил свою крупную лапищу на ее бедро и притянул ближе к себе. По-хозяйски так, привычным и отточенным движением, будто делал так сотни раз.

– А насчет имени забудь! – оскалился вдруг он, – Райгар – это будущее имя наследника Северных земель. А твой сын им не станет. Ты же вроде хотела назвать его Миром? Раньше я был против, а теперь нет. Так что воля твоя. Насчет обеспечения не переживай, как первой жене я выделю тебе содержание и замок у Соколиной бухты, на жизнь вам с ребенком хватит.

На мои глаза навернулись слезы, я сжала кулачки и опустила взгляд. На полу подо мной образовалась лужа крови. Вот только боли я почему-то не чувствовала. Болела у меня сейчас душа, расколотая на тысячу осколков.

– Не утруждайся, Арден, мне от тебя ничего не нужно, – я зажмурилась и качнула головой. – Я ухожу. Как-нибудь сама справлюсь и позабочусь о нашем сыне.

В этот момент я была полна решимости поставить между нами точку.

– Смотри, как она заговорила, любимый, – усмехнулась Аиша и выпрямилась, потягиваясь, словно кошка.

Ее глаза сверкнули недовольством.

– Не утруждайся, – повторила за мной писклявым голосом. – А ты давно себя самостоятельной возомнила? И вообще, Арден, ты обещал мне, что отправишь ее в монастырь, а ребенка со скалы. Ты же не хочешь, чтобы мать твоего наследника расстраивалась?

Глава 3

Меня не били, но меня дернуло так, будто мне дали хлесткую отрезвляющую пощечину. Показалось, будто где-то послышался звон и треск. Так разбилось мое сердце окончательно.

– Аиша, что ты такое говоришь? – выдохнула я, в ужасе глядя на сестру.

Она даже не отреагировала, продолжала поглаживать моего мужа по груди и проникновенно смотреть ему в глаза. Будто собачка, выпрашивающая очередную косточку у хозяина. Так выглядело со стороны.

– Почему ты молчишь, Арри? – простонала Аиша, надувая губы.

Я задрожала, услышав детское прозвище Ардена. Перевела взгляд на него, опасаясь его гневной реакции. Он ненавидел, когда его так называли, и всегда пресекал подобное, никому не позволял себя так величать. Но не в этот раз.

Он будто не слышал ни просьб своей любовницы, ни ее голоса. Его напряженный задумчивый взгляд был обращен на меня. Тяжелый. Темный. Он стоял на расстоянии, но занимал собой всё пространство кабинета, нависая надо мной даже со своего места. Не позволял мне пошевелиться, давил ботинком, как букашку, случайно оказавшуюся на его пути.

Я смотрела на него и дрожала, не чувствуя ни холода от сквозняка, который касался лодыжек, ни боли между ног, хотя знала, что как только шок пройдет, оглушающая волна настигнет меня с удвоенной силой.

Арден ни о чем не сожалел, невозмутимое выражение его лица говорило само за себя. Ему было плевать на мои чувства, мое разбитое вдребезги сердце, влажные щеки и дорожки слез.

Его губы дернулись в ухмылке, левая рука легла на затылок Аиши, помассировала ее, а затем он скривился.

– Сама позаботишься? Ты о себе позаботиться не способна, Дарина, не неси глупости. Тебе некуда идти, да и я не зверь, в память о былых временах выгонять на улицу не стану. В конце концов, твой сын – часть рода. Пусть и отрезанный ломоть.

Я открыла рот, чтобы возразить, что это и его сын тоже, но в последний момент остановилась. Ардену было плевать. Неважно, что я скажу, буду ли плакать, умолять, ничто не возымеет действие.

Это была грубая неприятная правда. Вот только что мне с ней делать, когда в груди зияла черная дыра вместо сердца?

Когда я смотрела на него, то теперь вместо приятных воспоминаний в голове мелькали совсем другие сцены.

Никак не отпускала мысль, что, пока я носила его ребенка и не могла удовлетворить его плотские желания, интимная жизнь Ардена не утихала ни на секунду.

Когда меня тошнило от токсикоза, он окучивал Аишу.

Когда я лежала от болей в животе и была не способна встать, он лежал на моей сестре, наслаждаясь каждой минутой близости с ней.

Когда я рожала, он утешался в ее объятиях и обещал ей вышвырнуть меня прочь.

Он предал меня.

Предал нашего сына.

Растоптал всё, что было между нами.

А сейчас равнодушно смотрел на меня и ждал, видимо, от меня благодарности за свою щедрость, как он считал.

Мерзко. Как же мерзко.

– Ты вернешь мне мое придание, Арден. На него я и проживу, обойдусь без твоих подачек, – с горечью произнесла я, не отрывая от него взгляда.

Отец хоть особо и не любил меня, но дочерью своей признал официально, не оставил бесприданницей. Но то была заслуга не его, а его отца, моего деда Лероя, который почил за год до моего замужества. По завещанию именно мне он оставил самые плодородные земли на западе от наших владений. Они были посевные и приносили много золота, так что отец замуж меня выдавал неохотно, не желая расставаться с богатством, но законы нашей Империи не давали ему права голоса, когда дело касалось союза истинных пар. Тогда мне казалось это благословением свыше, белой полосой, которая, наконец, настала в моей жизни. До сегодняшнего дня.

– Не забывайся, Дарина. Западные земли теперь мои, ты всё равно всего лишь самка и не смогла бы ими управлять. Как я уже сказал, золотом не обижу. До конца жизни будешь обеспеченной дамой.

– На краю мира, – с горечью прошептала я, чувствуя удушающую несправедливость.

– Не прыгай выше головы, Дарина, в конце концов, это фамильные земли моего отца. Они останутся в семье. Когда мой, наш сын с Арденом подрастет, они достанутся ему, – Аиша демонстративно погладила себя по животу. – Разве ты не рада за своего племянника? Я беременна всего восемь недель, а лекарь уже говорит, что мой малыш родится сильнейшим драконом. Это ведь дар небес. Ты же знаешь. Как мать, ты должна меня понять. Я хочу для своего ребеночка только самого лучшего.